Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 57)

А еще через три дня информационные агентства написали о том, что руководству Газпрома удалось сохранить прежний расклад сил – в свою пользу – в Совете директоров концерна. Березовский был возмущен: его кандидатуру даже не рассматривали. В результате Немцов просидел в новой должности всего три месяца, а уже был окружен влиятельными противниками. И главная битва – за “Связьинвест” – была еще впереди.

Глава 13

Драка в лодке, которую несет к водопаду. 1997

По профессии театральный режиссер, в первой половине 90-х Владимир Гусинский шел типичным для будущего олигарха путем: сначала небольшой кооператив по ковке медных браслетов, затем финансовый консалтинг, банк, девелопмент, близкие отношения с мэром Москвы Лужковым (в 1993–1994 годах служба безопасности Гусинского, самая многочисленная в Москве, даже помогала городским властям в борьбе с организованной преступностью). Когда в 1993 году Гусинский создавал – с подачи Григория Явлинского – телеканал НТВ, он еще видел себя девелопером и банкиром. Все изменил его конфликт с Кремлем, когда в декабре того же года в ходе силовой операции, получившей название “Мордой в снег”, по приказу Коржакова президентская охрана уложила на землю сотрудников службы безопасности Гусинского и даже сломала одному из них ребро. “Надо было показать ребятам, что к чему”, – объяснял потом цель операции Коржаков ¹, а Гусинский, опасаясь ареста, почти на полгода уехал в Лондон. “В Лондоне Гусинский смотрел телеканал Sky, – вспоминал Игорь Малашенко, – и вернулся в Москву другим человеком” ².

Отныне телевидение занимало все мысли Гусинского. Он взялся за амбициозный и очень дорогой проект на базе НТВ – спутниковое телевидение НТВ-ПЛЮС. Даже решил запустить в космос собственный спутник. Залоговые аукционы Гусинского не интересовали. О том, что залоговых аукционов больше не будет, олигархи договорились между собой еще в феврале 1996 года. “Березовский меня спрашивал: «А как же ты?» – вспоминает Гусинский. – А я говорю: я нормально” ³.

Гусинский не хотел участвовать в залоговых аукционах. “У нас был разговор, – рассказывал Малашенко, – он мне сказал: «Все, что делают [участники залоговых аукционов], – это уголовка. Они будут сидеть в тюрьме. А я не хочу». Я его спросил, на какие шиши тогда это делать. Он ответил: на кредиты. Наша капитализация будет расти быстрее, поэтому мы всегда будем в плюсе” ⁴. Финансовый план НТВ-ПЛЮС основывался на уверенности, что экономика будет расти и в стране появится мощный средний класс. С деньгами помог Газпром: Гусинский получил в долг 40 млн долларов – заем, о котором ему еще придется пожалеть в будущем. В итоге Гусинский не участвовал в приватизации – вообще – и единственный не получил награды за вклад в победу Ельцина на выборах, если не считать метровой частоты для телеканала НТВ. “Олигархи говорили, что это неправильно, – вспоминал Малашенко, – это Гусь, мы его признаем за своего. А у него ничего нет. Чего ты хочешь?” ⁵

И вот в конце 1996 года появилась идея сформировать большой телекоммуникационный холдинг на основе компании “Связьинвест”, объединявшей десятки региональных телефонных операторов, и Ростелекома, который контролировал междугороднюю и международную связь. В итоге получалась огромная монопольная структура – что-то вроде нефтяной трубы, но в сфере телекоммуникаций. Этот новый “обогащенный” “Связьинвест” остро нуждался в инвестициях: телекоммуникации, еще в основном советские, находились в плачевном состоянии. Решено было выставить на торги блокирующий пакет: 25 % плюс одна акция. Для Гусинского это был бы профильный актив. “С идеей приватизировать «Связьинвест» пришел [глава Госкомимущества Альфред] Кох, – говорит Гусинский. – Вот, есть отличный проект собрать всех операторов связи. Только надо убедить военных и спецслужбы” ⁶.

Дело было в том, что силовики выступали против приватизации “Связьинвеста”, опасаясь, что западные инвесторы смогут получить доступ к секретным линиями связи. Неформальный протокол о намерениях был подписан в Кремле, в кабинете у Чубайса, который тогда был еще главой Администрации президента. Кроме Гусинского, Чубайса и Коха участвовал в том совещании и Потанин, тогда первый вице-премьер, отвечавший за экономику. Было решено, что “Связьинвест” будет выставлен на аукцион. И конечно, всем присутствовавшим было ясно, что главный претендент на него – Гусинский. Договорились, как он вспоминает, о двух простых правилах: “Первое: кто принесет больше денег, тот и выиграл. Второе: административный ресурс не участвует” ⁷. Под административным ресурсом подразумевался прежде всего Потанин. Была достигнута договоренность, что структуры Потанина не имеют права участвовать в аукционе, в свою очередь вспоминает Кох: “Гусинский прямо показал на Потанина и сказал: «Володь, я считаю, что ты не можешь участвовать. По совокупности обстоятельств и прежде всего потому, что ты первый вице-премьер». И Потанин сказал: «Я согласен и не собираюсь участвовать». На этом и разошлись” ⁸.

Под залоговыми аукционами была подведена черта: если год назад нефтяные вышки и металлургические заводы уходили задешево, то за “Связьинвест” Гусинский был готов заплатить реальные деньги (стартовая цена “Связьинвеста” составит 1,18 млрд долларов – больше, чем государство получило за все проданные в ходе залоговых аукционов активы, вместе взятые). Для этого ему был нужен стратегический инвестор. Но в одном аукцион по “Связьинвесту” был похож на предыдущие – его победитель был определен заранее. Как годом ранее участники залоговых аукционов договаривались с менеджерами приватизируемых предприятий, так и Гусинский собирал выставляемый на продажу актив буквально своими руками. Он проделал большую работу: в течение пяти месяцев он убеждал силовиков, чтобы те согласились на приватизацию (двумя годами ранее именно силовики заблокировали первую попытку правительства приватизировать “Связьинвест”). Нашел инвестора – испанскую телекоммуникационную компанию Telefonica.

Следующая встреча состоялась в мае 1997-го: опять в кабинете Чубайса, но на этот раз в Белом доме, потому что Чубайс уже был первым вице-премьером. Гусинский хотел освежить договоренности. Он пришел вместе с Березовским. (В аукционе Березовский не участвовал, но хотел стать партнером Гусинского, когда тот выиграет. Кроме того, сделка имела большое политическое значение, а значит, Березовский просто не мог пройти мимо. В кабинете опять сидел Потанин, теперь уже не чиновник, а олигарх. Тут-то и выяснилось, что диспозиция поменялась. Потанин же не участвует, уточнил Гусинский. А почему это, парировал вдруг Чубайс. Договоренность заключалась в том, что не участвует первый вице-премьер Потанин. А теперь он не член правительства, и никто не может ему запретить. Аукцион будет честный. Кто даст больше денег, тот и победит. Точка ⁹. Такой ответ застал Гусинского врасплох. Он был уверен, что соглашение в силе. И вдруг нож в спину. Гусинский был потрясен.

Придя в себя, медиамагнат перешел к угрозам. Если Потанин будет участвовать в аукционе, то, во-первых, он, Гусинский, начнет искать на младореформаторов компромат; во-вторых, “снимет блок” на младореформаторов на телевидении. “Снять блок” означало вот что: на НТВ действует установка показывать правительство в позитивном ключе, но если они – Чубайс, Кох и товарищи – полагают, что все от них в таком восторге, то смогут убедиться в обратном ¹⁰. Это была серьезная угроза. К весне 1997 года, рассказывал Малашенко, Гусинский “озолотил свой информационный спецназ и стал напрямую отдавать указания информационной службе НТВ” ¹¹.

“Я считал, что хватит тактических уступок, – объясняет Чубайс свои действия в конфликте вокруг «Связьинвеста», – нужно было создавать прозрачные ясные правила игры, одинаковые для всех” ¹². В этой логике залоговые аукционы представляли собой тактический союз верховной власти с олигархами перед лицом коммунистической угрозы. Коммунистов победили, и теперь настала очередь олигархов. Но в логике Гусинского – и Березовского – сама внезапная смена правил игры была вопиющим нарушением правил игры: да, аукцион будет честный, но в нарушение прежних договоренностей. Ссылка на то, что Потанин больше не чиновник, представлялась им формальной уловкой.

Год назад они, олигархи, позвали Чубайса провести предвыборную кампанию Ельцина, потому что тот поддерживал ровные отношения со всеми крупными предпринимателями и все ему доверяли. Теперь же в стане Березовского и Гусинского крепло убеждение, что Чубайс заключил союз с Потаниным. Появилась версия, что Чубайс решил двигать Потанина в президенты, либо, наоборот, решил при помощи Потанина сам стать президентом. (Как раз тогда Потанин купил две влиятельные газеты – “Известия” и “Комсомольскую правду”, – и все стали обсуждать его политические амбиции.) Сам Потанин был сильно недоволен, когда его выставили из правительства, не без участия, как он подозревал, Березовского. Березовский в свою очередь насторожился, когда в мае 1997 года структуры Потанина вдруг попытались перекупить у него “Сибнефть”, нефтяную компанию, под акции которой он дал кредит на залоговом аукционе в конце 1995-го и уже считал своей собственностью.