Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 40)

Знаменитые теледебаты Немцова и Жириновского завершились тем, что Жириновский плеснул в лицо Немцову апельсиновым соком, а тот в ответ облил Жириновского, и эта сцена тоже вошла в историю – стала одним из символов российских 90-х. Эфир состоялся 18 июня, когда судьба заложников в Буденновске еще не была ясна: уже провалилась попытка штурма, а Черномырдин только вышел на сцену. Естественно, главной темой дискуссии стал теракт:

– Никакие уговоры не помогут, только штурм, все остальное бесполезно, – говорил Жириновский.

– Пушки не должны говорить, когда дети стоят в окнах. Совершенно понятно, что в результате штурма Басаев останется живой, а погибнут невинные люди, что это за идеи такие человеконенавистнические? – парировал Немцов.

– Бандиты понимают только силу, – настаивал Жириновский.

– Я абсолютно уверен, что можно договориться. Надо соглашаться на все. Почему мы не используем эти возможности? Почему слушаем безумцев? – кивая в сторону Жириновского, отвечал Немцов.

Достаточно пересмотреть запись разговора, чтобы убедиться: Немцов шел на обострение с самого начала. Он не стеснялся в выражениях, и Жириновский взвился. Припомнил навашинские миллионы: “Где те миллионы долларов, которые получила область?” Но тезис про сифилис ему явно казался более выигрышным: “Что вы сделали как губернатор? Кроме сифилиса и преступников что у вас есть еще? Дифтерия, что еще?”

Немцов этого ждал. У него была домашняя заготовка – он достал журнал Playboy (эту идею Немцову подсказал Явлинский, тогда его друг и товарищ). Дело в том, что в мартовском номере американской версии журнала вышла статья, построенная на интервью с Жириновским ¹⁸. В интервью известный своей эпатажностью политик представал еще более вызывающим, а интервьюер признавалась потом, что, хотя ей не было физически страшно за себя во время разговора, Жириновский “точно пересек черту”, уговаривая ее вместе с переводчицей в числе прочего заняться групповым сексом с его охранниками, а “он присоединится позже” ¹⁹. Публикация наделала много шума, разошлась в мировой прессе – еще бы: весной 1995-го весь мир считал Жириновского одним из основных претендентов на президентский пост в России. Жириновский, понимая, что сказал в том интервью лишнего, попытался перевести разговор на другую тему. Но Немцов не позволил. Процитировав ту часть интервью, где Жириновский говорит, что у него было 200 женщин, он произнес заготовленную для эфира фразу: “Мы вас вылечим. Два укола, и вы свободны”. Тут Жириновский вскипел, и в Немцова полетел апельсиновый сок.

Конечно, на фоне разворачивающейся в тот момент трагедии все это выглядело и неуместно, и глупо. Но такова в те годы была публичная политика: открытая, громкая, нахальная, даже развязная. Эфир имел невероятный успех: телеканал не раз повторил программу, а мировые медиа показывали отрывки. “Меня даже в Австрии узнавали на улицах – только благодаря этой программе”, – вспоминал потом Немцов ²⁰.

Климентьев, бросившийся в бега после возбуждения уголовного дела и ареста директора навашинского судозавода, был задержан в конце октября в Ташкенте, а два дня спустя уже сидел в нижегородском СИЗО, грозя Немцову новыми разоблачениями. И ничего хорошего это Немцову не сулило: новый виток скандала начинался как раз в тот момент, когда он шел на выборы губернатора.

Какая власть сама захочет отдавать свои полномочия? Первые выборы губернаторов в России должны были пройти еще в 1991 году. Но сначала их – как и все остальные выборы – отложили на год, чтобы провести реформы, а потом и вовсе стало не до того: противостояние с Верховным советом, затем проигранные выборы в парламент, потом война в Чечне – ельцинская администрация по понятным причинам не горела желанием открывать еще один фронт политической борьбы. Избираться разрешали либо лидерам национальных республик в составе России, либо в качестве исключения. “Находясь в условиях политической гражданской войны, потерять такой ресурс, как назначение губернаторов, – смерти подобно. Ясно же, что красные придут, и всем привет”, – описывал позднее свою тогдашнюю позицию Анатолий Чубайс, в тот момент первый вице-премьер в правительстве ²¹. Так же рассуждали и в Кремле. В конце концов переход от назначений к выборам решили отложить на 1996 год, когда пройдут и парламентские, и президентские выборы. Но этот план провалился благодаря усилиям двух региональных лидеров – уральского политика Эдуарда Росселя и Немцова. “Когда я еще работал в правительстве, – вспоминает Чубайс, – появились два резвых губернатора, которые предлагали отменить назначение и ввести выборы. Один был Немцов Борис Ефимович, другого звали Россель Эдуард Рейнгардович. Я сделал все от меня зависящее, чтобы их порыв этот заглушить. Я проиграл, а Борис выиграл” ²².

К тому моменту Эдуард Россель уже поплатился за свои амбиции: в 1993 году, когда в разгар борьбы с Верховным советом Ельцин шел на уступки национальным республикам, Россель учредил Уральскую республику – со своей конституцией и даже своим знаменем. Но после победы над советами Ельцин с таким сепаратизмом мириться уже был не готов – Росселя уволили, а его республику ликвидировали. Однако Россель не оставил своих амбициозных планов, и уже весной 1995 года ведомый им областной парламент назначил на лето губернаторские выборы – и, несмотря на то что Кремль был против, Росселю позволили их провести. Дело в том, что Россель обратился в Конституционный суд. И, как вспоминал потом его помощник Александр Левин, увидев иск, председатель Конституционного суда Владимир Туманов, пришедший на смену Зорькину, позвонил Ельцину: “Он сказал, что дело о выборах губернатора в Свердловской области им изучено. Россель абсолютно прав, и поэтому до судебного заседания дело доводить не нужно, потому как будет неловко: президент проиграет. Ельцин, услышав все это, надолго замолчал. Потом спросил Туманова: что следует делать в создавшейся ситуации? «Разрешить выборы», – четко ответил Туманов. На этом разговор был окончен” ²³.

Немцов всегда выступал за выборы губернаторов. Уже обжегшись на истории с Бедняковым, он резко возражал, когда в сентябре 1994 года Ельцин своим указом в очередной раз отложил переход к прямым выборам и глав регионов, и местных органов власти, несмотря на то что за месяц до этого, приехав в Нижний Новгород, обещал, что область сможет сама выбрать себе губернатора. “Это указ о всевластии губернаторов – с одной оговоркой: они все назначаются и снимаются президентом, – негодовал Немцов. – Это безумие! Не может от одного человека судьба всего народа зависеть!” ²⁴

С одной стороны, Немцов был прямо заинтересован в выборах: рейтинг Ельцина неуклонно падал, кто станет следующим президентом, в конце 1994 – начале 1995 года предсказать было невозможно, а популярный Немцов мог рассчитывать на поддержку у себя в области. С другой стороны, он верил, что переход к прямым выборам на местах – на всех уровнях – окончательно подведет черту под советским прошлым и сделает Россию демократической страной. “Над властью всегда должна висеть неизбежность выборов и просвечивания всех ее действий в предвыборной кампании”, – говорил тогда Немцов. Местная власть должна быть ответственна перед людьми, а это возможно только в том случае, если она выборная. К тому же выборность губернаторов – ключевой элемент стабильности в стране, особенно в преддверии непредсказуемых политических поворотов: а вдруг придет новый президент и всех поснимает? “Выборы губернаторов в какой-то степени создают систему безопасного проживания в нашей стране и спокойного развития событий – экономических, политических и социальных” ²⁵.

Весной 1995 года в областном уставе появился параграф о выборности всех органов власти, и Нижегородская область стала следующей после Свердловской, где президент своим указом разрешил провести выборы губернатора. Осенью таких регионов было уже пятнадцать. Выборы были назначены на декабрь – параллельно с парламентскими.

За два месяца до выборов пресса не сомневалась: Немцов на них с легкостью победит. На самом деле недовольных Немцовым было достаточно, его рейтинг в области составлял около 50 %. Против него работали и скандалы последних двух лет, и разочарование в реформах, и бедность – только за один 1995 год цены подскочили вдвое, – и нарастающая тоска по советскому прошлому. Но у Немцова были серьезные козыри. Во-первых, федеральная известность – о нем все чаще говорили как о преемнике, и к лету 1995 года среди губернаторов по популярности его обгонял только мэр Москвы Лужков. Во-вторых, молодость, общительность, обаяние и фирменная самоуверенность: поскольку Немцов всегда держался независимо и не стеснялся спорить ни с Ельциным, ни с правительством, на его рейтинг их неудачи впрямую не влияли. В-третьих, Немцов был властью, а у действующей власти всегда есть преимущество на выборах. На Немцова работала областная административная машина, а все достижения в социальной политике – от жилья для военных до телефонизации и региональных надбавок пенсионерам – он мог записать себе в актив. Влиятельный губернатор, который и обманутым вкладчикам поможет, и отстоит интересы народа перед руководством страны, – таким Немцов представал в телевизионных рекламных роликах: