Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 35)

Каллимах внимательно выслушал Мильтиада и согласился с его доводами. Этим решением полемарх на века определил не только судьбу Эллады, но и всего Восточного Средиземноморья. Его голос оказался решающим, и на военном совете было решено дать сражение персам. Поскольку стратеги командовали по очереди, то один из них, Аристид, добровольно отказался от командования в пользу Мильтиада. Он искренне считал, что бывший тиран Херсонеса Фракийского хорошо знает все тактические уловки противника и в сложившейся ситуации это послужит на пользу общему делу. Примеру Аристида последовали другие стратеги, и, таким образом, командование сосредоточилось в руках одного человека. Принцип единоначалия восторжествовал.

Геродот пишет, что Мильтиад не начинал сражения до тех пор, пока не пришла его очередь командовать. На мой взгляд, это произошло случайно, поскольку стратег просто выжидал удобного момента для атаки. И когда этот час наступил, Мильтиад велел своим бойцам готовиться к битве.

3. «В заливе воют трубы Марафона…». 12 сентября 490 г. до н. э

Мильтиад стоял на склоне горы и внимательно смотрел в сторону персидского лагеря. Стратег сдвинул на затылок коринфский шлем, прикрыл ладонью глаза от палящих лучей солнца и старался разглядеть, что же происходит в расположении противника. Прибежавшие лазутчики доложили о том, что персидская конница начала погрузку на корабли, и Мильтиад пытался понять, что задумали Датис с Артафреном. Рядом стояли остальные стратеги во главе с Каллимахом и яростно спорили между собой. Наконец пришли к выводу, что если персы и задумали отплыть, то явно не в Азию, а затем, чтобы найти другое место для высадки. И таким идеальным местом греческим военачальникам представлялась Фалеронская бухта около Афин. Возникал вопрос – что делать в данной ситуации?

Мильтиад был уверен, что афинянам надо подготовиться к битве и, когда часть персидских войск погрузится на корабли, атаковать врага. Если есть шанс бить противника по частям, то его надо использовать. Обратившись к товарищам по оружию, стратег объявил свое решение и распорядился выводить гоплитов в долину.

Вскоре тысячи греческих воинов стали спускаться с высот и строиться в боевые порядки у подножия горы. Мильтиад сбежал по склону вниз и вместе с Каллимахом стал обходить формирующийся строй фаланги. Стратег решил отказаться от традиционного построения в восемь шеренг и изменить боевой порядок за счет усиления флангов и ослабления центра. Он исходил из того, что с учетом численного превосходства своей армии персидские военачальники попытаются охватить эллинов с флангов и взять в кольцо. Мильтиад решил начинать атаку, когда вражеская кавалерия погрузится на корабли, но кто его знает, как все сложится в действительности? И если конница персов все же примет участие в сражение, то усиленные фланги греческой армии отразят все ее атаки. Еще раз обсудив план предстоящего боя, стратеги разошлись по своим филам, а Каллимах отправился на правое крыло боевого построения, чтобы согласно обычаю повести его в битву.

Афинская армия начала выдвигаться на Марафонскую равнину. Уже на выходе из долины греки услышали, как в персидском лагере завыли трубы, загрохотали барабаны, и поняли, что их заметили. Мильтиад распорядился ускорить шаг, гоплиты быстро прошли между деревьями и вышли на открытое пространство. Фаланга остановилась. Стратеги вышли из строя и стали равнять ряды, воины поправляли снаряжение, переводя дух после быстрого марша.

Вдали темнели густые ряды персов, готовящихся к сражению. Мильтиад прикинул расстояние до вражеских рядов и решил, что если афиняне совершат марш-бросок и быстро вступят в рукопашную схватку, то персидские лучники не успеют нанести эллинам тяжелые потери. Стратег вернулся в строй, опустил на лицо шлем и подал сигнал к атаке.

Когда Датису доложили о том, что греки спускаются с гор и строятся в боевой порядок, он не на шутку встревожился. Полководец распорядился выводить пехоту из лагеря на равнину, а сам отправился к Артафрену, занимавшемуся погрузкой конницы на корабли. Положение, в котором оказались военачальники Дария, было очень сложным, поскольку лошади были уже на грузовых судах, а люди оставались на берегу. Противник же шел в наступление. Но выбора не было, и Датис с Артафреном поспешили к войскам. Зная о том, насколько мощной бывает атака фаланги, они лучшие войска расположили в центре. Здесь встали персидские отряды и спешенные всадники-саки, среди которых было немало тяжеловооруженных воинов. Не имея возможности использовать этих прекрасных бойцов как конных лучников и панцирных кавалеристов, полководцы решили усилить ими боевые порядки пехоты. Над персидскими рядами взмыл штандарт с золотым орлом Ахеменидов, и грозный боевой клич персов потряс окрестные горы. Затем наступила тишина.

Эллины приближались ускоренным маршем. Дружный топот тысяч ног сотрясал землю, звон оружия и доспехов разносился по равнине. Афиняне шли в атаку молча, не сбивая дыхания. Персы натянули луки, и ливень стрел пролился на греческие шеренги, но гоплиты прикрылись большими щитами и продолжили движение. Когда до персидских рядов осталось около ста шагов, эллины внезапно перешли на бег. Лучники расстреливали надвигающуюся фалангу, но стрелы впивались в щиты и отскакивали от шлемов и панцирей гоплитов. Выпустив последний залп практически в упор, персы убрали луки и схватились за акинаки и копья. Фаланга врезалась в азиатские ряды.

Множество царских воинов погибло в первые же минуты рукопашной схватки под дружным и слаженным натиском афинских гоплитов. Стена из щитов и копий вломилась в боевые порядки персов и подобно катку стала продвигаться вперед. И лишь там, где стояли спешенные всадники саки в тяжелых доспехах, это движение приостановилось. Саки искусно бились боевыми топорами и тяжелыми палицами, от их мощных ударов раскалывались шлемы и панцири афинян. Когда же Датис и Атафрен ввели в бой свежие войска, атака эллинов заглохла окончательно.

Битва кипела по всей линии. Особенно ожесточенная схватка произошла в центре, где персы усилили натиск и стали продавливать фронт греков. Персидские полководцы видели, что здесь строй фаланги состоит лишь из нескольких шеренг, и целенаправленно бросали на этот участок фронта все новые и новые отряды. Не имея возможности маневрировать конницей, Артафрен с Датисом сделали ставку на численный перевес и грамотно его использовали. В центре фаланги гоплиты начали отступать, из последних сил отражая вражеские атаки и не давая разорваться строю. Персы навалились всей силой и прорвали фронт афинян. Стратег Стесилай был убит, а его воины рассеяны.

Каллимах, увидев приближение катастрофы, бросился вперед, увлекая за собой гоплитов правого фланга. Перс акинаком отрубил полемарху наконечник копья, но Каллимах ударил противника древком в лицо, выхватил из ножен копис и врубился во вражеские ряды. Афиняне пошли вперед за своим бесстрашным командиром, и под этим неудержимым натиском персы гибли десятками. Греки напирали на них щитами, кололи копьями, рубили мечами и наконец обратили противника в бегство. На левом фланге платейцы также опрокинули азиатов и погнали их с поля боя. Мильтиад сорвал голос, чтобы остановить преследование и направить гоплитов против прорвавших центр персов. Услышав командующего, греки на левом фланге сделали поворот направо, сомкнули ряды и пошли в новую атаку. Увидев маневр Мильтиада, перестроил своих бойцов и Каллимах.

Битва достигла своего апогея, судьба сражения повисла на волоске. Саки и персы бились отчаянно, но, зажатые с двух сторон гоплитами, не выдержали вражеского напора и бросились к кораблям. Саки из панцирной кавалерии не могли бежать из-за своих сковывающих движение доспехов и были перебиты на месте. Теперь убегало с поля боя все персидское войско. Понимая, что врага надо добить, Мильтиад и Каллимах попытались организовать преследование разбитого противника. Но не получилось.

Тяжеловооруженные гоплиты, утомленные марш-броском и длительным боем, не могли угнаться за быстрыми на ногу персами. Когда эллины достигли берега, многие вражеские корабли уже успели отплыть. Но афиняне в азарте битвы ринулись захватывать те суда, которые все еще стояли у берега. Бой вспыхнул с новой силой. Сражались по колено в воде, на берегу, на кораблях. Брошенным с палубы копьем убили Каллимаха. Афинянин Кинегир схватился за корму отплывающего корабля и попытался его удержать, но персидский воин ударом секиры отсек ему руку. Эллин озверел, бросил щит и вцепился в корму левой рукой. Вновь свистнула, рассекая воздух, секира, и Кинегир, потеряв вторую руку, упал в покрасневшую от крови воду.

Греки с бою захватили семь кораблей, остальные сумели уплыть. Мильтиад поднял над головой шлем, приветствуя победителей, гоплиты в восторге от одержанной победы стали бить по щитам мечами и копьями. Марафонская равнина гудела от торжествующих криков, заглушая стоны раненых и умирающих. Было 12 сентября 490 года до нашей эры.

Мильтиад распорядился оказать помощь раненым соотечественникам, собрать тела павших эллинов и оценить размер захваченной добычи. Сам же собрал уцелевших стратегов и поделился с ними своими тревогами. Дело в том, что персидский флот уплыл не к Эвбее и не на восток, в сторону Малой Азии. Вражеские корабли ушли на юг, в направлении мыса Сунион, и этот факт вызывал у Мильтиада серьезные опасения. Обогнув Аттику, персидская армада могла доплыть до Фалеронской бухты, откуда Датис и Артафрен беспрепятственно поведут сухопутные войска на захват Афин. В этом случае город будет захвачен быстро, поскольку вся афинская армия находится у Марафона.