Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 114)

Про Мовлади Байсарова, в прошлом масхадовского полевого командира, а затем командира чеченского отряда “Горец”, который находился в подчинении ФСБ, рассказывали, что для ФСБ он был незаменим, потому что к нему можно было обращаться с разными деликатными просьбами. “Например, обращается к нему генерал с Лубянки: «Мовлади, мою жену кинули на бабки какие-то мошенники. Помоги, дружище»”, – писала много лет спустя “Новая газета” ²². Но в 2006 году Рамзан Кадыров потребовал, чтобы “Горец” перешел в республиканское подчинение, и между ним и Байсаровым начался конфликт. 18 ноября, через месяц после убийства Политковской, Байсарова расстреляли посреди бела дня на Ленинском проспекте в Москве, когда он выходил из машины, чтобы направиться к ресторану, где у него была назначена встреча. “Как рассказывают очевидцы, выйдя из машины, Мовлади Байсаров тут же направился к группе чеченцев, стоявших неподалеку у своего автомобиля, – писала газета «Коммерсантъ». – Узнав в небритом человеке в черной куртке Байсарова, чеченцы что-то крикнули ему, а затем, выхватив пистолеты-пулеметы Стечкина, открыли огонь” ²³. Убийцы оказались группой сотрудников чеченской милиции во главе с правой рукой Кадырова и куратором всех чеченских силовиков Адамом Делимхановым, из пистолета которого, как тогда писали в прессе, был сделан контрольный выстрел ²⁴. Расстрел был официально представлен как вынужденный ответ на сопротивление при попытке задержания.

К этому моменту Руслан Ямадаев уже понимал, что спокойной жизни ни ему, ни его брату в Чечне не будет. Еще не так давно его, одного из самых влиятельных чеченских лидеров и депутата Государственной думы от Чечни, называли среди тех, кто может встать во главе республики после смерти Ахмата Кадырова. Но хорошим отношениям с Рамзаном Кадыровым пришел конец, у батальона “Восток” начались проблемы, а через год в Государственной думе Ямадаева сменит тот самый Адам Делимханов. Руслан ожидал, что после инцидента с Бадрудином Рамзан начнет наступление на батальон “Восток” и на его брата Сулима. Так и произошло. Раньше Рамзан называл Сулима своим соратником. Теперь он обвинял его в похищениях и убийствах. Люди Рамзана уже давно следили за Ямадаевыми. Если бы братья присягнули Рамзану на верность, их бы не тронули, но они не могли смириться с положением вторых. Вина Сулима Ямадаева в том, что он единственный в республике неподконтролен Кадырову, объяснял Руслан.

Чего хочет Рамзан, спрашивала Сулима журналистка Ольга Алленова:

– Он хочет, чтобы я ушел.

– Из батальона?

– Из батальона, из Чечни, вообще. Все, что происходит сейчас, делается с одной целью – убрать Сулима. Халида он выдавил из Госдумы. Ису (среднего брата) выдавил из чеченского парламента. Джабраил мертв. Остался Сулим. Когда они окружили Гудермес, к Рамзану пошли старейшины, просили снять оцепление. Он сказал: “Когда Ямадаевы со своими семьями уедут из Чечни, тогда и оцепление сниму”.

– Прямо так и сказал?

– Так мне передали ²⁵.

В начале августа 2008 года прокуратура Чечни объявила Сулима в розыск, но через несколько дней выяснилось, что искать его не надо: между Россией и Грузией началась война, и батальон “Восток” во главе с Ямадаевым шел в авангарде российских войск в наступлении на Цхинвали и блокировал в горах грузинский спецназ. Вместе с ним там был журналист Орхан Джемаль. Вот что он писал тогда в своем репортаже в журнале “Русский Newsweek”:

“Журналистов интересовали не столько его похождения в горах, сколько хитросплетения отношений с Рамзаном Кадыровым:

– Сулим, как ты здесь оказался, тебя же арестовать должны, ты же в розыске?

Ямадаев злился:

– Какой арестовать, я ни от кого не скрываюсь. Все понимают, что Кадыров шикнул на своих карманных прокуроров и они меня в розыск объявили. До восьмого августа лежал в Москве в госпитале, и все знали, где я нахожусь, считали бы нужным – пришли бы и задержали. Но ко мне пришли и сказали: Сулим, война началась, иди воевать” ²⁶.

Через месяц с небольшим, 24 сентября, Руслана Ямадаева расстреляли в центре Москвы, на Смоленской набережной, в ста метрах от Белого дома, новой рабочей резиденции перешедшего недавно в премьер-министры Владимира Путина. Бронированный “мерседес”, в котором сидели Ямадаев и его друг, бывший военный комендант Чечни генерал Сергей Кизюн, остановился на светофоре, и Кизюн приоткрыл окно, чтобы покурить. Машина с киллерами остановилась в соседнем ряду. Убийца вышел, подошел к открытому окну, сделал несколько выстрелов, сел обратно в машину и уехал.

А еще через месяц был расформирован батальон “Восток” – без санкции из Москвы такое решение не могло быть принято. “Я не знаю, кто давал прямую команду по мне и по «Востоку» сверху, но против меня Рамзан Кадыров, который действует, ссылаясь на Владимира Путина”, – говорил тогда Сулим ²⁷. Вскоре он бежал за границу, в ОАЭ, и поселился в Дубае. Там его и убили 28 марта 2009 года, хотя он, конечно, знал, что на него готовится покушение, и скрывался как мог. За это преступление суд Дубая приговорил к пожизненному заключению конюха Рамзана Кадырова иранца Махди Лорнию, который жил в ОАЭ и ухаживал там за лошадьми президента Чечни, а Адам Делимханов был объявлен в международный розыск. Следователь дубайской полиции рассказывал потом в суде, как на допросе Лорния ему признался: незадолго до убийства Делимханов прилетел в ОАЭ с делегацией из Чечни и передал ему портфель, приказав хранить его у себя до последующих указаний; заглянув в портфель, Лорния обнаружил в нем позолоченный пистолет ²⁸.

В российских спецслужбах наверняка знали и кто непосредственно убивал братьев Ямадаевых, и кто заказывал их убийства. Но по контракту между Владимиром Путиным и Рамзаном Кадыровым Москва не вмешивалась во внутричеченские дела. Это был феодальный договор вроде тех, что в Средние века сюзерены заключали со своими вассалами: предводитель наемного войска подчиняется феодалу и воюет на его стороне, а за это феодал оказывает ему покровительство. И по этому договору власть Рамзана Кадырова над Чечней теперь была абсолютной и безраздельной.

Часть шестая

Глава 27

Оттепель. 2008–2010

Утром 12 сентября 2007 года, за три месяца до выборов в Думу и за полгода до президентских, окружение первого вице-премьера Дмитрия Медведева погрузилось в траур: газета “Ведомости” сообщала, что в самое ближайшее время Сергей Иванов, в недавнем прошлом министр обороны, будет назначен премьер-министром. Это означало, что Медведев проиграл в устроенной Владимиром Путиным гонке преемников и ему не быть президентом. Новость никого особо не удивила: по мере того как соревнование входило в решающую фазу, Иванов обгонял Медведева по многим параметрам. Во-первых, в феврале Путин и его сделал первым вице-премьером; во-вторых, Иванов считался в то время главным проводником путинской внешней политики, особенно на американском направлении; в-третьих, с лета Путин заметно чаще появлялся на публике с Ивановым, чем с Медведевым. Наконец, Иванов обходил Медведева в социологических опросах. В общем, помощники Медведева принимали соболезнования и размышляли, как строить жизнь дальше.

Фокус был в том, что гонка преемников если и существовала, то только в голове у Владимира Путина. Все остальные – включая самих Медведева и Иванова, которые тоже не знали, кто из них преемник, – имели дело со спецоперацией прикрытия, призванной до последнего момента держать в тайне, кому Путин в 2008 году передоверит президентское кресло. За те два с лишним года, что длилось это виртуальное соревнование, в нем даже стали проступать контуры идеологической борьбы – вокруг перспектив политического курса после ухода Путина. В прошлом чекист и резидент внешней разведки, силовик Иванов воплощал статус-кво – продолжение жесткой линии и в отношениях с Западом, и во внутренней политике. Молодой юрист Медведев, наоборот, выступал в роли “преемника-либерала” и проводника более мягкой линии. На самом деле куда важнее было то, что оба они были верны Путину и не связаны с кремлевскими группировками.

Никто, кроме Путина, не знает, когда он окончательно решил, что пересадит в президенты не Иванова, а Медведева. По одной из версий, Иванов проиграл, когда в самом деле поверил в свои перспективы, побежал впереди паровоза и стал примериваться к короне. В мае 2007 года, например, он провел пресс-конференцию, в ходе которой ему по телемосту в прямом эфире задавали вопросы журналисты из разных российских городов, – формат слишком напоминал “Прямую линию с Владимиром Путиным”. Но в любом случае, когда утром 12 сентября премьер-министр – тогда им был Михаил Фрадков – подал в отставку и все кинулись поздравлять Иванова, это был лишь очередной обманный ход: Фрадкова в премьерах сменил не Иванов, а Виктор Зубков, член ближнего круга Путина и его давний товарищ по работе в санкт-петербургской мэрии. Зубков был калифом на час, временной фигурой, премьером-прокладкой. И только Медведеву в этот момент уже было известно, что в декабре, за три месяца до президентских выборов, он будет объявлен преемником – и сразу предложит Путину пост премьера. Так в российской политике началась недолгая эпоха тандема – время, с которым были связаны надежды на перемены.