Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 46)

Гусинский все это понимал. Его тоже пугал Зюганов. Но он не хотел поддерживать и Ельцина. НТВ был действительно независимым телеканалом, большое место в его эфире занимали репортажи с войны в Чечне. В Кремле были настроены против Гусинского, глава президентской охраны Коржаков в конце 1994 года даже провел против него силовую операцию: спецназ положил сотрудников его охраны лицом в снег возле здания мэрии, и сам Гусинский был вынужден на время уехать из страны. Березовский уговаривал его в течение нескольких часов. “Ну, хорошо, – сказал наконец Гусинский, – а зачем я вам нужен? У вас же там дивизии наготове стоят. Вы же можете отменить выборы” ²¹.

Слухи о том, что в окружении Ельцина обсуждается сценарий срыва президентских выборов, ходили по Москве с осени и даже просочились в прессу. “Многие тешат себя иллюзиями: в случае чего отменим выборы, – предупреждал в конце января Гайдар. – Это очень опасные иллюзии” ²². Все здравомыслящие люди понимали: срыв президентских выборов приведет к тяжелейшему политическому кризису, а скорее всего, и к большой крови. И даже если кризиса удастся избежать, убеждал Гусинского Березовский, это будет уже совсем другой Ельцин, власть в стране перейдет к Коржакову и близким к нему силовикам. Поэтому вариантов нет: сколь бы недостижимой ни казалась победа на выборах, Ельцину надо идти и побеждать. Но для этого бизнес должен объединиться, перехватить управление предвыборной кампанией у Олега Сосковца и силовиков в окружении президента и поставить во главе Анатолия Чубайса – организатором, а Игоря Малашенко, профессионального медиаменеджера, директора НТВ и правую руку Гусинского, – креативным продюсером.

На следующий день все там же, в Давосе, Березовский уже разговаривал с Чубайсом. В отличие от Гусинского его уговаривать не пришлось. Хоть Ельцин только что его и уволил, Чубайс видел свою миссию в том, чтобы помочь ему стать президентом и остановить Зюганова. “Я просил Чубайса объединить нас, – объяснял потом Березовский. – Мы все ему доверяли. Я имею в виду финансовую элиту” ²³. Затем Березовский пошел к Ходорковскому и даже к мэру Москвы Лужкову. (Тот в свою очередь, несмотря на свою многолетнюю вражду с Чубайсом, рекомендовал поставить во главе штаба именно его – для Ельцина потом это оказалось важно ²⁴.) Так был заключен так называемый Давосский пакт.

Следующая задача была не в пример сложнее: надо было уговорить самого Ельцина. К середине февраля Валентин Юмашев уже не первую неделю размышлял над тем, кто бы мог объяснить Ельцину, что, продолжая в том же духе, он проиграет выборы. Кто мог бы донести до него, как его предвыборная кампания смотрится извне? Докладные записки на эту тему, которые писали Ельцину его помощники, летели в мусорное ведро, и Юмашев искал человека со стороны, уважаемого и авторитетного, которому Ельцин поверил бы. Но кто это? Может быть, музыкант Ростропович? Режиссер Галина Волчек? Один из одноклассников? Юмашев перебирал в голове известные фамилии, пока вдруг не столкнулся около дома с 36-летней дочерью Ельцина Татьяной Дьяченко, которая жила в том же подмосковном дачном поселке в Архангельском. Юмашева осенило: вот кто им нужен. (Вскоре они станут неразлучны, журналисты и политическая тусовка будут называть их “Таня и Валя”, а в 2002 году поженятся, и Татьяна возьмет фамилию Юмашева.) Березовский от этой идеи пришел в восторг. А на Ельцина произвела впечатление параллель с французским президентом Шираком, чья дочь работала советницей при отце. И Татьяна вошла в избирательный штаб.

Побывав на одном из заседаний, которое проводил Сосковец, она пришла в ужас: какое-то партийное отчетное собрание, как будто из советского прошлого, так в 1996 году президентские выборы не выиграть. Штаб Сосковца проваливает выборы, это было ясно. И когда Чубайс вернулся из Давоса, Татьяна встретилась с ним и спросила: что делать? Так родилась идея Аналитической группы, альтернативного предвыборного штаба, объединившего профессионалов – медиаменеджеров, социологов, политических консультантов. “Тогда еще в обиходе не было понятия «избирательные технологии», – вспоминал потом вошедший в Аналитическую группу социолог, глава Фонда «Общественное мнение» Александр Ослон, – но, исходя из здравого смысла и представлений, как «делаются» выборы на Западе, инициаторы «третьего пути» настаивали на том, что к победе на выборах можно прийти, только если к предвыборной работе относиться как к информационному проекту с четко определенной задачей: добиться, чтобы достаточное число избирателей проголосовали за определенного кандидата” ²⁵. Новаторская по тем временам идея Аналитической группы заключалась именно в том, что кампанией будут управлять не наделенные властью чиновники, а нанятые ими специалисты и клиент будет выполнять их рекомендации.

Однако как убедить самого клиента в том, что это единственно верный и единственно возможный путь? Свои прошлые выборы 1990 и 1991 годов Ельцин выигрывал как народный герой, вперед к победам его несла широкая волна чаяний и надежд. Теперь все было по-другому. Ельцина надо было спустить с небес на землю – объяснить ему, каково реальное положение вещей. Для этого в конце февраля первый помощник президента Виктор Илюшин организовал обед Ельцина с предпринимателями и Чубайсом. Сначала говорил Чубайс, потом Гусинский, и разговор был похож на тот, что месяц назад провел с Ельциным Немцов. Чубайс сразу выложил плохие новости, сказав Ельцину, что ситуация очень сложная и что его рейтинг равен пяти процентам. Ельцин недовольно хмыкнул в ответ: конечно, это не так.

– Все, что вам говорят про вашу популярность люди из вашего окружения, неправда, – поддержал Чубайса Гусинский.

– А откуда вам известно, что они мне говорят? – Ельцин и так не любил Гусинского. Теперь он смотрел на него с ненавистью.

– Потому что вы ведете себя так, будто уже победили, – отвечал Гусинский ²⁶.

Ельцин выслушал Чубайса и бизнесменов, ничего им не сказал и ушел. Как пишет Хоффман, после этой встречи Березовскому удалось перемолвиться с президентом парой фраз наедине. Он использовал эту возможность, чтобы на всякий случай предупредить Ельцина: отменять выборы нельзя, это путь к гражданской войне. Ельцин опять ничего не сказал. На следующий день он распорядился создать второй, параллельный штаб во главе с Чубайсом. Штаб под началом Сосковца продолжал работу.

Шли дни и недели, выборы приближались, Гайдар по-прежнему был в отчаянии. Ельцин объявил, что идет на выборы, но Гайдар не оставлял попыток найти ему замену – демократического кандидата, который мог бы победить Зюганова. Чем больше он размышлял, тем больше ему импонировала кандидатура Немцова. В начале марта он поехал в Нижний Новгород, чтобы попробовать уговорить его лично. Немцов Гайдара радушно принял, они вместе слетали на вертолете в один из небольших поселков на западе области, и на Гайдара в очередной раз произвело впечатление, как легко и свободно Немцов общается с людьми.

“Мы пришли к твердому выводу, что Борис Немцов мог бы, видимо, быть фигурой, в наибольшей степени консолидирующей именно демократический электорат”, – говорил Гайдар журналистам, но шансов на его выдвижение не было никаких ²⁷. Конкурировать с Ельциным для Немцова было немыслимо: и глупо политически, и неэтично. Вечером, за ужином, когда об этом в очередной раз зашла речь, он снова отказался: рано ему еще идти в президенты. “Я отлично помню, как он поблагодарил Гайдара за доверие и сказал, что он еще неспелая, молодая картошка, ему еще в земле посидеть надо, – вспоминает приехавший к Немцову вместе с Гайдаром его соратник Виктор Ярошенко. – Гайдар был очень расстроен” ²⁸.

Впрочем, от надвигающихся выборов Немцову все равно было не увернуться. Кампания еще толком не началась, но уже ставила вопросы, отвечать на которые он должен был и самому себе, и журналистам. Насколько опасен Зюганов? Что будет, если победят коммунисты? То ли в силу присущих ему самоуверенности и оптимизма, то ли в силу того, что Немцов находился в стороне от эпицентра нарастающей паники – Москвы, а возможно, и по той, и по другой причине одновременно, но он не считал, что с победой коммунистов, по состоянию на март месяц практически неизбежной, наступит конец света. “Закон маятника, который проверен уже на Восточной Европе и в Прибалтийских странах, показывает, что в раскладе Ельцин – Зюганов побеждает Зюганов, – говорил Немцов в телеэфире, на всю страну. – Даже если удастся колеблющихся убедить, что коммунисты хуже, чем Ельцин, то я думаю, что около 50 % избирателей ни при каких обстоятельствах за Ельцина не проголосуют” ²⁹.

Однако российская демократическая система уже достаточно крепка для того, чтобы противостоять коммунистическому реваншу, продолжал Немцов, в коммунистических рядах произойдет раскол, демократическая оппозиция, наоборот, объединится, а независимую прессу уже не задушить. К тому же у России большие долги, значит, на коммунистическую власть сможет давить и Запад, и это тоже сдерживающий фактор. Кроме того, можно подстраховаться уже сегодня: “В условиях перспективы [победы Зюганова], которая кажется абсолютно реальной и, я бы даже сказал, почти очевидной, у нашего президента есть совершенно замечательный шаг, который мог бы оградить Россию от такого рода катаклизмов. А шаг этот – внесение поправок в Конституцию, направленных на ограничение власти президента” ³⁰.