Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 85)

Информация о численности греческой армии в битве при Микале отсутствует, но приблизительно ее назвать можно. Геродот пишет о том, что союзный флот насчитывал 110 боевых кораблей. Согласно информации Плутарха, на каждой триере было кроме моряков «по восемнадцати человек, сражавшихся с палубы; из них четверо были стрелки, а остальные – гоплиты» (Plut. Them. 14). Соответственно получаем 1540 гоплитов и 440 лучников. Негусто. Если же исходить из того, что на каждой триере помимо воинов оставалось еще по 180 членов экипажа, то получаем еще 19 800 человек. Таким образом, в битве при Микале Ксантипп и Леотихид выставили 21 780 бойцов. Но сразу оговорюсь – это теория, на практике все могло быть иначе.

Точную цифру убитых союзников Геродот также не приводит, он просто ограничивается коротким замечанием, что «пали здесь многие и из эллинов, в числе сикионцев пал их предводитель Перилай» (IX, 103). Поэтому строить какие-либо предположения возможным не представляется. Рассказывая о тех, кто отличился в сражении, Геродот на первое место ставит афинян, а затем всех остальных союзников, причем в том порядке, в каком они занимали положение в строю: «За афинянами по храбрости следовали коринфяне, трезенцы и сикионцы» (IX, 105). Среди отличившихся воинов «отец истории» упоминает знаменитого афинского кулачного бойца Гермолика.

Битва при Микале подвела черту под кампанией 480–479 гг. до н. э. После нее радикально поменялся весь смысл войны. О борьбе за Элладу речь уже не шла, стратегическая инициатива перешла к Эллинскому союзу, начинавшему наступление на персидские владения в Малой Азии и Европе. По большому счету, это было ясно уже перед сражением при Микале: «И эллины, и варвары горели желанием сразиться, потому что борьба предстояла из-за островов и Геллеспонта» (Herod. IX, 101).

Во время бегства персидские военачальники так сильно переругались между собой, сваливая вину за поражение друг на друга, что дело едва не дошло до смертоубийства. По прибытии в Сарды горе-полководцы предстали перед Ксерксом и доложили о постигшем их несчастье. Когда же царь узнал о катастрофе при Платеях и гибели Мардония, то оставил в Малой Азии значительные воинские контингенты, а сам с остатками армии ушел в Экбатаны. Для него война закончилась.

После победы при Микале греческий флот прибыл на Самос, где состоялось большое совещание по поводу дальнейших совместных действий союзников. Вопрос стоял о том, можно ли защитить Ионию от персов и есть ли для этого возможности. Самую оригинальную идею высказали спартанцы, предложившие всех ионийцев переселить в Балканскую Грецию, на те земли, которые отберут у полисов, оказавших поддержку персам. А всех проживающих там греков, например тех же фиванцев, отправить в изгнание. Но здесь уже возмутились афинские стратеги. Они категорически отвергли это предложение и настояли на том, чтобы в Эллинский союз вошли Самос, Хиос и Лесбос. Лакедемоняне были вынуждены уступить, и ионийцы принесли союзникам клятву верности.

Война выходила на новый виток.

15. Судьбы победителей

Чудовищная закономерность прослеживается в том, как сложились дальнейшие судьбы Фемистокла, Павсания и царя Леотихида, победителей при Саламине, Платеях и Микале. Спасенная Эллада отплатила своим героям чудовищной неблагодарностью. Попробуем разобраться, почему так произошло.

От Самоса союзный флот отправился в Геллеспонт. Если исходить из той информации, которую сообщает Геродот, то получается, что ни Ксантипп, ни Леотихид не имели ни малейшего понятия о том, что мосты через пролив были уничтожены стихиями. И когда триеры прибыли к Абидосу, оказалось, что зря они сюда плыли, поскольку разрушать уже было нечего. Здесь между союзниками начались разногласия, поскольку Леотихид настаивал на том, что необходимо возвращаться по домам, а Ксантипп требовал продолжения боевых действий. В итоге спартанцы со своими союзниками отплыли на Пелопоннес, а афинские триеры остались в районе Геллеспонта. Лакедемоняне не любили воевать далеко от дома, и данный факт не стал исключением: «Когда персы, потерпев поражение от эллинов на море и на суше, удалились из Европы, а бежавшие на кораблях к Микале были истреблены, царь лакедемонян Леотихид, командовавший эллинами при Микале (479 г.), возвратился домой с союзниками из Пелопоннеса» (Thuc. I, 89).

Но Ксаниппа нисколько не смутил уход союзников, стратег перебросил войска на Херсонес Фракийский и начал осаду Сеста. Город был хорошо укреплен, а наличие большого гарнизона давало защитникам неплохой шанс на успешный исход осады. Перс Артаикт, правитель Сеста, был полон решимости оборонять город. За сатрапом числились большие грехи перед эллинами, и если бы он попал к ним в руки, то участь его была бы незавидной. В свое время Артаикт прославился тем, что согнал в святилище местного героя Протесилая[79] женщин и отдал на потеху воинам, а затем ограбил сам храм, вывезя оттуда в Сест все сокровища. После этого Артаикт неоднократно наведывался в святилище, устраивая в храме оргии с наложницами. У эллинов был особый счет к святотатцу, и поэтому у перса были весьма веские причины приложить все свои силы и умение для защиты вверенного ему города. Беда была в том, что персов застали врасплох, и в Сесте не было запасов продовольствия.

Осада затянулась. Осень подходила к концу, погода испортилась, на море наступил сезон штормов. Афиняне начали роптать на тяготы войны и стали требовать возвращения домой, но Ксантипп поставил своих людей на место, заявив, что отступит от города только тогда, когда этого потребует правительство в Афинах. Если же воины хотят поскорее вернуться домой, то пусть захватывают Сест, их судьба в их руках.

Но и в осажденном городе дела обстояли не лучшим образом. Запасы продовольствия закончились, и, как пишет Геродот, персы варили и употребляли в пищу ремни от постелей. В итоге Артаикт не выдержал и под покровом ночи вместе с войсками покинул город. При этом афиняне умудрились не заметить бегство такого крупного отряда, и лишь только когда горожане открыли им ворота, поняли, что враг ускользнул. Но Ксантипп часть войск отставил в Сесте, а с остальными воинами устремился в погоню за персами.

Артаикта настигли на берегу речки Эгоспотамы. Персы сражались отчаянно, но были разбиты и разбежались по окрестностям, многих из них впоследствии выловили и принесли в жертву своим богам фракийцы. Артаикт вместе с сыном попал в плен, был закован в цепи и отведен на место казни. За свою жизнь и жизнь сына перс предлагал астрономическую сумму в 200 талантов серебра, а еще 100 талантов предлагал передать в святилище Протесилая для возмещения ущерба. Но Ксанипп был непреклонен, и для Артаикта пришло время расплаты. Пленника привели на высокий мыс напротив Абидоса и приколотили к деревянному кресту, а его сына забили камнями прямо на глазах еще живого сатрапа. После этого афиняне погрузились на триеры и уплыли обратно, оставив корчившегося на кресте Артаикта как грозное предупреждение персам.

Закончив все дела в районе Геллеспонта, Ксантипп повел свои триеры в Афины. Боевые действия затихли до следующего года.

В следующем, 478 году до н. э. командующим объединенным флотом эллинов был назначен Павсаний. Афинской эскадрой командовали талантливый стратег Кимон, сын победителя при Марафоне Мильтиада и добропорядочный Аристид. Это был на редкость удачный выбор, поскольку Кмон отвечал за ведение боевых операций, а Аристид, как всегда, занимался урегулированием взаимоотношений с союзниками. Точной численности эллинского флота Фукидид не называет, он только упоминает о том, что «Павсаний, сын Клеомброта, послан был из Лакедемона, в звании стратега эллинов, с двадцатью кораблями от Пелопоннеса (478 г.). Вместе с ним подплыли на тридцати кораблях афиняне и масса других союзников» (I, 94). Диодор Сицилийский пишет о том, что эскадра с Пелопоннеса насчитывала 50 боевых кораблей (XI, 44). Но сути дела это не меняет: с учетом того, что Афины выставили всего 30 триер, союзный флот должен был быть меньше, чем тот, что участвовал в битве при Микале. Тем не менее командование посчитало, что этих сил будет вполне достаточно для освобождения Кипра от власти персов.

Боевые действия на Кипре разворачивались для эллинов вполне удачно, и, как свидетельствует Фукидид, с большей части острова персидские гарнизоны были изгнаны. Но в дальнейшем, неизвестно по какой причине, успешная операция была прекращена, и союзный флот отправился в район Геллеспонта осаждать Византий. Город был захвачен, но непоследовательность союзников в претворении стратегических планов в жизнь внушала серьезные опасения. Кипр не был полностью освобожден от персов, и в дальнейшем это могло привести к ухудшению ситуации в регионе. Сатрапам ничего не стоило получить с материка подкрепления и восстановить власть Ксеркса на острове. Другое дело, хотели ли они это делать.

Опасность подкралась к союзникам с другой стороны. Овладев Византием, эллины обнаружили, что среди захваченных в плен знатных персов есть и родственники Ксеркса. Пленники остались в городе, где начальником гарнизона Павсаний назначил своего доверенного человека эретрийца Гонгила. В скором времени выяснилось, что командующий своей волей освободил всех пленных и в сопровождении Гонгила отправил к Ксерксу. Разразился скандал, но исправить ничего уже было нельзя. Однако у этого дела была и обратная сторона.