Михаил Француз – Виват Император! (страница 38)

— Наглец, — ухмыльнулся он и картинно крутанул свой меч в руке, будто примеряясь.

Большего мне не требовалось. Это короткое слово я принял, как согласие на Поединок.

Поэтому, больше уже ничего не говоря, спокойно поднял револьвер и выстрелил прямо в лоб Сяню.

Это было бы полной глупостью, не будь я Артефактором, и не подготовь эту пулю заранее, тогда же, когда готовил меч Бингвэну, до рассвета, утром. Вот только, его меч я оставил «девственным», а пульку свою «пробудил». На полную катушку «пробудил»! На полный «резерв». Чуть не отрубился при этом.

И, кстати, именно это падение «резерва» очень помогало мне строить из себя неофита всё это утро. Да и прошлый день тоже. Тем утром я тоже сделал и пробудил пулю. Вторую из тех, которые сейчас находились в патронах в барабане моего оружия.

Правда, вчера я ещё не думал, из чего именно буду стрелять. Да и не важно это, в общем-то: пистолет какой-нибудь я бы отыскать смог в любом случае — не сложно это. Утреннее происшествие только упростило задачу. А вставить пулю после «пробуждения», подогнав её под нужный калибр, я, как Артефактор и, как тот, кто её пробудил, её «хозяин», мог спокойно в практически любой пистолетный патрон. Ну, кроме сорок пятого магнума, пожалуй.

Стрелять в Сяня… это было бы просто глупостью, если бы я был только Артефактором и не потратил столько времени на понимание «Ци», его исследование и развитие в себе. Сянь на то и Сянь, что его «ауры» и других боевых способностей хватило бы, чтобы пуля, даже Артефактная стала неэффективной. В конце концов, он бы, почуяв опасность, просто уклонился от неё — реакции бы хватило.

Вот только, дело в том, что я нынче и сам — Сянь! Причём, Сянь сильнее Сяня Ли!

Выстрел внешне выглядел просто. Слишком просто. Но в него было вложено столько же мастерства и искусства, сколько можно вложить и в удар меча — внешне, вроде бы, тоже прямой, предсказуемый и не очень сложный. Столько же, сколько и в удар кулаком… В конце концов, какая разница между кулаком, мечом и пистолетом? И то и другое, и третье — оружие, эффективность применения которого зависит от мастерства и исскуства…

Я выстрелил. Сянь упал с дыркой в голове. С двумя: аккуратной входной и безобразно здоровой выходной, через которую ему вышибло наружу большую часть мозга.

Всё. Весь поединок.

Во всеобщем гробовом удивлённом молчании я подошёл ко всё ещё подёргивающемуся на полу телу и выстрелил второй раз — в сердце. Тело дёргаться перестало. Спасти Бингвэна стало невозможно даже силами настоящего Целителя, если бы он, вдруг, нашёлся среди присутствующих — пули-то не простые, а Артефактные. Да ещё и «пробуждённые» именно мной, с вложением ВСЕХ моих способностей. В том числе и одной основательно подзабытой. Той, что однажды пробила «покров» Наёмника, пришедшего за жизнью Княжны Борятинской.

Бингвэн был мёртв. И, словно иллюстрируя, лишний раз подтверждая то, что не требовало подтверждения — Земляки не умеют притворяться мёртвыми, как Водники, меч, ранее воткнутый мной в татами перед Сянем Ли, да так там, до сих пор и продолжавший торчать, негромко, но заметно в общей тишине, воцарившейся после второго выстрела, издал звук, который похож на тот, что издаёт перекаленная и перенапряжённая дорогая сталь, лопаясь. После чего он медленно и красиво рассыпался прахом. Буквально! Прямо на глазах! За каких-то десять-пятнадцать секунд.

Я спокойно отвернулся от тела и кучки праха, оставшейся вокруг дырки в татами, и направился к выходу. В продолжавшем висеть поражённом молчании дошёл до Катерины, небрежно опустил ей в руку пустой уже револьвер. Сделал ещё несколько шагов по, словно бы само собой образовавшемуся передо мной коридору из невольно освободивших мне дорогу людей.

Незаметно, будто бы занимая своё самое естественное место, ко мне в этом коридоре присоединилась Алина, скользнувшая откуда-то сбоку и просунувшая свою руку под мой вовремя подставленный согнутый локоть.

И в свободной её руке, тоже не сильно бросаясь в глаза, был меч Сяня, уже убранный в снятые с его пояса ножны. Когда только успела?

Хотя? О чём это я? Она ж — Кинетик. Снять один единственный меч, пока все прилипли глазами и вниманием ко мне, куда проще, чем управлять пятью-семью тысячами бумажных бабочек.

Глава 21

Прибытие кортежа Русского Императора — это действительно незабываемое зрелище. И я сейчас говорю об этом безо всякой иронии: смотрелось, на самом деле, очень впечатляюще. Нигде раньше я ничего подобного ещё не видел, не мог видеть и, честно говоря, даже представить не мог, что когда-либо увижу.

Сам «Борт №1» — он, конечно, красивый, изящный, роскошный, белый и весь из себя «супер-пупер-джет», но, что я дорогих частных самолётов не видел, что ли? Видел, и уже даже летал на них. Красиво, но не в новинку.

Вот сопровождение этого самолёта восемью самыми современными боевыми истребителями — это уже интересней. Но ведь всё дело-то в том, что только лишь истребителями сопровождение не заканчивалось! Там же, в небе, рядом с этими хищными железными птицами, красовались ещё и Императорские Гвардейцы на своих грозных крылатых конях!

Да-да, те самые Гвардейцы из Императорского полка, с которыми я ещё дрался насмерть в одной из первых своих «петель» над крышами Зимнего. И они скакали по небу рядом с самолётом Императора, ничуть от него не отставая, не уступая ему в скорости, манёвренности и в производимом на зрителей эффекте.

Более того: восемь конников двигались гораздо ближе к «Борту №1», чем истребители, создавая второй, «внутренний» контур охраны и обороны: по одному сверху, снизу, справа, слева, сзади и сразу четверо двумя парами крылатых коней спереди, прямо перед носом самолёта.

Абсолютно сюрреалистичное зрелище, напрочь выбивающее мысли из головы, настолько сильно оно диссонировало со всем, что составляло ранее мою картину мира. Я ведь и представить раньше не мог, что ТАК вообще можно.

И это притом, что я знал о способности здешних Одарённых летать на конях. Даже сам когда-то летал в Лицее в паре с Воздушником. Знал и о том, какие чудовищные скорости способны развивать эти небесные всадники. Но вот совместить в одном предложении: небо, самолёты и коней — нет, на такое моей фантазии не хватало. Одно из трёх слов, по любому, казалось в нём лишним — моя фантазия не была настолько больна… раньше.

Однако, реальность подкидывает неожиданности покруче любых фантазий. Как, к примеру, вот в этот раз, когда весь данный сюр, сделав в вышине круг почёта, начал заходить на посадку.

Организаторы всего этого мероприятия с выбором посадочной площадки сильно не мудрствовали. Или же, наоборот, перемудрили: не стали выбирать какой-либо из существующих и действующих на данный момент гражданских аэропортов или даже военных аэродромов, нет — они расчистили, разгладили и разметили полосу прямо здесь, внутри строящегося Трансперсидского канала!

Ну, если быть точным, то не в самом канале, не в основной «узкой» его части — там бы супер-джет точно не сел бы, а на дне недавно сформированного ложа будущего водохранилища, являвшегося составной частью Трансперсидского проекта и формально относившегося к нему. Того самого, которое образовалось на месте горы, недавно обрушенной кое-кем мне на голову.

Очень странный выбор для визита Императора. Или… я, просто, не вижу полной картины происходящего, не обладая полнотой информации? К примеру: а какой, на самом деле, юридический статус этой территории? Учитывая, что здесь свободно применяли Силу и Русские Одарённые, и Персидские, и даже залётные шишки из Совета, он не может быть простым — тривиальной территорией Персидской Империи. Ведь, не где-то ещё, а именно здесь они резвились, практически никак не скрываясь и не опасаясь протестов со стороны Дария? Уточнить бы у кого, да уже некогда. Да и не у кого. Рядом-то со мной стояла только Алина — по левую от меня руку и на четверть шага позади. По правую: два старших брата и отец. И все сосредоточенно вглядываются в садящийся на гладкую, как обеденный стол ВПП яркий белый и даже местами блестящий самолёт Императора. Не до разговоров им. Не до дурацких вопросов.

Дарий, всё так же под ручку с Катериной стоял ещё дальше впереди и правее, вместе с ещё какими-то людьми, которых я не знал, но, если судить по их осанкам, одежде, оружию на поясах и общему внешнему виду, являвшимися кем-то вроде наших Российских Князей, только местных. Сатрапами они, вроде бы, тут назывались.

Хотя, наши Князья там тоже были. Наши — с одной стороны, за спиной Катерины, их — за спиной Дария.

Вообще, конфигурация получалась довольно простая, если не сказать, примитивная: клин. На острие которого стояли Дарий с Катериной, а дальше за ними, вправо и влево, постепенно удаляясь, выстроились все остальные, видимо, в порядке старшинства или официальной важности на этой встрече.

Моё место, соответственно, оказалось почти в самом конце нашего, Имперского крыла, того, что «вырастало» из спины Катерины и разворачивалось по левую руку от неё.

Не плохое, в принципе, место: всё видно, более или менее слышно, но сам, при этом, особенно в глаза не бросаюсь. Кому? Да уж знамо кому: журналистам! Их здесь было, пусть и не так много, как тогда, у ворот Зимнего, но вполне достаточно, чтобы ощущать всю официальность мероприятия. А оно было официальным! Ведь, так-то, здесь кроме всех перечисленных, ещё куча всякого народу присутствовала: были военные из парадных и хозяйственных расчётов, которые обеспечивали организацию, оборудование, обустройство и оцепление с пропускным режимом этой встречи. Ведь, одно дело — разгладить каменную площадку для посадки самолёта — это Одарённый Земли по любому делал, слишком уж быстро и гладко получилось, тяжёлая техника так бы не справилась, да и доставить её сюда, на дно этой десятикилометровой в поперечнике и шести километровой в глубину отвесной, что твой колодец, ямы — та ещё задачка. Не для быстрого решения. Но, представить себе Одарённых, расчехляющих и разматывающих бухты электрических кабелей, бегающих и расставляющих лампы посадочных огней и общего освещения, транспортирующих, монтирующих и запускающих электрогенераторы, пульты и различную прочую аппаратуру с агрегатами, я лично не в состоянии. В теории, подобное как-то ещё возможно, ведь руки-ноги-головы есть и у Одарённых, но на практике… нет, не могу. До такой унизительной работы Даровитые ни за что не опустятся, пока у них «под ногами бегают» сотни и тысячи Бездарей.