Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 34)

Интересное наблюдение по поводу некоторых элементов снаряжения греческих воинов сделал Геродот: «Карийский народ был тоже знаменитейшим из всех народов. Ему принадлежат три изобретения, которыми воспользовались и эллины: карийцы научили украшать шлемы султанами, делать на щитах эмблемы, и они же первые сделали к щитам рукоятки; раньше того все, имевшие обыкновение употреблять щиты, носили их без рукояток, придерживая кожаными ремнями, которые перекидывались на шею и через левое плечо» (I, 171).

Основным оружием гоплита являлось копье. Оно изготавливалось из кизила, достигало трех метров в длину, и кроме железного наконечника было снабжено бронзовым подтоком, который также можно было использовать в бою. Если копье ломалось, то гоплит брался за меч. Мечи были двух видов. Прямой меч ксифос, до 60 см в длину, использовался в основном как колющее оружие. Изогнутый меч копис предназначался для рубящих ударов в рукопашной схватке, поскольку центр его тяжести располагался примерно на середине тяжелого клинка. Копис достигал 65 см и в умелых руках был страшным оружием. Полное снаряжение греческого гоплита называлось паноплия и весило до 30 кг, что требовало от воина хорошей физической подготовки.

О некоторых приемах, которые использовались гоплитами во время битвы, рассказал Плутарх. И пусть это сообщение ученого грека из Херонеи относится к фиванским бойцам, опрокинувшим в битве при Левктрах непобедимую спартанскую фалангу, но тем не менее…

Итак: «Первая задача сражающихся – нанести удар и самим защититься от удара. Вторая задача – схватившись врукопашную, умело пользоваться приемами захвата и опрокидывания; именно это более всего способствовало, как говорят, нашим обученным в палестре воинам одолеть спартиатов при Левктрах» (Quaest. сonv. II, V, 2). Как говорится, во всем нужна сноровка, закалка, тренировка…

Уже отмечалось, что для прикрытия флангов фаланги использовались отряды легкой пехоты. Служивших в них воинов называли псилоями – это были представители беднейших слоев населения Аттики, люди, не имевшие возможности приобрести полный комплект гоплитского снаряжения. В Афинах это были метатели дротиков, пращники и лучники. Впрочем, вряд ли сами афиняне массово пользовались луком, поскольку лучников афинские власти нанимали среди скифов. Главной функцией скифских наемников было поддержание порядка в городе. Информации о том, что они принимали участие в войнах с персами, нет.

Согласно Геродоту, в битве при Платеях помимо 8000 тысяч гоплитов из Афин приняло участие и столько же легковооруженных воинов из этого города. Афинская легковооруженная пехота не имела защитного снаряжения, что в определенной степени объяснялось ее задачами на поле боя, и не отличалась высокими боевыми качествами. Это в дальнейшем в мобильных войсках станут служить наемники-профессионалы высочайшего уровня, а знаменитый афинский стратег Ификрат полностью реформирует этот род войск. К началу же Греко-персидских войн мобильные войска эллинов безнадежно уступали своим персидским оппонентам.

То же самое можно сказать и об афинской коннице. За исключением фессалийцев, всадники Балканской Греции не отличалась высокой боеспособностью. В свою очередь, фессалийская кавалерия в эпоху войн эллинов с державой Ахеменидов уступала персидской коннице. Об этом наглядно свидетельствует эксперимент, который в 480 г. поставит царь Ксеркс, когда будет проходить с армией через Фессалию: «В Фессалии он устроил состязание между лошадьми, своими и фессалийской конницы, которую желал испытать, так как слышал, что у эллинов это самая лучшая конница; однако эллинские лошади далеко уступали его собственным» (Herod. VII, 196). Без комментариев.

На многочисленных сохранившихся изображениях афинские всадники во время боя предстают без доспехов и шлемов, в плащах и широкополых фессалийских шляпах. Вооружены они копьями и короткими мечами. Но есть и исключение. В Национальном археологическом музее Афин я видел вазу, где изображен конный греческий воин в шлеме, с большим круглым щитом и копьем. Ноги всадника закрыты поножами.

Подполковник Дж. Т. Денисон, в своей «Истории конницы» дал емкую и исчерпывающую характеристику состояния греческой кавалерии в канун Греко-персидских войн. Есть смысл ее процитировать: «Вообще греки не любили кавалерийской службы; они не придавали коннице большого значения и содержали ее очень мало. Богатые граждане, обязанные нести службу верхом, предпочитали заменять себя другими людьми, которым и передавали своих лошадей, а сами поступали в пехоту. Вся надежда возлагалась на тяжеловооруженную фалангу, и, несмотря на несколько поражений, которые должны быть приписаны недостатку конницы, ею все-таки не обзаводились.

…Конница же при ее немногочисленности ничего делать не могла. Кроме того, люди ездили на чужих лошадях, следовательно, на незнакомых им, и можно смело предположить, что они не были хорошо обучены ни езде, ни обращению с оружием на коне.

Будучи слаба числом и плоха по составу, конница в боевом порядке не могла быть распределена на обоих флангах, а располагалась или на одном фланге, или в первой линии – для завязки боя, или же, наконец, чаще всего – в резерве. Так продолжалось вплоть до персидских войн. Только одни фессалийцы составляли исключение: они ставили кавалерийскую службу выше пехотной и предпочитали действия на коне»[43].

Здесь мы вновь вернемся к территориальному делению Аттики на филы, поскольку это напрямую связано с формированием афинской конницы. Каждая фила делилась на три триттии, триттия подразделялась на четыре навкарии, а каждая навкария выставляла по два всадника. Таким образом, можно говорить о том, что в Афинах конница формировалась по территориальному принципу.

Обратим внимание на афинский флот. В 490 г. до н. э. он еще не превратился в ту грозную силу, которая сокрушит мощь персидской армады в битве при Саламине. Причем создавался флот по тому же принципу, что и кавалерия. Каждая навкария снаряжала, содержала и комплектовала экипажем один боевой корабль. Теоретически к началу Греко-персидских войн афинский военный флот должен был состоять из 48 судов. Но в действительности он был больше. Рассказывая о войне афинян против эгинцев, Геродот пишет о том, что флот Афин насчитывал 70 кораблей (VI, 92). После Марафонской битвы афинский стратег Мильтиад организует военную экспедицию на остров Парос, и в его распоряжении опять-таки будет 70 судов. На данный факт указывали Геродот и Корнелий Непот.

Интересную информацию о состоянии флота у эллинов вообще и афинян в частности накануне Греко-персидских войн сообщает Фукидид: «Незадолго до Персидских войн и смерти Дария (485 г.), который был царем персов после Камбиса, появилось очень много триер у сицилийских тиранов и у керкирян. Это были значительные флоты в Элладе, составившиеся в последнее время перед походом Ксеркса. Эгиняне же, афиняне и некоторые другие эллины располагали ничтожным количеством судов, и то большею частью пентеконтер. Флот появился у афинян поздно, с того времени, как Фемистокл убедил афинян во время их войны с эгинянами (488/487 г.) и ввиду ожидаемого вторжения варваров соорудить корабли; на этих кораблях афиняне и сразились на море. Впрочем, и эти корабли не были еще вполне палубными. Вот каковы были морские силы эллинов в древнее время и каковы они стали впоследствии» (I, 14). Время триер еще не пришло.

Вывод напрашивается следующий. Афины были достаточно мощным полисом, обладающими по меркам Эллады большой армией и сильным флотом. Но чтобы на равных бороться на море и на суше с державой Ахеменидов, ресурсов у афинян было недостаточно. Им требовались союзники.

Когда афиняне расположились лагерем у священной рощи Геракла, к ним неожиданно подошла помощь – маленький городок Платеи прислал 1000 гоплитов. По большому счету, в полном составе явилось все городское ополчение. В свое время афиняне спасли платейцев от агрессии со стороны соседей фиванцев, и теперь благодарные жители Платей пришли на помощь своим союзникам. Они были единственными из эллинов, кто сражался плечом к плечу с афинянами при Марафоне. После этого численность греческой армии достигла 10 000 бойцов.

Но среди десяти стратегов возникли разногласия по принципиальному вопросу: что делать дальше? Мнения разделилась, поскольку часть военачальников во главе с Мильтиадом хотели сражаться с персами и предлагали перейти к активным действиям, а другие боялись численного превосходства противника и не хотели вступать в бой с персами. Отдавали стратегическую инициативу Датису и Артафрену. Увидев, что вверх берут сторонники пассивной тактики, Мильтиад отозвал в сторону полемарха Каллимаха и сказал ему следующее: «Теперь, Каллимах, в твоей власти: или наложить на Афины иго рабства, или защитить их свободу и воздвигнуть себе на вечные времена такой памятник, какого не оставили по себе даже Гармодий и Аристогитон. С того времени, как афиняне существуют, им не угрожала такая опасность, как теперь. В самом деле, если они будут покорены персами, то участь их решена: они будут отданы во власть Гиппия; напротив, если город наш выйдет победителем, то может стать первым в ряду эллинских городов. А теперь я скажу, как может случиться это и почему от тебя зависит решение дела. Мнения десяти вождей разделились; одни из нас советуют вступить в бой с врагом, другие не советуют. Если мы не дадим сражения, то я уверен, что сильная смута постигнет умы афинян и склонит их на сторону мидян; если же мы вступим в бой прежде, чем обнаружится раскол в среде некоторых афинян, то с помощью справедливых богов мы можем выйти из сражения победоносно. Все это теперь в твоей власти и от тебя зависит. Если ты примешь мое предложение, отечество твое будет свободно, а город станет первым в Элладе; если же предпочтешь мнение тех, которые не советуют сражения, то получишь в удел противоположное названным мной благам» (Herod. VI, 109).