Михаил Ежов – Эпоха мертвых (страница 17)
— Нет, я не люблю… этого, — отказался Эйгер, подходя и присаживаясь на край кровати. — Ты действительно очень красивая, — заметил он, окинув Адаю взглядом. — У меня есть для тебя подарок.
— Вот как? — девушка заинтересованно взглянула в устремлённые на неё голубые глаза — такие глубокие и красивые.
— Смотри, — Эйгер сунул руку за пазуху и извлёк оттуда что-то маленькое, сверкающее при свете лампы тёмно-жёлтым и зелёным.
— Ой, какая прелесть! — не удержалась девушка, увидев на его ладони фигурку жука размером не больше миндального ореха, но выполненную с чрезвычайным искусством: можно было разглядеть каждую прожилку на золотых щитках, прикрывающих крылья, тоненькие усики, суставчатые ножки, фасеточные глаза, которыми служили изумруды.
— Это не всё, — сказал Эйгер и прикоснулся кончиками пальцев к выпуклой спине насекомого.
Драгоценность тотчас ожила и, перебирая ножками, поползла по его руке.
Адая вздрогнула от неожиданности, а потом захлопала в ладоши.
— Какая прелесть!
— Возьми его, не бойся, — предложил Эйгер, протягивая ей жука.
Она послушно подставила ладонь, и насекомое переползло к ней.
— Это тебе, — сказал Эйгер, наблюдая за ней с тонкой улыбкой.
— Правда? — Адая взглянула на него с недоверием. — Но ведь это… должно быть, очень дорогой подарок?
— Чрезвычайно, — подтвердил Эйгер. — Но ты его стоишь. Не возражай, — он легко коснулся указательным пальцем её губ, словно запечатывая их.
— Ой! — Адая вздрогнула и уронила жука на одеяло.
Насекомое упало на спину и зажужжало, перебирая в воздухе лапками.
— Что случилось? — спросил Эйгер.
— Он меня укусил! — ответила девушка, рассматривая ладонь. — Даже кровь есть!
— Мне очень жаль, — сказал Эйгер.
Адая взглянула на него и попыталась улыбнуться, но перед глазами вдруг поплыл туман, в ушах застучало, а свет масляной лампы стал таким ярким…
— Что…? — пролепетала она, теряя сознание.
Эйгер проследил за тем, как она мягко упала на подушки, затем поднялся, подошёл к двери, прислушался и, убедившись, что за ней никого нет, вернулся к постели.
— Сюда, — приказал он, потягивая руку.
Уже успевший перевернуться жук поднял щитки, расправил крылья и с тихим жужжанием взлетел. Покружив пару секунд вокруг Эйгера, он опустился на рукав и пополз вверх, ловко цепляясь за складки невидимыми коготками.
Эйгер расстегнул кафтан и вынул из-за пояса тонкий стилет длиной около восьми дюймов.
— Пора тебе послужить нам, — сказал он, становясь на кровать коленями и переворачивая девушку на живот. — Надеюсь, в тебе достаточно крови, чтобы пережить это.
Аккуратно расстегнув платье, он провёл рукой по обнажённой спине, нащупывая нужные мышцы.
— Думаю, здесь, — пробормотал он, приставляя лезвие стилета к белоснежной коже и делая уверенным движением глубокий надрез. — Тебе понравится эта девочка, — сказал он, взглянув на жука, подобно броши примостившегося на его плече.
Кровь полилась по спине, заливая платье и постель. Эйгер зажал рану и, аккуратно сняв насекомое двумя пальцами, положил его на разрез. Жук зашевелился, задвигал усами и, как только Эйгер убрал руку от раны и отпустил его, сунул голову в кровь, а затем рванулся вперёд, быстро исчезая в теле девушки.
— Аккуратно! — велел Эйгер. — Не повреди её.
Через несколько секунд жук скрылся полностью, и Эйгер несколько раз провёл по ране ладонью. Она быстро затянулась, рубец разгладился, и кожа приобрела свой обычный оттенок.
— Дело сделано, — пробормотал Эйгер и, поднявшись с постели, огляделся.
«Конечно, останется кровь, но это не страшно. Скажу, что она пошла у меня носом, а девушка потеряла сознание при её виде. Такое случается», — решил он.
Затем Эйгер отворил дверь и выскользнул в коридор.
Глава 25
На дне ущёлья клубился молочно-белый туман, из которого время от времени вырывались струи газа. На склонах виднелись небольшие пещеры — словно ласточкины гнёзда. Из них тянулись вниз толстые кишки из серого эластичного материала.
На высоте двух сотен футов над туманом неподвижно висела каменная плита, неровно вырубленная по краям и снизу, но ровная сверху. На её дне были установлены четыре металлических цилиндра, из которых вертикально вырывалось ослепительное пламя. Оно заставляло туман клубиться, и в его завихрениях можно было различить неясный силуэт конструкции, напоминавшей платформу, стоящую на гигантской треноге.
В центре платформы располагалась металлическая полусфера, вход в которую был открыт. По обе стороны от него стояли вооружённые экрахеммами мурскулы. Внутри имелось углубление, над которым в воздухе висело призрачное изображение звёздного неба и летящей под углом кометы: за белой точкой тянулся длинный хвост, от которого отделялись частицы льда, образуя тонкую светящуюся дугу, что делало небесное тело похожим на анкас погонщика слонов.
Перед голограммой стоял Кулхугара. Его тело сплошь состояло из костяных пластин, защищавших его не хуже скафандра. На первый взгляд казалось, что мурскул внимательно наблюдает за кометой. На самом деле он рассматривал колонки символов, висевших в воздухе справа от неё.
— Чудесно! — прошептал он на языке своей расы. — Просто замечательно!
— Ну, что? — голос вошедшего мурскула заставил его обернуться. — Как наши дела? — Ака-Мура-Сахад кивнул в сторону голограммы.
Изобретатель был в длинной одежде, покрытой пятнами химических веществ и ожогов — следов экспериментов по созданию двигателя, который позволил управляться с обломками скал. Ака-Мурад-Сахад сделал его, руководствуясь чертежами и материалами, оставшимися от древней Архатлы — тем, что удалось спасти и укрыть в пещерах. На это он потратил полтора года и несколько раз едва не погиб. Сейчас он занимался тем, что пытался усовершенствовать Золотые корабли, заставив их двигаться быстрее.
— Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Кулхугара. — Разве ты не должен быть на испытаниях?
— Мне тоже полагается отдых, — Ака-Мурад-Сахад подошёл ближе и пробежал глазами столбики символов рядом с изображением кометы. — Ого! Это то, о чём я думаю?
— Похоже на то, — Кулхугара коснулся голограммы и лёгким движением заставил одну из её частей увеличиться. — Это данные, которые идут на наш приёмник.
— Послание Владыки хаоса! — проговорил Ака-Мурад-Сахад с благоговением.
— Точно, — кивнул Кулхугара. — Скоро мы восстановим прежний порядок, — лёгким прикосновением он свернул голограмму. — А теперь прости, мне нужно работать.
В это время от одной из стен ущелья с низким гулом отвалился кусок горной породы и пополз по склону вниз. Но на полдороге затормозил и начал медленно принимать горизонтальное положение. На его «дне» виднелись цилиндры, из которых с разной интенсивностью выходило белое пламя. Цилиндры поворачивались, заставляя обломок менять угол, пока он не завис над клубившимся в ущелье туманом.
На той стороне, что стала верхом конструкции, можно было разглядеть три фигурки мурскулов, один из которых стоял чуть впереди. Группа образовывала равнобедренный треугольник. В руках у каждого были экрахеммы, и мурскулы совершали ими повторяющиеся движения. Затем жесты впередистоящего изменились, и через несколько секунд обломок поплыл вперёд — к месту, где в воздухе висела каменная платформа.
На склонах началось движение: из пещер выходили мурскулы с металлическими ранцами на спинах и бросались вниз. Они пролетали футов двадцать, а затем начинали планировать и постепенно взмывали к обломку скалы, хватались за выступы и повисали на них, точно огромные насекомые. Они доставали экрахеммы и принимались постукивать ими по камню, выбивая определённый ритм. Через некоторое время часть породы отслаивалась и падала на дно ущелья, исчезая в тумане. Мурскулов становилось всё больше, так что вскоре транспортируемая к платформе гора оказалась густо покрытой их копошащейся массой. Они «обтёсывали» её, придавая форму параллелограмма. Особенно усердно мурскулы обрабатывали сторону, которая была ближе к платформе. Вниз сыпались срезанные обломки. Иногда отрывался довольно внушительный кусок, так что находящимся поблизости мурскулам приходилось взлетать, чтобы не оказаться раздавленными.
Наконец, кусок скалы оказался возле платформы. Он завис, едва заметно подрагивая. Вырывавшееся из цилиндров пламя разгоняло туман над трёхногой конструкцией внизу. Управлявшие горой мурскулы опустили экрахеммы и собрались в центре, что-то обсуждая. Их товарищи, экипированные ранцами, продолжали обрабатывать скалу, придавая ей форму платформы.
Из пещеры, которая была побольше других, вылетел овальный металлический предмет десяти футов в поперечнике и двенадцати в длину. Передняя часть у него была открытой, и внутри виднелся мурскул, управляющий аппаратом при помощи двух экрахемм. Он направил «корабль» к платформе и аккуратно посадил его поблизости от трёх мурскулов, которые поджидали его. В боковой стенке эллипсоида открылось прямоугольное отверстие — сидевший внутри мурскул отодвинул дверь. Он спустил наклонную доску с набитыми на неё на манер лестницы рейками (больше походившую на корабельный трап), и трое его сородичей поднялись в аппарат.
Когда «корабль» оторвался от скалы и направился обратно к пещере, часть мурскулов перебралась с пригнанного обломка на платформу. При помощи экрахемм они вычленили из армирующей решётки несколько тысяч энергетических нитей и сплели их в канаты, перекинутые от одной горы к другой — словно собирались взять обломок на абордаж. Единым ментальным усилием они очень медленно и аккуратно подтянули обломок к платформе и, когда две скалы столкнулись, бросились скреплять их друг с другом.