Михаил Эм – Бабушка не умерла – ей отключили жизнедеятельность (страница 31)

Маринка: Ни за что не поверят. Дурак.

Гера: Поверят, поверят. Ты посерьезней к делу относись, а то отправишь Витька в преисподнюю. Ну, лицедеи, чего остановились на полдороге? Продолжаем. Итак… (Заламывает руки)… Что же делать? Что же делать?

Витёк: Ре-е-зать! Ре-е-зать!

Гера (делая вид, что изумлен): Как, прямо здесь? В антисанитарии?

Хрюк: У меня в загашнике бутылка водки. Вместо этого, как его – хлороформа – сойдет.

Маринка делает вид, что теряет сознание.

Витёк: Минута промедления, и наступит летальный исход. Хрюк, стакан водки и нож. А ты, Колдобина…

Гера: Я за нее.

Витёк: …иголку с ниткой. Я знаю, ты всегда с собой носишь.

Гера (голосом Колдобиной): Нитки белые или черные, мальчики?

Витёк: Лучше белые – шов не так заметен будет.

Хрюк гогочет.

Гера (гробовым голосом): И тогда Витёк вспарывает Маринке брюшную полость, вырезает аппендикс, и быстренько зашивает. Хрюк в это время стоит на подстраховке с бутылкой водяры, которую вливает в горло больной по мере необходимости, страдая при этом больше самой оперируемой.

Хрюк: Один кубик водки? Два кубика водки? целый стакан?

Витёк: Скальпель?

Гера (за Колдобину): Есть скальпель.

Витёк: Зажим?

Гера: Есть зажим.

Витёк: Противогаз?

Гера: Есть противогаз… Стой, Витёк, какой к чертовой матери противогаз, когда ты Маринке аппендикс вырезаешь? Я тебя пытаюсь из преисподней вытащить, а ты чего выкаблучиваешь?

Витёк (вытирая пот со лба): Спокуха! Хирургическое вмешательство завершено успешно. Те не менее борьба за жизнь больной продолжается. Необходимо как можно скорей доставить Маринку в амбулаторию, для принятия антибиотиков и измерения внутричерепного давления.

Хрюк (мужественно): Мы поплывем.

Гера: А небо в это время застилает жуткая грозовая туча, из которой бьют длинные молнии. Река, и в другое время шумная и быстроходная, становится полностью непроходимой. Нет, природа, шалишь! Для спасения бывшей одноклассницы мы с Хрюком решаем рискнуть и пускаемся в полный превратностей и неожиданностей путь. Плавсредство отчаливает, но ему не суждено достигнуть городской пристани. В пути из-за отсутствия антибиотиков Маринке становится невмоготу, и девушка – да будет река ей пухом! – отходит в лучший из миров, в то время как мы с Хрюком, не зная об этом и полагая, что Маринка всего лишь потеряла сознание, пытаемся догрести хотя бы до противоположного берега. Тщетно! Девятый вал переворачивает лодку. Мы с Хрюком, оказавшись в воде, из последних сил поддерживаем бездыханное Маринкино тело на поверхности воды, пока сами не пускаем пузыри.

Хрюк (якобы глотая мутную речную воду): Буль. Буль. Буль.

Маринка: А Витёк?

Гера: Витёк, ты чего молчишь? Монолог, пожалуйста.

Витёк: Они погибли? Или они не погибли? Кого ты пытаешься обломать – извините, обмануть, – мой разум? Ты, Виктор, всю жизнь мечтал стать медицинским работником, и вот теперь, когда волею судеб в твоих руках оказалась жизнь одноклассницы, не смог ее спасти. Я знаю, я чувствую, они не доплывут, а если даже доплывут, Маринка скончается в лодке от общего сепсиса брюшной полости, так и не придя в сознание. Моя жизнь тоже закончится с Маринкиной смертью, ибо – зачем мне жить, если я не сумел спасти своего первого пациента? Любой врач держит экзамен на первом пациенте: если пациент выздоравливает, врачебная карьера открыта, но если нет… Нет, нет – какое ужасное слово! Нет – означает: мне никогда не стать врачом, не взять в руки ингалятор, не поставить больному клизму, и это мне, студенту-четверокурснику Медицинского института, потомственному медику в первом поколении. Никогда не взять в руки клизму? Но зачем тогда жить?

Выхватывает нож, торчащий у себя в животе, и всовывает обратно.

Падает, сраженный.

Гера: А Колдобина в это время кричит: «Витя, Витя, любимый! Не надо, умоляю тебя».

Витёк (с трагической миной): Поздно, Колдобина, я сделал себе харакири.

Якобы умирает.

Сцена 7

До суда праведников остаются считанные секунды.

Гера: Запомнили, как дело было? Но предупреждаю: не халтурить, врать слаженно, иначе загремим в тартарары дружной кодлой. Усекли?

Витёк: Да усекли мы, усекли…

Хрюк: Спаси меня, Господи!

Маринка (шмыгая носом): Какие вы все-таки…

Гера: Если пройдет гладко, можем сами в праведники выбиться. Вот это будет номер: мы праведники и сами решаем, кого казнить, кого миловать. Представляете, а?

Маринка: Мечтать не вредно.

Дверь приотворяется, но ненадолго – происходит заминка. Раздается легкий хлопок, знаменующий появление новопреставленной души.

Хрюк: Как, еще кто-то?

Гера: Что за…

Из темноты земной жизни медленно, очень, очень медленно проявляется Колдобина. Она держится за живот.

Колдобина: Мальчики?

Маринка: Колдобина?

Колдобина (обрадованно): Витя, и ты здесь?

Все, мягко говоря, ошарашены.

Витёк: Ты зачем меня ножом ударила, психанутая?

Колдобина: Испугалась…

Гера: Тебя-то саму кто уделал, Колдобина? На острове никого не осталось.

Колдобина: Живот схватило. Думала, умру от боли.

Гера: И умерла.

Витёк: Перитонит, гадать нечего. Мы его на первом курсе проходили.

Гера (с гордостью): Ай да Гера, ай да сукин сын! Если я не праведник, то предсказывать будущее по крайней мере научился.

Колдобина: А где это мы, мальчики, а? А вы почему здесь? Я боялась, вы умерли.

Дверь снова отворяется, на этот раз настежь. За дверью мелькают обрамленные седыми бородами лица праведников.

Гера: Поздно объяснять, Колдобина, поэтому умоляю: молчи. Молчи от греха подальше! Молчи, о чем бы тебя ни спросили, а мы за тебя всю правду расскажем. (Остальным). А вы, други, если что не по плану пойдет, действуйте экспромтом. Помните, речь идет о том, где нам кантоваться до Страшного суда. Это черт знает сколько времени.

Занавес

Из жизни менеджеров

Действующие сотрудники:

Департамент плановых продаж:

Зубова, руководитель Департамента, 39 лет.

Лиля Михайловна, заместитель руководителя, 43 года.

Антон, ведущий специалист, 26 лет.