Михаил Ермолов – Опера в Мариинском театре. Книга вторая. Из дневника 2024-2025 годов (страница 23)
Отмечу еще настоящий энтузиазм публики, трогательный энтузиазм, с которым публика приветствовала исполнителей по окончании этого заковыристого творения Вагнера, первый вечер четырехвечерней тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунга» под название «Золото Рейна».
Опера Рихарда Вагнера «Валькирия». Вторая часть четырехвечерней тетралогии «Кольцо нибелунга»
И так, тетралогия «Кольцо нибелунга» началась с так называемого «предвечерья», в виде «Золота Рейна». А что же с «вечерами»? Ну раз есть «предвечерье»… А «вечера» начинаются с «Валькирии». И тут просто все остановилось. Намертво.
Ну, для начала, мы видим вступление, «танец» деревьев, под музыкальное изображение погони и разбушевавшейся природной стихии, удачно подкрепленной средствами мультимедиа, ну и конечно, оркестровыми средствами, с особо прекрасной игрой группы контрабасов. Через этот лес, под проливным дождем, при вспышке молний и грохоте грома, должен пробираться преследуемый кем-то герой «Валькирии» Зигмунд. Но дальше – стоп. Зигмунд быстро достиг некоего убежища. И… начинаются сплошные бесконечные тягомотные рассказы в доме Хундинга, где Зигмунд нашел приют, занимающие не меньше часа, а то и больше. И никакие мультимедиа не спасают эту невероятную статику, это полное отсутствие действия, ни в Мариинском театре, ни в Метроплитен опера с технологиями цирка Дюсолей, о чем я упоминал в материале о «Золоте Рейна».
Начинаются рассказы Зигмунда, который описывает свое состояние после глотка воды, преподнесенной женой хозяина дома Зиглиндой. А далее, Зигмунд рассказывает, как его травила стая врагов, как у него сломались копье и щит, какая была гроза, в общем как ему было плохо. Но теперь он, обессиленный, достиг этого убежища, и стало, вроде, полегче. Но он собирается покинуть это убежище, чтобы не причинить вреда этому приюту. Зиглинда, жена хозяина дома Хундинга, удерживает Зигмунда. В этом доме и так, с ее слов, поселилась беда.
Появляется хозяин дома Хундинг, наделенный как и все персонажи всего четырехвечернего «Кольца нибелунгов» музыкальным лейтмотивом, и замечает поразительное сходство жены и гостя. Хундинг тоже вносит свою лепту в цепь рассказов, в том числе, сообщая, что родня его где-то на западе.
Зигмунд рассказывает о себе, перечисляет возможные свои имена. Он потерял мать, сестру. Остался с отцом, с которым они вместе охотились. А когда разорили их дом, они жили в дикой чаще. Какие-то враждебные Нейдинги преследовали Зигмунда с отцом. В конце концов отец пропал. Попытка Зигмунда присоединиться к другим людям ни к чему не привела. Его не принимали нигде,
Хундин резюмирует – норны, плетущие нити судьбы, тебя не любят
Зигмунд, продолжая этот бесконечный рассказ, довольно нудный рассказ, – и никакая музыка со всеми самыми разнообразными вагнеровскими лейтмотивами, не спасает эту нудность, – он освободил девушку от насильной женитьбы, сообщив подробности схватки с родственниками жениха. Девушку не удалось спасти, она погибла в результате этой схватки.
Оказывается, родственники-похитители девушки это была родня Хундинга, и тот готов завтра отомстить Зигмунду за обиды своей родне и сразиться с Зигмундом. А пока пусть отдыхает, как собирается отдохнуть и сам Хундинг.
Зигмунд в очередном рассказе озабочен найти себе оружие и многословно вспоминает, что его отец обещал, что он обязательно найдет это оружие.
А Зиглинда, тем временем, опоила своего муженька сонным питьем и сообщает, с определенными, как полагается, длиннотами, как это обычно у Вагнера, что когда-то, какой-то странник, вошел в их дом и воткнул в ствол ясеня, растущего в центре дома Хундинга, меч, который никто не мог извлечь из этого ясеня. Ну, конечно, Зигмунд с легкость извлекает этот чудо меч и теперь ему будет чем сразиться завтра с Хундингом. Лейтмотив меча один из самых узнаваемых и появляется регулярно на протяжении всей четурехвечерней тетралогии «Кольцо нибелунга». Отец не обманул. А отец его был никто иной, как сам бог Вотан. А Зигмунд и Зиглинда уже влюбились друг в друга и очень многословно описывают свои новые чувства, не обращая внимания, на то, что выяснилось – они родные брат и сестра, а теперь они станут и мужем, и женой. Музыкальное сопровождение этой длиннющей статичнейшей сцены, и правда, довольно выразительной, – когда дело касается зарождающегося любовного чувства, тут Вагнер способен порождать впечатляющую музыку – естественно переполненной всевозможными лейтмотивами, привязанными Вагнером и к каждому персонажу, действующему и упоминаемому, и к каждому предмету – в частности, к мечу, к копью Вотана, и так далее. Лейтмотивы эти достаточно коротки, но, безусловно, выразительны, прекрасно и разнообразно оркестрованы, и сплетаются в длиннющую, сопровождающую рассказы, конструкцию, которая живет совсем не по законам музыки. Местами, музыкальные фрагменты безусловно просто красивы, но есть и немало достаточно мрачных лейтмотивов, но, главное, музыка совершенно не учитывает сложившиеся за многие столетия законы музыкальной формы. Музыкальная форма Вагнером совершенно не принимается в расчет. Он озабочен изложением многочисленных рассказов, которые разукрашиваются этими музыкальными, достаточно короткими, лейтмотивами, без всякого учета законов музыкальной формы. Статика ужасающая, и в Мариинском театре, и в Метрополитен опера. Но по задумке Вагнера зрители должны быть погружены в религиозный транс и просто внимать этим «откровениям» Вагнера. По большей части публика так и настроена, с учетом того, что ей понарассказывали музыковеды-искусствоведы. И это удивительно, насколько массовая публика способна подвергаться зомбированию. Просто удивительно, как внимательно зал с тысячью зрителей внимал эту «Валькирию», правда на протяжении всего представления регулярно слышалось, что некоторые слушатели, видимо заснув, роняли свои мобильные смартфоны из рук, и которые с шумом падали на пол.
Далее, в следующей сцене пред нами предстают бог Вотан, знакомый нам по «Золоту Рейна», и его дочь, дева воительница и арбитражный неравнодушный судья всех сражений, валькирия Брунгильда. Вотан дает задание Брунгильде помочь Зигмунду, своему сыну, победить Хундинга. Однако, появившаяся жена этого Вотана Фрика, богиня семейного очага, в длиннющей сцене требует Вотана встать на сторону Хундинга, поскольку возникли проблемы именно в его семейных делах. Зигмунд то увел законную жену у Хундинга. Фрика считает это «непорядком». Возражения Вотана, что вообще то Хундинг женился на Зиглинде насильно, без любви, а теперь возникла по настоящему любящая пара, не принимаются в расчет. Фрика, естественно, многословно, как положено у Вагнера, обвиняет своего муженька, что он сам большой греховодник, который демагогически прикрывается поиском чего-то нового, и в частности, нового героя, который может спасти даже богов, над которыми почему-то нависла опасность.
Появляется дочь Вотана Брунгильда, для получения приказа бога Вотана спасти Зигмунда, но узнает, что Вотан, все-таки, решил встать на сторону жены, и велит Брунгильде не помогать Зигмунду, а помогать Хундингу. Попутно, в длиннющих «речугах», мы еще раз узнаем и о кольце власти, которое выковал из похищенного у русалок, дочерей Рейна, золота, нибелунг Альберих, враг Вотана, и о том, что Вотан, пытаясь узнать свою судьбу, спускался к Эрде, богине судьбы, помощницы которой норны плетут нити судьбы. С Эрдой Вотан произвел на свет свою любимую дочь, воительницу валькирию Брунгильду. Вотан знает, что его враг, нибелунг Альберих, уже сошелся с простой женщиной, и скоро произведет на свет опасного для Вотана врага. К сожалению, Вотан вынужден уступить своей жене и готов дать погибнуть своему сыну Зигмунду. Никакие длиннющие доводы Брунгильды не действуют. Брунгильде остается только спасать беременную Зиглинду. В общем, длиннющая сцена в доме Хундинга сменяется не менее длиннющей и статичнейшей сценой с Вотаном, Фрикой и Бунгильдой. В дополнении, и длиннющий диалог Брунгильды с Зигмундом. И наконец, появившийся Хундинг, убивает при помощи Вотана, Зигмунда, а Брунгильда спасает Зиглинду, за что ее преследует Вотан, как ослушницу.
Далее знаменитая сцена с валькириями. В симфонических концертах обозначается как «Полет Валькирий». Конечно, никто на сцене никуда не летит, никто ни на каких конях не скачет, ни в Мариинском театре, ни в Метрополитен опера. Полеты и скачки присутствуют только в музыке и могут возникнуть в воображении слушателей. Музыка, временами, действительно у Вагнера ярко живописует. Это не отнимешь у Вагнера. Ну «поживописали» увлекательно минут пять и хватит. А вот все что длиннее десяти минут по музыке становится просто невыносимым. Полное презрение Вагнера к законам музыкальной формы. Россини, автор оперы «Севильский цирюльник», изрек про музыку Вагнера: –
Еще раз подчеркну, Вагнер использует то, что называется музыкой, для разукрашивания своих литературных текстов. Это именно раскраска текстов, которые и есть главное. Тексты, излагающие сюжет, как это делается, к примеру, в Библии. «Кольцо нибелунгов» – понимает это Вагнер или нет – это своеобразная новая языческая библия для возрождаемой Германской империи, и законы чистой музыки совершенно не учитываются Вагнером. Это, буквально, не музыка, созданная по законам музыки, а раскраска литературных сюжетов средствами, так называемой, музыки, но не музыка, еще раз подчеркну, созданная по законам музыки, с оглядкой на законы восприятие музыки слушателями. «Вы, зрители, погружайтесь в религиозный транс и внимайте. И никакого обсуждения, никакой критики не допускается». Между прочим, в симфонических концертах исполняются буквально считанные фрагменты из огромного «Кольца нибелунгов», в том числе и этот «Полет валькирий». Ну и конечно, исполняется самый знаменитый фрагмент из «Кольца нибелунгов», траурный марш из последней оперы, а вернее музыкальной драмы, а совсем и не оперы, «Гибель богов». Это действительно великолепный фрагмент, в котором гениально сплетены многие основные вагнеровские лейтмотивы из этой тетралогии «Кольцо Нибелунга» – этот траурный марш, без всякого преувеличения, одна из вершин мировой музыки. Но это только минут пять и все. А тетралогия эта больше 20 часов протяженности.