Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 82)

После того как резня в лагере закончилась, Павсаний позвал к себе на обед стратегов. Когда все военачальники собрались, командующий перед началом трапезы решил немного пофилософствовать. Он показал товарищам по оружию на обед, приготовленный поварами Мардония, а затем на пищу, изготовленную его спартанскими слугами, и произнес: «Я собрал вас, эллинские граждане, ради того, чтобы показать вам безумие вождя мидян: привыкши к такому образу жизни, он пришел к нам, чтобы отнять у нас столь жалкие крохи» (IX, 82).

Взаимное согласие между союзниками царило недолго. Как только речь зашла о том, кто получит награду за храбрость и воздвигнет на поле битвы трофей, все стратеги между собой переругались. Спартанцы крепко повздорили с афинянами, и дело едва не дошло до драки, но вмешался Аристид. Стратег приструнил своих коллег Леократа и Миронида, заявив, что данный спор надо вынести на обсуждение всех союзников. Пусть они решают, кто более достоин награды, афиняне или спартанцы. Это решение устроило спорщиков, и они вынесли дело на третейский суд. Теперь в трудном положении оказались те, кому предстояло вынести вердикт, поскольку какое бы решение они ни приняли, это только усугубило бы проблему. Феогитон из Мегары прямо заявил, что не исключает возможности вооруженного столкновения между афинянами и спартанцами. Положение спас коринфский стратег Клеокрит, предложивший дать награду платейцам. Он исходил из того, что на их земле произошла судьбоносная битва, а сами они храбро сражались за Элладу. Пусть платейцы получат из общей добычи 80 талантов, а афиняне и спартанцы поставят каждый по трофею на поле битвы. Аристид и Павсаний оценили находчивость Клеокрита и дали согласие от имени сограждан. Конфликт, грозивший большими неприятностями, был потушен.

На следующий день победители стали делить добычу. Она была действительно огромной, поскольку илоты обшарили не только персидский лагерь, но все поле боя. С убитых снимали украшения, дорогое оружие, доспехи. Шатры персидских военачальников в буквальном смысле слова были набиты золотой и серебряной утварью, немало предметов из драгоценных металлов было найдено в обозе. Приказ Павсания собрать трофеи илоты выполнили, но при этом извлекли немалую выгоду для себя, поскольку сумели утаить от своих хозяев немало драгоценностей. Все свое богатство илоты продали по смешной цене эгинцам, наварившим на этой сделке неплохой капитал: «Таким образом, у эгинцев впервые с этого времени собрались большие богатства именно потому, что они платили за золото как за медь» (Herod.IX, 80). При этом илоты умудрились не заметить немалое количество ящиков с сокровищами, впоследствии найденных жителями Платей.

Часть добычи союзники отделили для передачи в Дельфы, Олимпию и святилище Посейдона на Истме. Для храма Аполлона в Дельфах был изготовлен золотой треножник, который водрузили на медную змею и поставили около алтаря. Что же касается Олимпии и Истма, то в них на эти средства были изготовлены из меди статуи Зевса и Посейдона соответственно.

Покончив с делами богоугодными, военачальники занялись проблемами насущными. Удивительно, но при дележе трофеев не возникло никаких конфликтов: очевидно, что люди, на которых была возложена эта ответственная миссия, действовали по совести и справедливости. Всех воинов, отличившихся в битве, было решено поощрить ценными подарками. Но особенно отметили Павсания. Командующий получил в десять раз больше, чем остальные военачальники, причем не только золота с серебром, но также женщин, коней, верблюдов и прочего разного добра. Павсаний, воспитанный на законах Ликурга и с детства приученный к скромности и неприхотливости в быту, неожиданно для себя стал очень богатым человеком. Вопрос заключался в том, пойдут ли все эти сокровища на пользу храброму спартанцу.

Затем было погребение павших воинов. Геродот оставил подробное описание этого обряда, причем сообщаемая им информация подтверждает тот факт, что не все союзники успели принять участие в битве: «Лакедемоняне сделали три могилы: в одной погребены были ирены[78], в другой – прочие спартанцы, в третьей – илоты. Так погребали лакедемоняне. Тегейцы похоронили всех своих в одном месте, отдельно от лакедемонян; всех вместе афиняне схоронили своих, а мегарцы и флиунтцы – своих, тех, которые убиты были конницей. Могилы всех этих эллинов были наполнены телами. Что касается могил остальных эллинов, какие также виднеются подле Платей, то, как я слышал, это – могилы тех эллинских народов, которые, устыдившись безучастия своего в решительной битве, насыпали ради потомства пустые земельные насыпи. Действительно, там есть и так называемая могила эгинцев, насыпанная, как рассказывают, уже десять лет спустя после этого по просьбе эгинцев их проксеном, платейцем Клеадом, сыном Автодика» (IX, 85).

По завершении траурных мероприятий Павсаний собрал военный совет, чтобы обсудить дальнейшие планы ведения войны. Персы из Эллады изгнаны, но остались их многочисленные союзники. И самый главный из них – Фивы. Стратеги единодушно высказались за поход против фиванцев, и на одиннадцатый день после разгрома армии Мардония союзники подступили к стенам Фив. Павсаний приказал фиванцам выдать сторонников персов, однако получил отказ. После этого город был взят в осаду, началась подготовка к штурму.

Но бои за Фивы затянулись. Союзники штурмовали стены, фиванцы успешно оборонялись, и все попытки Павсания овладеть городом ни к чему не привели. Зато отправленные им по разным направлениям отряды в течение двадцати дней подвергали Беотию жуткому разгрому. И именно это оказало решающее влияние на умонастроения в осажденном городе. На собрании граждан фиванцы решили принять ультиматум Павсания, открыть ворота и выдать сторонников персов. Как свидетельствует Геродот, проперсидские элементы в Фивах вовсе не испугались такого решения, поскольку наделись подкупить Павсания и стратегов. Или же если дело дойдет до суда, то судей. Но один из сторонников Ксеркса по имени Аттагин решил не искушать судьбу и накануне сдачи города ударился в бега. К Павсанию привели детей Аттагина, но полководец велел их отпустить, заметив при этом, что они невиновны в том, что их отец является сторонником персов.

Покорив Фивы, командующий распустил союзную армию. Что же касается арестованных фиванцев, то их по приказу Павсания доставили в Коринф, где и казнили без суда и следствия. Боевые действия в Беотии закончились.

Артабаз спешил. Он очень боялся, что как только слухи о битве при Платеях достигнут Фессалии, то фессалийцы из союзников моментально превратятся во врагов. И тогда возвращение Артабаза в Азию окажется под большим вопросом. Как только персы вступили в Фессалию, командиры строго-настрого запретили своим подчиненным рассказывать кому-либо о катастрофе в Беотии и гибели Мардония. Поэтому, когда фессалийцы пригласили Артабаза на пир, они ничего не знали о поражении персов. Военачальник же быстро сориентировался в ситуации и заявил, что по поручению Мардония ведет свой отряд во Фракию. Сам же командующий с главной армией идет следом и скоро прибудет в Фессалию. Местные аристократы восприняли речи Артабаза всерьез и обещали выполнить все его пожелания. Многие фессалийцы, сражавшиеся при Платеях на стороне персов, погибли в битве, а некоторые просто не успели вернуться домой, иначе авантюра Артабаза вряд ли увенчалась успехом. А так он без проблем покинул гостеприимных хозяев и скорым маршем повел войско на север.

Через Македонию персы также прошли без происшествий, если не считать того, что немало людей умерло от голода и изнеможения. Но Артабаз упрямо гнал воинов вперед, опасаясь, что греческий флот помешает ему переправить войска через Геллеспонт. Неприятности начались во Фракии, где местные племена стали нападать на персов. Тем не менее Артабаз сумел довести свой усталый и поредевший отряд до города Византия, откуда на кораблях благополучно переправился в Малую Азию.

Нашествие Ксеркса на Элладу закончилось. Но не закончилась война.

14. Битва при Микале. 9 сентября 479 г. до н. э

Пока в Беотии между Павсанием и Мардонием шла маневренная война, объединенный флот эллинов под командованием царя Леотихида и афинского стратега Ксантиппа стоял около острова Делос. Трудно сказать, как они планировали вести кампанию дальше, поскольку неожиданно явилось посольство с Самоса, где базировался персидский флот. Самосцы были потрясены катастрофой, постигшей Ксеркса, и, впечатленные успехами эллинского оружия, решили перейти на сторону победителей. Слово взял глава делегации Гегесистрат. Он говорил долго и пространно, вспоминал олимпийских богов и нудно рассуждал о том, что эллины Балканской Греции должны спасти Ионию от персидского владычества. Сделал вывод, что персидские корабли уступают в быстроходности греческим триерам. Затем неожиданно перешел к делу и заявил, что как только союзный флот подойдет к Самосу, то все местные жители выступят против тирана Феоместора, сторонника персов. А чтобы царь и стратег не сомневались в искренних намерениях граждан Самоса, то Гегесистрат со всем посольством останется на корабле в качестве заложников.