Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 129)

Удальцов собирался митинговать и 4 декабря, но с его опытом арестов он хорошо знал, что за ним следят. Поэтому третьего числа, накануне выборов, Удальцов замаскировался – надел шапку жены и чужую куртку, нацепил очки – и в назначенный час вышел на улицу. Оглянувшись по сторонам и не заметив хвоста, он быстро сел в машину к своему товарищу и поехал к нему домой – вроде бы незасвеченное место, за которым не была установлена слежка. Приехав, они даже вытащили батарейки из своих мобильных телефонов – в общем, соблюдали все меры предосторожности. Задача была в том, чтобы назавтра, в день выборов, добраться до Манежной площади, где на два часа дня был назначен несанкционированный протестный митинг. Около часа дня 4 декабря Удальцов – в том же виде: в очках и в шапке – вместе с товарищем вышли на улицу. Не успев дойти до машины несколько метров, Удальцов краем глаза увидел, как из припаркованного неподалеку автомобиля выскакивают четверо мужчин. Дальше все было очень быстро, как в кино: руки на капот – личный досмотр – арест. Сейчас особое положение, выборы, сказали ему потом в отделении полиции, задерживаем за переход улицы в неположенном месте и неподчинение требованиям полиции, так что придется потерпеть, вы уж не обессудьте. Под разными надуманными предлогами один арест будет перетекать в другой, и на свободу Удальцов выйдет только в январе 2012-го.

В остальном день выборов прошел в Москве относительно спокойно, если не считать многочисленных сообщений о каруселях и вбросах. Их было замечено больше, чем обычно, потому что и наблюдателей было беспрецедентно много, но, в принципе, к таким сообщениям все привыкли, а оценить масштаб нарушений было трудно. Случилась еще одна странная вещь: Фонд “Общественное мнение” опубликовал результаты экзитпола по Москве, проведенного в три часа дня (27,5 % у “Единой России”), а затем никаких результатов экзитполов не демонстрировал[66].

В 22.40, когда закрылись последние участки для голосования, Путин и Медведев вышли к прессе. Опубликованные к тому моменту итоги экзитполов в целом по стране демонстрировали, что “Единая Россия” получает около пятидесяти процентов. Это их устраивало. “Реальная демократия в действии, – так Медведев объяснял огромные потери партии по сравнению с прошлыми выборами, – но «Единая Россия» все равно ведущая сила в российском обществе” ¹³. В первой половине дня понедельника были опубликованы результаты: “Единая Россия” получает 49,5 % голосов – 238 депутатских мандатов. У нее по-прежнему большинство в Думе.

В Москве, по этим данным, “Единая Россия” получила 46,6 процента. Это было подозрительно само по себе, потому что, к примеру, в Московской области “Единая Россия” набрала всего 32,5 процента. И в это же время – в первой половине дня понедельника – благодаря, с одной стороны, наблюдателям, а с другой стороны, соцсетям, где эта информация стремительно распространялась, как грибы после дождя стали появляться подробности происходившего ночью подсчета голосов. Перед москвичами разворачивалась картина жестокой битвы наблюдателей с избирательными комиссиями. Множились свидетельства того, как наблюдателей выгоняли с участков, как подменялись урны с бюллетенями. В сети появились видеоролики с урнами, заполненными еще до открытия избирательных участков, с председателями комиссий, заполняющими пустые бюллетени, и пр. и пр. И в массовом порядке очевидцы рассказывали практически идентичные истории о том, как председатели участковых комиссий просто исчезали с мешками бюллетеней в руках.

“Начался подсчет, – писал наблюдатель на одном из участков в Западном округе города. – В ходе этого подсчета я успел уловить, что у «Справедливой России» триста с копейками голосов, а у «Единой России» 458 … А потом я вижу, как в протоколе на стене написали, что у «Справедливой России» сто с чем-то голосов, а у «Единой России» 506! И это по данным этого «подсчета»! Я попросил пересчитать бюллетени. Мне ответили отказом. Я стал звонить в штаб «Справедливой России». В это время председатель комиссии схватил со стола неопечатанный пакет с бюллетенями и вместе с секретарем и какими-то еще членами комиссии ушел из зала. За ними пошел старичок из КПРФ, а вернувшись, сказал, что они уехали на машине. Какие, к черту, карусели?! Написали цифру от балды, спиздили мешок и убежали!” ¹⁴

“Выборы были нагло фальсифицированы, – писал в фейсбуке наблюдатель с одного из участков на Арбате. – Нарисовали протокол, не имеющий ничего общего с реальностью. «Единая Россия» получила 296 голосов (26 %), ей в протоколе нарисовали 888 голосов, то есть увеличили в 3 раза!!! У коммунистов было 367 голосов, нарисовали 79. Председатель комиссии с секретарем после подсчета голосов сбежали с участка в прямом смысле этого слова” ¹⁵.

Таких свидетельств было множество. Поражала разница между итогами голосования на соседних участках: на одном “Единая Россия” получает за 70 %, а по соседству – таких участков, впрочем, было мало – у нее от силы 25. Наблюдатели успели обнаружить уже спрятанный в архив (а затем и вовсе уничтоженный) итоговый экзитпол Фонда “Общественное мнение” по Москве, который был сделан в восемь часов вечера 4 декабря: 23,6 % у “Единой России”. После выборов общественная инициатива “Гражданин наблюдатель”, ссылаясь на свои расчеты, заявит, что из двух с лишним миллионов голосов, полученных “Единой Россией” в Москве, ей приписали больше миллиона. К такому же выводу придет и Шпилькин ¹⁶.

“Случился крах путинизма, – так утром 5 декабря комментировал положение дел Немцов. – Свист, который был в «Олимпийском», прозвучал от Камчатки до Калининграда. Свистела вся страна. Если [Путин] будет делать вид, что никто не свистел, а за него все проголосовали, то этот человек как политик, как руководитель государства, закончился” ¹⁷.

Митинг на Чистых прудах, заявленный “Солидарностью” и Левым фронтом, был назначен на семь часов вечера. Еще накануне, в день выборов, он никого особо не интересовал. Немцов сам обзванивал активистов, пытаясь их вытащить – “чтобы не стыдно было, чтобы было побольше людей”, объяснял он, – но без особого эффекта. Илья Яшин позвал Навального: “Приходи, Боря [Немцов] тебя просит”. Тот ответил что-то вроде “отстаньте от меня с вашей «Солидарностью» и вашим паршивым митингом, на него придут четыре калеки” ¹⁸.

Все изменилось 5 декабря. “Формальным организатором митинга является «Солидарность», – писал Навальный у себя в блоге, – но это сейчас не имеет никакого значения. Нравится она вам или не нравится, надо приходить. Это касается всех. Националистов, либералов, левых, зеленых, вегетарианцев, марсиан. Партия жуликов и воров украла голоса у всех” ¹⁹.

Дмитрий Медведев был в хорошем настроении: с рокировкой он уже внутренне свыкся, ведомая им партия только что выиграла – показала максимум возможного, – и пятого числа, под конец своего первого рабочего дня после выборов, он отмечал эту победу со своими помощниками у себя в резиденции в подмосковных Горках. Все-таки это была и его победа. Время текло за бокалом шампанского и разговорами ни о чем, пока Медведева не проинформировали, что на митинг протеста в центре Москвы собирается неожиданно много людей. Не стоит ли позвонить министру внутренних дел, спросили президента. Медведев отмахнулся: было бы серьезное дело, министр бы уже сам позвонил.

Демонстрация на Чистых прудах 5 декабря, на тот момент самая массовая акция протеста в столице с 1993 года, вошла в историю как “митинг грязных ботинок”: люди не помещались на тротуарах, и размякшие под ногами аллеи бульвара за два часа стояния превратились в черную жижу. В зимней темноте трудно было посчитать, сколько пришло народу, но 7000 человек были наверняка. Место для митинга было заранее огорожено, но люди внутри не помещались и стояли по обе стороны заграждений. Никакие марши несогласных не собирали столько народу. Да и народ на этот раз был другой. “Были студенты, которые прочитали о митинге в твиттере, были те, кто первый раз поработал наблюдателем на выборах, и целые семьи вместе с детьми. Многие признавались, что впервые пришли на протестное мероприятие”, – писала “Лента.ру” ²⁰. Опоздавший Навальный, пытаясь пробиться к сцене, практически брал заграждения штурмом.

Немцов выступал первым. Такого прилива эмоций он не испытывал очень давно. Последние несколько лет он протестовал едва ли не в одиночку с небольшой горсткой соратников, и вдруг его стоят и слушают тысячи людей – и не где-нибудь, а в Москве. Еще накануне он не мог себе такое представить. “Мы все были ошарашены”, – вспоминает Владимир Рыжков ²¹.

– Они объявили по своему зомбоящику, что у них 239 мест и 49,5 % голосов. Кто им верит? – восклицал Немцов под оглушительный свист и крики, и его голос срывался на характерный митинговый хрип. – Россия без Путина! Россия без Путина!

– Россия без Путина! – скандировал в ответ Чистопрудный бульвар.

Немцов выступил, послушал нескольких ораторов и ушел, а потому не увидел выступления Навального и всего того, что было дальше. Для Навального это был первый большой политический бенефис: перед такой аудиторией он еще не выступал никогда.

– Они могут называть нас микроблогерами, сетевыми хомячками. Да, я сетевой хомячок, – говорил Навальный, – и я перегрызу глотку этим скотам.