Михаил Ермолов – Россия в окружении. Заметки наблюдателя (страница 18)
«Родной язык эмигрантов повсюду слышался в гостиных, в которых они чувствовали себя своими людьми, а для того, чтобы как-нибудь их не огорчить и не раздражить в этих салонах, старательно избегали затрагивать политические и военные темы».
Граф Растопчин опомнился:
«Всего хуже то, что мы перестали быть русскими и что мы купили знание иностранных языков ценою нравов наших предков. Кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут!».
Кто не отстаивает формируемые интересы собственной страны, чьи же интересы он будет защищать?
Стоит ли удивляться поведению князя Орлова на Парижском конгрессе, сдающего все интересы России на Черном море, чтобы сделать приятное всякой французской швали, при том, что фактически Россия никакой Крымской войны и не проигрывала. Разве можно воспринимать как победу Запада высадку десанта в количестве менее ста тысяч человек в Крыму, который дальше Севастополя никуда и не продвинулся и был бы вышвырнут в море подошедшей даже и без железных дорог русской армией.
Но устранение Николая I — а есть основания подозревать, что умер он не своей смертью, — привело к тому, что в верховном руководстве России взяли силы, откровенно враждебные государству Российскому, которые воспользовались полной неопытностью нового императора Александра II и продиктовали условия Парижского мирного договора, который и подписал князь А.Я. Орлов, воспитанник иезуитского колледжа аббата Николя, который на всех своих важных должностях еще при императоре Николае I не проявил себя защитником интересов Российской империи, смотря сквозь пальцы на деятельность таких изменников, как граф Канкрин во главе министерства финансов и граф Нессельроде во главе министерства иностранных дел, которые и обеспечили России Крымскую войну, которой Россия и не проигрывала, но Парижским мирным договором чуть ли не признала себя побежденной.
Прибавим к этому то обстоятельство, что министр финансов николаевской России граф Канкрин, агент британско-голландских протестантских банкиров, создал дополнительные трудности для экономики России своей денежной реформой 1839 года, разорившей огромное количество предпринимателей, и затруднил развитие такой важнейшей отрасли промышленности, как строительство новых пароходов. Пароходы начали строить, но совершенно в недостаточном количестве. Экономические возможности России были искусственно ограничены денежной реформой графа Канкрина 1839 года. Прямым следствием его действий стала плохая экономическая подготовка к Крымской войне, в результате которой Российская империя понесла гигантские финансовые и экономические потери от своих экзистенциальных врагов — протестантского и католического проектов борьбы за мировое господство, — продиктовавших условия Парижского мирного договора, которые присоединили к своему нападению на Россию в Крымской войне и осколок загашенного мусульманско-халифатского проекта Османскую империю, не считая потери Черноморского флота и большого количества своих героических воинов. А главным изменническим действием графа Канкрина на посту министра финансов было недопущение строительства железной дороги в сторону Черного моря, что сделало бы Крымскую войну вообще невозможной. А Нессельроде обеспечил открытие входа через проливы иностранных судов в Черное море, на которых и был доставлен десант европейских объединенных сил в количестве менее ста тысяч солдат. Если бы Нессельроде и посол России в Лондоне Брунов не допустили бы изменения положений Ункяр-Ичкелесийского договора, то опять же никакая Крымская война была бы просто невозможна.
За 15 лет до Крымской войны к графу Канкрину пришла представительная делегация крупнейших русских купцов, а они в большинстве своем были староверы, представлявшие крупнейшие города России, которые просили в первую очередь начать строительство железной дороги в сторону Черного моря, через которое был выход в Средиземное море и далее в Атлантический океан. Дорогу от Москвы до Петербурга следовало строить во вторую очередь. Надо сказать, что это понимание, продемонстрированное крупнейшими купцами России, поддерживали и некоторые высокопоставленные чиновники в правительстве Николая, в частности граф Закревский, который предварительно согласился и готов был поддержать такую позицию патриотичных русских купцов, предлагавших, чтобы строительство железной дороги велось не только в первую очередь к Черному морю, но и на отечественные средства, а не на иностранные заемные капиталы:
«Зачем нам прибегать к каким-то иностранным капиталам, когда у нас есть все нужное для постройки дорог дома: железо на Урале, лес, песок и щебенка повсюду, с массою рук, ожидающих работы во всех деревнях?»
Но Канкрин категорически отверг это более чем обоснованное предложение представителей национального бизнеса, и в результате ущерб, нанесенный Крымской войной, был огромен. Случайно ли было такое странное поведение министра финансов Канкрина? Был ли он просто дураком или все-таки осознанно действовал против интересов государства Российского, в правительстве которого он занимал важнейший пост? Если бы дорога была построена еще за 10 лет до начала Крымской войны, то никакой войны и вообще не могло случиться, ибо по железной дороге за считанные дни могла быть переброшена к Черному морю миллионная русская армия, которая «стерла бы в порошок» десант западных стран в количестве 100 тысяч солдат.
В результате этих по сути подрывных действий Канкрина и смогла состояться Крымская война, экономическая и финансовая катастрофа, которая по мысли заказчиков должна была привести к разрушению государства Российского.
Не смотря на изменников в правительстве Николая I, купцы-староверы понимая смыслы Крымской войны, поддержали финансово защитников Севастополя, посылая сотни подвод с продовольствием. И о чудо, Россия устояла, но борьба с этой Россией продолжилась приведением в финансовое ведомство очередных шпионов, продолживших настоящую войну с Россией в интересах международных банкиров-ростовщиков методом налоговой политики и высоких процентных ставок на кредиты для дезорганизации сельского хозяйства. А также сжатием денежной массы, что неминуемо вело к стагнации российской экономики. После освобождения крестьян денежная масса в России должна была быть увеличена в несколько раз, а она была наоборот уменьшена. И кредиты бизнесменам предоставлялись банками под неимоверно большие проценты, которые при стандартном ведении бизнеса просто невозможно было отдать.
После Крымской войны, которая чудом не привела к распаду государство Российское, благодаря тому, что купцы взяли на себя снабжение русской армии, что не могли себе представить планировщики развала России, наступил новый этап борьбы врагов России международных банкиров-ростовщиков за уничтожение государства Российского, в том числе и с помощью действий министерства финансов царской России. Железные дороги, так нужные России, вроде бы стали строить, но…. по пятикратной цене. Нетрудно представить, как это сдерживало продвижение России к Тихому океану. Строительство железной дальневосточной дороги началось по крайней мере с тридцатилетним опозданием, что позволило американо-британскому капиталу успеть подготовить Японию для противостояния движению России в направлении Тихого океана..
Что касается купцов, то при советской власти, да и при царях, большая часть драматургии, представленной на российской сцене, показывала русских купцов-староверов как ретроградов, косных отсталых людей. На самом деле это была варварская антирусская пропаганда и никак иначе, в которой отличился небезызвестный писатель Александр Островский, выдавший «на гора» десятки пьес, шельмующих русских купцов-староверов. При этом купцов протестантского или иудейского вероисповедания он не трогал. Пропаганда велась против русских купцов, отвергавших государственную никонианскую религию и придерживавшихся старых традиций веры после церковного раскола, виновниками которого были Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Этот раскол не был преодолен до 1917 года. Это во-первых.
А во-вторых, посмотрите на политическую зрелость этих купцов, которые пришли к министру финансов Канкрину с требованием построить железную дорогу в первую очередь к Черному морю, а не между Москвой и Петербургом. Это значит, что они понимали стратегическое значение этой дороги не только в плане активизации торговли, поскольку дорога шла через богатые сельскохозяйственные регионы, но еще была важна в политическом плане. Ибо слухи о готовившейся против России войне, конечно, циркулировали в российском обществе. Получается, что как раз эти купцы-староверы были политически очень зрелыми, если они решили сами кормить русскую армию в Крыму во время войны, в то время как правительство практически сняло эту армию с довольствия под предлогом, что корабли Черноморского флота были затоплены. И кто тогда ретроград, если не предатель? Эти потрясающие купцы, которых старательно оклеветывал Островский, или правительственные чиновники, сделавшие все, чтобы Россия была побеждена и уничтожена в этой Крымской войне?
Но Россию спасли именно купцы-староверы, между прочим, более чем успешные в финансовом отношении. Можно даже говорить, что в Российской империи существовало как бы два государства — одно с государственной никонианской верой, а другое, очень мощное в финансовом отношении, со старинной русской верой времен Ивана Грозного и Сергия Радонежского.