Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 145)
С Владимиром Буковским, легендарным диссидентом, проведшим в советских тюрьмах и карательных психлечебницах в обшей сложности 12 лет, Немцов познакомился в 2002 году во время одной из своих поездок в Британию, где Буковский жил с середины семидесятых, когда советское руководство обменяло его на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана. Одна из самых известных советских частушек запечатлела этот обмен:
Хулиганом Буковский был назван не случайно – это тоже была издевка над советской властью: когда весной 1971 года Буковский в очередной раз был арестован, газета “Правда” прославила его на всю страну, назвав “злостным хулиганом, занимающимся антисоветской деятельностью”. В 2002-м, на их первой встрече, Немцов с Буковским выпили шесть бутылок вина, и бывший диссидент убеждал тогда еще депутата и лидера партии, что находиться в полуоппозиции невозможно: тут одно из двух, нельзя оппонировать, например, правительству и при этом поддерживать президента Путина. В 2008-м Немцов позвал Буковского в “Солидарность” – уже тогда он, известный своей силой духа, был для Немцова символом бескомпромиссной борьбы с режимом. Немцов говорил: “У нас в стране практически не осталось бесспорных нравственных авторитетов. Это страшная проблема и даже трагедия. Слава богу, есть Буковский” 14. Весной Буковский, нездоровый и пожилой человек, часто приезжал в Израиль на лечебные процедуры. Прибыл он и теперь, и Немцов вместе с Ирой и дочкой Соней поехали к нему на Мертвое море.
Если предзнаменования бывают, то это было одно из них. Поездка из Тель-Авива на Мертвое море превратилась в сущий кошмар: дорога по духоте и жаре заняла три часа вместо двух, таксист вел машину так, что казалось, они вот-вот разобьются. Нечесаный, в грязной одежде, пожилой диссидент произвел на Иру тяжелое впечатление. Немцов отправил Иру с Соней купаться – ему не хотелось, чтобы Ира присутствовала при разговоре: начала бы кричать, что никуда они не поедут, его в России посадят. Разговор продолжался недолго, 15–20 минут.
“Мы обсуждали, посадят ли его по «болотному делу», – вспоминал потом Буковский, – и он меня спросил: ехать ему назад или нет? Я говорю: «Ты меня извини, но это твое решение». И тогда он сделал, с моей точки зрения, нечестную вещь. Он спросил: «А ты бы как поступил?» Я говорю: «Слушай, что ты сравниваешь? Это разные вещи. У меня нет семьи. У тебя их три или четыре. И так далее. Ну, я бы поехал». Кроме того, я ему сказал, что если он тут останется, он через полгода начнет с ума сходить – настолько он привык вариться в российской оппозиционной политике. Это как наркоману отучаться от наркотика. И он сказал: «Вот и я поеду»” 15.
На обратном пути Немцов сказал Ире: “Собираем чемоданы. Возвращаемся в Россию”. Израильское гражданство было отложено в долгий ящик. Немцов ехал домой, понимая, что, скорее всего, там, в России, его посадят. Но после разговора с Буковским он решил, что ему все равно, он и так уже прожил большую, насыщенную жизнь, хватит на несколько жизней. Посадят так посадят. Он едет домой.
В Москву Немцов летел через Киев – там как раз проходил конгресс, среди устроителей которого был Ходорковский. Конгресс должен был продемонстрировать единение российской и украинской интеллигенции: “Россия и Украина подошли к опасной черте настоящей войны, а народы наших стран против своей воли ввергнуты в конфронтацию” – гласила его резолюция 16.
К концу апреля на украинском востоке, в Донбассе, дело действительно шло к войне. Подталкиваемые Москвой (свидетельств тому потом появится множество) повстанцы с оружием в руках захватили органы власти в двух самых крупных в регионе городах, Донецке и Луганске, водрузили над ними российские флаги и провозгласили независимость от Киева. Стремясь подавить сепаратистские настроения, новая киевская власть направила туда военные части, но натолкнулась на крайне жесткую реакцию Москвы: это “карательная операция против своего народа”, возмущался Путин 17, а российская армия вела угрожающие маневры у границы. Становилось все более очевидно, что Москва готова приложить все усилия, чтобы не дать Киеву вернуть власть над Донецком и Луганском.
“Речь идет о том, сохранится Украина или нет. А если сохранится, то в каком формате. И, мне кажется, приоритет сохранения Украины является базовым”, – говорил на конгрессе Немцов 18. Он поддерживал Украину всей душой. Он понимал, что Украина неоднородна, и предлагал сделать русский вторым государственным языком – идея, которая не могла вызвать в Украине энтузиазма, особенно в то время. Но Немцов твердил свое: “Украина такой же носитель русского языка, как и Россия”, а объединившись, Украине проще будет противостоять агрессии из Москвы 19. Как и десять лет назад, он верил: свободная и независимая Украина – залог свободы в России. И у этой свободы есть враг – Путин.
“Путину нужно расчленить Украину, Путину нужно воссоздать империю, Путину нужно поработить народы, Путину нужно вечно править, собственно, ради этого он все это и затевал”, – говорил Немцов 20. Путин в эти дни продвигал идею Новороссии, русских земель на территории от Харькова до Одессы, в свое время “подаренных” Украине, но Немцов в этих идеях и словах не видел ничего, кроме демагогии. Плевать ему на интересы русских в Донецке, говорил Немцов: “В экономике он сделать ничего не может, значит, нужна война” 21. В Путине он видел тирана, эксплуатирующего самые низменные инстинкты русского народа, удерживающего власть с помощью лжи и насилия и готового принести в жертву своему всевластию и мир с Украиной, и саму Украину. “Этот негодяй вместо того, чтобы Россией заниматься и решать наши проблемы России, решил вас учить, – возмущался Немцов в телешоу на украинском телевидении. – Это бесит!” 22 После захвата Крыма он искренне считал, что Путин сошел с ума от чувства собственного всесилия, и говорил это прямо, в том числе и на митингах.
Немцов всегда говорил что думал и не выбирал выражений. Тем более в родном для него Киеве – и чем больше Немцов говорил, тем больше он распалялся. Отвечая в кулуарах конгресса на вопрос корреспондентки одного из украинских изданий о намеченных на май выборах президента Украины и о том, за кого бы на этих выборах проголосовал Путин, Немцов не сдержался: “Владимир Путин голосовал бы за Януковича, – сказал он. – Он еб*утый, ваш Владимир Путин, чтоб вы поняли” 23.
Быстро осознав, что ляпнул лишнее, Немцов свел разговор к шутке – вы меня процитируете, сказал он, а вас лишат лицензии. Он не знал, что интервью транслируют в прямом эфире. Впрочем, тогда, в апреле, на его слова никто особо не обратил внимания. Жизнь как будто возвращалась в нормальное русло. Вернувшись в Москву, Немцов сразу отправился в Ярославль – на заседание парламента. Грозные слухи не подтвердились: новые обвиняемые в “болотном деле” не появились, Немцова не арестовали. Путину было не до репрессий внутри страны, он был увлечен событиями на внешнем фронте.
– Ты не боишься, что тебя убьют?
– Нет. Я не предатель и не враг. Я оппозиционер и выражаю свой протест открыто, ничего не скрывая 24.
Когда Немцов вернулся из Израиля, в одном из интервью ему задали вопрос, который не раз задавали и друзья. Ответ был тот же. Арестовать – могут, посадить – тоже, третировать, преследовать – сколько угодно, но убивать его Путин не будет. Он, Немцов, для Путина открытый и честный противник, он публичный политик, он весь на виду. Более того, Путин ему обязан и помнит – Немцов не раз приводил этот аргумент в частных беседах, – как в 1998 году он, тогда вице-премьер, помог только назначенному главой ФСБ Путину укрепить авторитет в спецслужбах: по его просьбе выделил для офицеров ФСБ служебные квартиры. И Путин даже сам ему об этом напоминал, когда они виделись в последний раз в 2002 году. Нет, убить его не могут. “Путин расправляется только с теми, кто его предал, – продолжал Немцов свой ответ. – Поскольку я никогда не имел никакого отношения ни к чекистам, ни к кооперативу «Озеро» и тем более никого не предавал, он не будет меня убивать. Самое большое, что они могут сделать, это попытаться посадить меня” 25.
Скоро станет понятно, что угроза не обязательно должна исходить от Кремля, ФСБ или Путина лично. Захват Крыма и особенно разгорающаяся война в Донбассе накалили общество до предела. “Русская весна” – под таким знаковым названием вошло в историю начало донбасской войны – мобилизовала националистов и имперцев всех мастей, как магнит притягивала всех, кто жаждал помахать шашкой (20 с лишним лет назад, осенью 1993-го, таким магнитом стал Белый дом). Добровольцы уезжали в Донбасс, а возвратившись, выходили на провластные митинги под лозунгами борьбы с пятой колонной. Они уже стреляли в людей – и никто не знал, что им придет в голову. А кроме них был Рамзан Кадыров.
Уже в марте, во время захвата Крыма, Кадыров рвался в бой: он готов немедленно выехать в Украину; он воин Путина, он будет воевать за него где угодно и с кем угодно. В конце мая сведения о чеченских наемниках, воюющих в Донбассе бок о бок с повстанцами и погибающих там, просочились в прессу. Это добровольцы, пожимал плечами Кадыров, он же не может им помешать. “Верите? – возмущался Немцов в своем фейсбуке. – В Чечне муха не пролетит без разрешения Кадырова. А уж отправка отряда головорезов в Донецк без ведома Рамзана – так это даже предположить невозможно” 26. И почему их, вооруженных до зубов, пропустили через границу? Ответ очевиден: потому что это делается централизованно, с ведома и согласия Путина. Немцов даже направил запросы в ФСБ и в Следственный комитет: почему не возбуждены уголовные дела по факту незаконного пересечения границы и контрабанды оружия? “Если дел нет, то, значит, это кадыровский спецназ и сотрудники МВД Чечни”, – пояснял он 27.