Михаил Ежов – Вперед в СССР! Том 3 (страница 10)

Соколова куда-то делась. Объявилась она только за четверть часа до начала мероприятия. Спросила кратко:

— Готов?

— Всегда готов. Как Гагарин и Титов.

— Отлично. Тогда пошли.

Я уже решил было, что открытие будет проходить в актовом зале, но оказалось, что там лишь собирались спикеры.

Когда мы вышли на крыльцо, стало ясно, что площадь перед дворцом заполнена пионерскими отрядами. Вожатые держали таблички с номерами школ.

Народу собралось изрядно. Что меня радовало, ибо это означало, что я смогу существенно пополнить свой запас положительной энергии.

— Помнишь, когда твой выход? — шепнула Соколова.

Я кивнул.

— Конечно.

Мне предстояло выступать не в числе первых, ясное дело. Сначала шли члены муниципалитета, городского управления и так далее. Так что, пока до меня дошла очередь, ждать пришлось больше часа.

Но меня это вполне устраивало. Пока выходившие к микрофону толкали речи, я считывал эмоциональный фон собравшихся перед дворцом. Людям требовалось время, чтобы разогнаться, так сказать. И нужно было поймать момент, когда в них поднимутся радость, воодушевление и так далее — всё, что мне требуется. И успеть поглотить это до того, как пионеры устанут от долгого мероприятия и начнут испытывать раздражение. Это, конечно, тоже пища, но сюда я приехал для позитива.

Выступления чиновников перемежались выступлениями местной самодеятельности. Члены всяких танцевальных, песенных, гимнастических и прочих кружков демонстрировали своё искусство. Так что мероприятие грозило здорово затянуться.

Примерно через двадцать минут после начала я понял, что эмоциональный фон толпы начал повышаться. Людей постепенно охватывало возбуждение. Особенно во время выступлений кружков. Так что я впитывал его, следя за тем, чтобы соблюсти баланс и сделать небольшой запас на будущее. Тут главное не переборщить, а то станешь слишком позитивным и оптимистичным, а это чревато склонностью к неверной оценке ситуации. В бою подобное может стать роковым, ибо напрочь убирает инстинкт самосохранения и бьёт по критическому мышлению.

Примерно через час с небольшим пионеры начали уставать. А к тому моменту, как очередь дошла до меня, впитывать уже было нечего: толпа выдохлась.

Моя речь была недолгой. Выдавая заученные фразы, я чувствовал, как люди теряют концентрацию, видел, как дети вертят головами и украдкой перешёптываются.

После меня шли ещё три выступления, а затем какой-то бюрократ перерезал широкую алую ленточку, символически объявляя дворец открытым.

Наконец-то!

По толпе прокатилась волна облегчения. Воздух наполнился аплодисментами.

Я бы и сам утомился, если б не накачался позитивом.

— Пора, — шепнула мне Соколова, беря под локоть. — На этом твоя сегодняшняя миссия окончена.

На обратном пути мы не разговаривали. Я ощущал исходившую от девушки отстранённость. Видимо, она понимала, что наши пути скоро разойдутся.

Думать об этом не хотелось: я успел привыкнуть к майору.

Послезавтра мне предстояло ослепнуть, чтобы вернуть долг Чупе. Не знаю, как буду это объяснять. Но увильнуть не удастся. Так что перед этим нужно успеть смотаться на кладбище — пополнить запас негативной энергии и уравновеситься. Кроме того, я собирался попробовать кое-что новенькое. Вернее, утраченное в этом мире старое.

Руны. Если мне удастся вернуть эту технику, оружие Спецотдела сразу выйдет на качественно новый уровень. Тогда и «Василисков» меньше потребуется, и бойцов. Раздувать штат я не планировал. Большим количеством персонала трудно управлять, и всегда кто-нибудь оказывается не при деле. А бездельники мне, ясное дело, не нужны. Дело нам предстоит ответственное, и на него нужно бросить все силы. В конце концов, на кону безопасность всего человеческого рода.

Думал ли я когда-нибудь, что так получится? Что я окажусь на передовой борьбы за существование целой планеты?

Ни в коем разе!

Нравится ли мне это?

Однозначно нет.

Но долг и ответственность — не те вещи, от которых можно просто взять и отказаться, потому что «неохота». По крайней мере, это точно не мой вариант.

В Управлении я попрощался с Соколовой и пересел в свой броневик.

— Ну, как съездили, дорогой товарищ? — бодро осведомился Бурундуков. — Всё тип-топ?

— Да, отлично.

— Вот и славненько. Куда теперь, начальник? В академию — постигать азы, грызть гранит и всё такое?

— Не совсем. Сначала заедем на кладбище.

— Родственников навестить решили? Это правильно. Дело хорошее. На какое едем?

— На то, что ближе.

Бурундуков бросил на меня через зеркало удивлённый взгляд.

— Простите, начальник, не понял.

— Прогулки по таким местам меня умиротворяют.

— Ах, вот оно что… Ладно, сейчас погляжу, которое кладбище тут ближе.

Спустя пару минут мы выехали с паркинга и покатили через город. Путь занял от силы четверть часа.

— Я вас тут подожду, если не возражаете, — сказал Бурундуков, останавливаясь перед решётчатой оградой. — У меня такие места вызывают грусть-тоску.

— Не у вас одного, — отозвался я, вылезая из «Зубра».

Отсутствие водителя меня более, чем устраивало. Ибо, помимо сбора негативной энергии, я собирался попробовать кое-что ещё. Важное, а в свете последних событий ещё и крайне актуальное.

Глава 6

Шагая по аллее, я настраивался на энергетические потоки, пропитавшие почву, деревья, могильные камни и сам воздух кладбища. Такие вот поглощения никакого удовольствия не доставляют. Ведь анимансер пропускает через себя горе, скорбь и боль тысяч людей. Но делать нечего — приходится терпеть.

Вскоре я свернул на боковую дорожку и двинулся вдоль канавы, выискивая укромное местечко. Затем перешёл узкий деревянный мостик и углубился в подобие рощи.

Наконец, вокруг стало совсем тихо, если не считать шумевшего в кронах росших повсюду дубов и клёнов ветра. Поблизости не было никого. Несколько покрытых ягодами рябин скрывали меня со стороны дорожки.

Пора!

Присев, я погрузил пальцы обеих рук в землю и закрыл глаза. Первым делом проделал дыхательное упражнение. При поглощении негатива требуется максимальная концентрация, иначе можно перейти черту и набрать слишком много.

Спустя минуту в меня потекла энергия. Я тщательно отслеживал интенсивность потока. Когда баланс был восстановлен, сразу остановился.

Так, теперь надо немного подождать, чтобы две стихии уравновесили друг друга, превратившись в то, что мне нужно, — магическую силу. Я присел на лавочку, сколоченную из торчавшего из земли полена и короткой доски.

Ну, вот и всё!

Теперь можно проверить, получится ли у меня сотворить первую в этом мире руну.

Подняв руки, я сложил пальцы в подобие индийской мудры и пустил по ним магическую энергию.

Процесс требовал максимального сосредоточения. Вообще, эта техника одна из самых сложных, ибо руна должна быть не только создана, но и закреплена, чтобы существовать автономно. Соответственно, для этого нужно немало энергии. Поэтому я и запасался. Сейчас большая часть получившейся из сочетания позитивных и негативных эмоций магии будет потрачена на руну. Если получится, конечно.

В воздухе начали образовываться светящиеся линии. Словно кто-то невидимый чертил. Вот они соприкоснулись и пересеклись, пошли дальше, образуя новые фигуры.

Магическая руна, или глифа, это не просто три-четыре чёрточки. Это сложная схема, в которой зашифрован определённый алгоритм. И сотворить её совсем не просто. Я потратил не один год, чтобы овладеть данной техникой. Зато теперь уверенно чертил в воздухе элементы конструкта, которые постепенно сливались в единое целое.

На одну руну ушло минут двадцать. Но главное — у меня получилось! Теперь я мог усилить «Василисков», и Спецотделу будет, что противопоставить эмиссарам. Даже обычный человек сможет раскатать этих тварей!

Протянув руку, я «взял» из воздуха руну.

— Чупа, сохрани.

Фамильяр не стал появляться, но отлично меня услышал. Светящаяся фигура исчезла, отправившись в подпространство.

Теперь можно и в академию.

Прибыв на место, я отпустил Бурундукова и направился в кабинет, где у меня была назначена встреча с Кадахмирой. Но в коридоре наткнулся на шедшую мне навстречу Киру Шувалову. Рядом с ней шагал не кто иной, как Арсений! Неспящий криптозоолог, с которым я встретился в закрытом городе. Мой недавний сосед.