Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 39)

Несколько иначе выглядит ситуация в изложении Корнелия Непота. Причем римлянин более объективен, чем «отец истории»: «После Марафонского сражения афиняне опять поручили Мильтиаду флот из 70-ти кораблей для наказания островов, помогавших варварам. Командуя этими силами, многие острова он снова привел к повиновению, а некоторые завоевал. Среди прочих не принял его мирных предложений остров Парос, гордый своими богатствами» (Milt. 7). Как следует из данного текста, стратег вовсе не дурил голову согражданам. Афиняне решили воспользоваться плодами марафонской победы и очистить от персов ряд островов Эгейского моря, поручив это ответственное предприятие Мильтиаду. На мой взгляд, версия Непота гораздо ближе к истине.

Геродот и Непот сходятся в том, что именно на Паросе Мильтиада постигла крупная неудача, но вновь расходятся в деталях. Как пишет «отец истории», командующий испытывал личную неприязнь к паросцам, и именно этим были продиктованы все его действия. Взяв город в осаду, Мильтиад потребовал от жителей выкуп в 100 талантов. Но неожиданно получил отказ, поскольку граждане Пароса приняли решение сражаться до конца. Построив на наиболее уязвимых участках оборонительной стены дополнительные укрепления, паросцы приготовились к борьбе не на жизнь, а на смерть.

Осада города не задалась, и Мильтиад пребывал в полной растерянности, не зная, что делать. Рассказ Геродота о том, как стратег пробрался неизвестно зачем в храм Деметры, я могу объяснить только тем, что он хотел встретиться в святилище с кем-либо из местных жителей, и склонить этого человека к предательству. Но, судя по всему, Мильтиад нарвался на засаду и был вынужден бежать, повредив при этом ногу. Сильно разболевшись, полководец решил прекратить боевые действия и после 26 дней осады покинул Парос. Остров был полностью разорен и опустошен, но это нисколько не скрашивало общего впечатления от неудачной экспедиции.

Корнелий Непот предлагает свою версию развития событий. Римский историк пишет о том, что Мильтиад энергично приступил к осаде города, прорвался к стенам и начал генеральный штурм. Победа была близка, и защитники уже обсуждали условия сдачи. Но однажды ночью командующему доложили о том, что на материке загорелась роща и этот огонь видно на Паросе. Осажденные решили, что это персы подают им сигнал и скоро придут на помощь. Как это ни странно прозвучит, но к такому же выводу пришел и Мильтиад. Греческий полководец запаниковал, велел сжечь осадные сооружения, погрузить войска на корабли и отплывать в Афины. Причем Непот специально оговаривается, что произошло это «к великому негодованию сограждан», подразумевая под согражданами афинских гоплитов. Решение об эвакуации армии с Пароса стратег принимал единолично, и это тоже ему впоследствии припомнили.

Возвращение в Афины было печальным. Мильтиад мучился от раны на ноге, но вместо полноценного лечения ему сразу же пришлось заниматься судебными тяжбами. Геродот пишет, что стратега привлекли к суду за обман сограждан. По версии Непота, Мильтиада обвинили в измене, посчитав, что он мог овладеть Паросом, но не стал этого делать, получив взятку от персов. Главным обвинителем выступил Ксантипп, отец Перикла. Победитель при Марафоне не мог сам себя защищать перед народным собранием, за него это делали друзья и родственники. Рана на бедре воспалилась, Мильтиад не мог стоять на ногах и был вынужден лежать на ложе перед народным собранием.

Опальному стратегу угрожала смертная казнь, но собрание проголосовало за денежный штраф в размере 50 талантов. Корнелий Непот пишет о том, что поскольку Мильтиад не смог сразу уплатить такие деньги, то его заключили в тюрьму, где он и умер. Но это не так. Как заметил И.Е. Суриков, государственных должников стали заключать в тюрьму только после 400 года до н. э. Другое дело, что после вынесения такого приговора Мильтиад оказался вычеркнут из политической жизни Афин. Но для знаменитого стратега это не имело уже никакого значения, поскольку, по свидетельству Геродота, он вскоре умер от воспаления бедра. Впоследствии штраф выплатил сын Мильтиада, легендарный афинский полководец Кимон.

На первый взгляд может показаться, что афиняне очень сурово обошлись с марафонским победителем. Но дело в том, что в этом есть вина и самого Мильтиада. При чтении источников невольно возникает ощущение, что к походу на Парос стратег отнесся безответственно, неизвестно на каком основании сделав вывод о том, что остров сам упадет к нему в руки. Да и само ведение кампании вызывает множество нареканий. Если же принять версию Геродота о том, что конечной целью похода было стремление Мильтиада к обогащению, то авантюризм полководца налицо. Так что вопрос о соразмерности вины и наказания достаточно спорный.

Со временем отношение афинян к Мильтиаду изменилось, и он стал одним из самых почитаемых героев в Афинах. Пришло осознание того, что, разбив персов на Марафонской равнине, осужденный полководец спас не только Афины, но и всю Элладу: «Мильтиад, сын Кимона, победивший в битве при Марафоне переправившихся сюда варваров и удержавший дальнейшее военное продвижение мидийцев, был первым благодетелем всего эллинского народа, Филопемен же, сын Кравгида, был последним. До Мильтиада герои, проявившие блестящие подвиги, как Кодр, сын Меланфа, как спартанец Полидор или Аристомен из Мессении, равно как и некоторые другие, действовали каждый в интересах своего отечества, а не всей Эллады в целом» (Paus. VIII, LII, 2). Такая оценка деятельности полководца потомками дорогого стоила.

Египет бунтовал, а Дарий продолжал подготовку к войне с Элладой. Но неожиданно свары начались в его собственном доме. Два царских сына – Артобазан и Ксеркс – вступили друг с другом в конфликт, выясняя, кто же останется во главе государства, когда отец поведет армию в Балканскую Грецию. Артобазан упирал на то, что он старше. Ксеркс парировал тем, что его мать, Атосса, была дочерью Кира Великого. При этом многозначительно указывал на то, что он, Ксеркс, родился, когда отец был уже царем, а Артобазан родился, когда Дарий царем не был. Оба царевича имели своих сторонников, но решающим фактором, склонившим чашу весов в пользу Ксеркса, стало то, что Атосса обладала в стране колоссальным влиянием. Дочь основателя державы, сестра могущественного Камбиза, завоевателя Египта, сумела убедить мужа в том, чтобы он передал трон Ксерксу. В глазах большинства персов именно сын Атоссы был законным правителем, поскольку приходился внуком Великому Киру.

В самый разгар этих событий в Сузах неожиданно появился бывший спартанский царь Демарат, из-за происков врагов лишенный в Спарте царского сана. Будучи человеком гордым, он решил покинуть город и уехал в Малую Азию, а оттуда прибыл в Сузы, где познакомился с Ксерксом и сумел снискать расположение наследника. В преддверии похода на Элладу Демарат становился поистине незаменимым человеком для Дария, поскольку как никто другой был знаком с положением дел в Балканской Греции. Лучшего советника по эллинским делам было не найти.

Но планам персидского царя не суждено было осуществиться. В самый разгар приготовлений к войне Дарий неожиданно умер, и власть перешла к его сыну Ксерксу. Оценив обстановку, молодой царь решил отложить поход на запад до лучших времен и сначала подавить восстание в Египте. Эллада получила несколько лет передышки, но весь вопрос заключался в том, насколько разумно эллины распорядятся отпущенным им временем.

5. Перед грозой. 485–482 гг. до н. э

Промежуток времени, последовавший после смерти Дария I и продлившийся вплоть до вторжения Ксеркса, стал решающим не только в судьбе Афин, но и всей Эллады. При этом большой удачей для эллинов стало то, что сопротивление агрессии Ахеменидов возглавили лидеры, которым такая задача оказалась по плечу. Это были совершенно разные люди – ловкие политики и талантливые стратеги, герои без страха и упрека и великие честолюбцы. Но в грозный час нашествия они объединили свои усилия и сумели спасти Элладу.

«В это время среди афинян был человек, лишь недавно ставший рядом со значительнейшими гражданами; имя его было Фемистокл, а назывался он обыкновенно сыном Неокла» – так начинает Геродот рассказ об одном из героев Греко-персидских войн, Фемистокле (VII, 143). В Афинах было много выдающихся политических деятелей, вызывающих восхищение потомков. Одни боготворят законодателя Солона, другие преклоняются перед гением Перикла. Но я считаю, что из всех афинян самым выдающимся был Фемистокл. Потому что, если бы не было Фемистокла, то реформы Солона канули в лету, а Перикл никогда бы не развернул грандиозное строительство на Акрополе. Во время похода Ксеркса на Элладу вопрос стоял просто – быть или не быть Афинам.

В отличие от другого спасителя Афин, Мильтиада, Фемистокл не принадлежал к высшей аристократии, на что конкретно указал Плутарх. Хотя Корнелий Непот и пишет о том, что его отец Неокл принадлежал к благородному роду. Относительно матери Фемистокла еще в Античности существовали разногласия. Тот же Плутарх говорит, что согласно одной версии она была фракиянка и звали ее Абротонон, а согласно другой версии мать Фемистокла была родом из Галикарнаса. К последней версии склоняется и Корнелий Непот. Но независимо от того, откуда была родом его мать, в Афинах Фемистокл считался незаконнорожденным. Поэтому все, чего он добился, было исключительно его заслугой.