Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 83)
Предложение было заманчивым, однако Леотихида одолевали сомнения. Но, с другой стороны, именно самосцы выкупили у персов 500 пленников, захваченных в Аттике, снабдили их всем необходимым и отправили домой. Поэтому царь просто заставил послов поклясться, что граждане Самоса будут надежными союзниками для эллинов Балканской Греции. Уполномоченные охотно дали клятву, и Леотихид отпустил их на Самос, за исключением Гегесистрата, которого царь на всякий случай оставил при себе. Несмотря на достигнутые договоренности, флот еще в течение суток оставался на рейде, поскольку Леотихид, в лучших спартанских традициях, решил дождаться благоприятных жертв. И только когда жрецы сообщили о том, что знамения благоприятствуют эллинам, греческие триеры вышли в открытое море и взяли курс на Самос.
Дальнейшие события свидетельствовали о том, что после битвы у Саламина персы боялись вступать в морской бой с эллинами. Мало того, они догадались, что на Самосе против них замышляют недоброе, и поторопились покинуть остров. Численность персидского флота, стоявшего у Самоса в начале года, Геродот определил в 300 боевых кораблей. Но с тех пор прошло много времени, и финикийская эскадра уплыла домой. Теперь персидский флот состоял в основном из кораблей малоазийских греков и судов, набранных в городах средиземноморского побережья Анатолии. С учетом потерь финикийцев во время похода Ксеркса на Элладу можно предположить, что после их ухода численность персидского флота сократилась вдвое и составила 150 боевых кораблей.
Данные о союзном флоте противоречивы, поскольку Геродот называет цифру в 110 триер (VIII, 131), а Диодор Сицилийский пишет о 250 кораблях (XI, 34). Какая же из этих цифр правильная? Вне всякого сомнения, та, которую приводит Геродот. Для этого достаточно посмотреть, кто из союзников участвовал в битве при Микале, а затем заглянуть в список кораблей, участвовавших в Саламинском сражении. И все сразу станет понятно. Спарта выставила 16 триер, Коринф – 40, Сикион – 15 и Трезена – 7. Во время битвы эскадры союзников понесли потери, а также получили повреждения, и поэтому на Делос они отправились в значительно меньшем количестве. То же самое можно сказать и про афинян. При этом, учитывая тот факт, что в Беотии находилась армия Мардония, часть афинского флота должна была остаться. Никто не знал, как все дальше повернется, и нельзя было исключать возможность того, что жителей Афин придется эвакуировать на Саламин в третий раз. Вероятнее всего, половину флота из 110 триер составляли афинские корабли, а остальные суда были представлены союзниками.
Несмотря на некоторое превосходство в силах, командиры персидского флота Мардонт, Артаинт и Ифамитр не рискнули вступить в бой с эллинскими триерами в открытом море. Память о катастрофе при Саламине была еще свежа в памяти персов. Решение, которое приняли военачальники, было довольно необычным, но в то же время оно отражало все страхи персидских командиров. Их корабли обогнули мыс Микале, вошли в Латмийский залив и, пройдя вдоль берега, бросили якоря около лагеря сухопутной армии персов под командованием Тиграна. Команды стали вытаскивать суда на берег, под защиту пехоты и конницы. На военном совете было решено, что если греки высадятся на сушу, им необходимо дать бой. Главное командование над морскими и сухопутными силами примет Артаинт, Тигран будет командовать армией, а Мардонт и Ифамитр – корабельными командами и отрядами морской пехоты. Также было решено вокруг лагеря возвести укрепления, чтобы обезопасить от вражеских атак вытащенные на берег корабли.
Работа закипела. Персы рубили на склонах гор деревья, стаскивали к побережью тяжелые камни, из которых начали возводить оборонительный вал. По всему периметру укреплений были вбиты колья. Сооружение укреплений близилось к завершению, когда на горизонте появился греческий флот. Персы схватились за оружие и стали готовиться к битве.
Ксантипп и Леотихид были очень удивлены бегством персидского флота. Собрали стратегов и стали решать, как поступить в данной ситуации. Мнения высказывались разные, вплоть до того, чтобы вернуться на Делос или же плыть к Геллеспонту и установить контроль над проливами. Но здравый смысл возобладал, было решено сначала сразиться с персами, а затем уже действовать по обстановке. Приготовившись к сражению, эллины отплыли к мысу Микале. Но каково было их удивление, когда они увидели, что противник вытащил корабли на берег и изготовился к битве на суше. Тигран и Мардонт развернули армию в боевые порядки, оставив укрепленный лагерь в тылу. Военачальники исходили из того, что если бой будет складываться для них неудачно, то они отступят за вал и частокол, перегруппируют войска и продолжат сражение.
Именно так их действия и истолковал Леотихид. Царь, пользуясь тем, что вражеские корабли были вытащены на сушу, плыл на триере вдоль берега и внимательно изучал вражескую диспозицию. Стоя на носу судна, Леотихид выбирал место для высадки войск. Высмотрев все, что ему было нужно, царь решил спровоцировать малоазийских эллинов на измену. Сложив ладони рупором, Леотихид громко закричал в сторону берега: «
Царь знал, что делал. Он не мог не понимать, что многие персы знают язык эллинов и вскоре о его словах будет доложено вражескому командованию. Но Леотихида такой расклад вполне устраивал, он сознательно толкал персидских командиров на конфликт с ионийцами. Получится у него это или нет, царь не знал, тем не менее делал все, чтобы внести разлад в стан противника. И его труды увенчались успехом. Мардонт и раньше подозревал самосцев в измене, поскольку ничем иным бегство персидского флота с Самоса объяснить было трудно. Не исключено, что командующий рассматривал самосских воинов и моряков в качестве заложников. Поделившись своими подозрениями с Тиграном, он убедил коллегу разоружить этих людей, поскольку опасался с их стороны вооруженного выступления. Тигран дал добро. Персы окружили отряд с Самоса и потребовали от эллинов сложить оружие. Понимая, что сопротивление бесполезно, самосцы побросали в кучу мечи, копья, щиты и луки, после чего их под охраной сопроводили в лагерь.
Тем не менее Мардонта продолжали одолевать подозрения, поэтому он решил избавиться заодно и от милетян. Но после того, что случилось с самосцами, ионийцы были начеку, и командующему пришлось придумать благовидный предлог, чтобы не доводить дело до конфликта. Вызвав к себе стратегов из Милета, Мардонт приказал им покинуть лагерь и занять ущелья, ведущие к горе Микале. При этом мотивировал тем, что поскольку милетяне очень хорошо знают местность, то только на них и может быть возложена эта ответственная задача. Эллины ушли, а командующий вздохнул с облегчением.
К этому времени Ксантипп и Леотихид закончили высадку войск. Гоплиты строились в боевой порядок и выдвигались на позиции для атаки. Один фланг армии союзников упирался в море, другой – в заросшие лесом отроги горы Микале. На правом крыле встали афинские гоплиты, дальше стояли коринфяне, сикионцы и трезенцы. Что же касается лакедемонян, то они должны были пройти через лес вдоль предгорий Микале и ударить по персам с фланга. Маневр сложный, но в случае успешного выполнения неотразимый. Однако Леотихиду этого показалась мало, и он решил продолжить войну на идеологическом фронте. Спартанский царь встал перед строем и громогласно объявил, что он только что получил известие о том, что Павсаний с союзниками разбили в Беотии армию Мардония. Делая такое провокационное заявление, Леотихид преследовал две цели: во-первых, поднять боевой дух своих бойцов, а во-вторых, сделать так, чтобы эта дезинформация дошла до противника. В итоге обе поставленные задачи были выполнены.
Речь Леотихида необычайно ободрила эллинов. Они знали, что с конца августа идет противостояние Павсания и Мардония на поле боя, и на равнинах Беотии решается судьба Эллады. Воины и моряки переживали за свои семьи, оставленные в Греции. Теперь же, когда противник был разбит и в спешке покидал страну, воины были полны решимости пойти вперед и добить ненавистного врага в его логове. О том, что пущенный Леотихидом слух достиг вражеской армии, свидетельствует следующий факт. Персидское командование было вынуждено принять ответные меры и объявить воинам о том, что сам царь Ксеркс с большим войском спешит к ним на помощь (Diod. XI, 35). На этом пропагандистская война закончилась, и противники перешли непосредственно к боевым действиям.
Воодушевленные словами Леотихида, эллины пошли в атаку. Наступление греков развивалось вдоль прибрежной полосы по ровной местности, что способствовало быстрому продвижению строя фаланги. Персы установили перед строем большие плетеные щиты, укрылись за этим импровизированным укреплением и открыли стрельбу из луков. Плотно сдвинув щиты, гоплиты ускорили шаг, а когда до вражеских рядов осталось совсем немного, перешли на бег. Упорный бой разгорелся около поставленных в линию плетеных щитов.