Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 28)

В этот трагический момент на сцене вновь объявился Гистией. Закрепившись в Византии, бывший тиран промышлял грабежом ионических торговых кораблей, шедших из Понта Евксинского. Что и кому хотел этим доказать Гистией, непонятно. Со временем он пришел к выводу о том, что это занятие для него является слишком мелким, и решил захватить остров Хиос. Милетянин уже знал о том, что именно хиосцы понесли самые страшные потери в битве у острова Лада, и поэтому был уверен в успехе предприятия. На кораблях лесбосцев он прибыл на Хиос и попытался с налета захватить город, но был отбит. Однако Гистией был настойчив и все-таки дожал хиосцев, ослабленных сокрушительным поражением. Теперь он располагал ресурсами двух крупнейших островов в регионе – Хиоса и Лесбоса. Но на этом его успехи и закончились.

Гистией высадился на острове Фасос и осадил город с таким же названием. Когда же до него дошла весть о том, что из Милета отплыл персидский флот и движется вдоль побережья на север, бывший тиран испугался. Сняв осаду, он вернулся на Лесбос. Но поскольку там для войска не было продовольствия, Гистией пересек пролив, отделяющий остров от материка, и высадился на берег около небольшого городка Атарней. Здесь все и закончилось.

Как военачальник Гистией оказался не на высоте, поскольку перед высадкой даже не озаботился произвести разведку местности, а действовал, что называется, наугад. Зато персидский военачальник Гарпаг внимательно отслеживал все передвижения противника. Эллины начали высаживаться на берег, и Гарпаг, дождавшись момента, когда половина гоплитов еще находилась на кораблях, а другая половина на суше, повел своих людей в атаку. Персидская конница налетела внезапно и опрокинула греков, не успевших построиться в боевой порядок. Но с кораблей подоспело подкрепление, и сражение вспыхнуло с новой силой. Бой продолжался долго, Гарпаг умело маневрировал конницей, и эллинам, так и не сумевшим построиться в фалангу, приходилось нелегко. В конце концов персы нанесли противнику поражение. Греки разбегались в разные стороны, кто-то хотел укрыться на берегу, кто-то старался добраться до кораблей. Большую часть гоплитов перебили, некоторых захватили в плен, и лишь немногие сумели спастись.

В числе пленников оказался и Гистией. Когда персы настигли его и хотели убить, он крикнул им на персидском языке, что зовут его Гистией и он тиран Милета. Трудно сказать, на что мятежник рассчитывал, для него было бы лучше погибнуть на поле боя. Не исключено, что с учетом своих прежних заслуг он рассчитывал на пощаду от Дария. На суд персидского царя Гистией так и не попал, пленника привезли в Сарды и там его судьбу решал Артафрен. Брат Дария искренне ненавидел Гистиея, считая именно его главным виновником восстания. И если раньше, кроме необоснованных подозрений, Артафрен ничего не мог предъявить милетянину, то теперь дела мятежника развеяли все сомнения сатрапа. Речи Гистиея на Хиосе о том, что именно он подбил Аристагора на восстание, были очень хорошо известны Артафрену. Круг замкнулся.

Гистиея вывели за крепостные стены Сард и у городских ворот прибили к деревянному кресту. Через несколько дней ему отрезали голову, забальзамировали и отослали к Дарию в Сузы. Однако реакция брата была иной, чем рассчитывал Артафрен, потому что царь велел обмыть голову и торжественно похоронить. Дарий был искренне огорчен гибелью Гистиея, поскольку помнил о том, как он спас на Истре персидскую армию. Царь считал, что в Сардах с ним обошлись несправедливо. Но с другой стороны, если бы в тот далекий день, когда скифы предложили Гистиею разрушить мост на Истре и тем самым погубить Дария, тиран Милета с ними согласился, его судьба сложилась бы иначе.

После гибели Гистиея персы начали захват греческих островов Эгейского моря. Царский флот перезимовал в Милете, а затем привел под власть Дария Хиос, Лесбос и Тенедос. Геродот рассказывает о том, как персы высаживались на острова и устраивали облавы на людей: «Всякий раз при взятии того или другого острова персы ловили жителей его сетями, поступая при этом таким образом: брали друг друга за руки и становились в ряд на всем протяжении от северного побережья моря до южного, затем проходили через весь остров, охотясь на людей» (VI, 31). Трудно сказать, насколько это соответствовало истине. Те же Хиос и Лесбос горы пересекают вдоль и поперек, и невозможно представить, как персы цепочкой через них проходят. Другое дело, если такие действия происходили в каком-либо отдельно взятом районе острова.

Впрочем, легче малоазийским эллинам от этого не было. В завоеванных городах персы отбирали самых красивых мальчиков, делали их евнухами и продавали за большие деньги. Тысячи греческих красавиц исчезли в гаремах персидских вельмож или были проданы на рынках.

После покорения Хиоса и Лесбоса персы начали завоевание Херсонеса Фракийского. Тираном там был Мильтиад, тот самый, что во время похода Дария против скифов призывал эллинов разрушить мост на Истре. С тех пор прошло много лет, Дарий Мильтиаду никаких претензий не предъявлял, что опять-таки свидетельствует о том, что персидский царь не был кровожадным деспотом. Но теперь Херсонес Фракийский попал в сферу стратегических интересов Дария и должен был войти в состав державы Ахеменидов. Ничего личного. Узнав о том, что персидский флот стоит у Тенедоса, Мильтиад не стал искушать судьбу, а погрузил на пять кораблей свои богатства и со всей родней отплыл в Афины.

Там бывшему тирану тоже пришлось несладко. Его многочисленные недруги решили воспользоваться затруднительным положением, в котором оказался Мильтиад, и выдвинули против него обвинение в тирании на Херсонесе Фракийском. Беглец был арестован и предан суду. Казалось, что шансов выкарабкаться у Мильтиада нет, но неожиданно как для врагов, так и для друзей обвиняемый сумел оправдаться. Мало того, народное собрание назначило Мильтиада афинским стратегом, и это решение стало воистину судьбоносным.

Тем временем персидское наступление продолжалось. Жители Византия и Халкедона решили последовать примеру Мильтиада. Оставив свои дома, они отплыли в Месамбрию, греческую колонию, лежавшую на фракийском берегу Понта Евкиснского. Спалив отставленные города, персы уничтожили также Проконнес и Артак, после чего вернулись на Херсонес Фракийский и еще раз прошлись по полуострову огнем и мечом. Лишь город Кизик избежал погрома, поскольку добровольно признал власть Дария. После этого стремительного рейда персидского флота в регионе наступило затишье.

Затем начались удивительные события, поскольку Артафрен во взаимоотношениях с ионийцами решил применить систему кнута и пряника. Примерно наказав мятежников, он сменил гнев на милость. Вызвав в Сарды правителей эллинских городов Малой Азии, он запретил им воевать друг с другом. Все спорные вопросы они должны были решать мирным путем, привлекая в качестве третейского судьи персидского сатрапа. Затем был произведен замер областей, и на каждую была наложена фиксированная подать. Геродот обращает внимание на то, что они не превышали тех податей, которые были наложены на малоазийских эллинов до Ионического восстания.

Но чудеса на этом не закончились. Зять Дария, молодой и талантливый военачальник Мардоний, которого Корнелий Непот характеризует как «одного из первых среди персов по храбрости и уму» (Paus. 1), прибыл весной 492 г. до н. э. в Ионическую Грецию с войсками из Киликии и ликвидировал тиранию в городах. Вне всякого сомнения, действовал он по прямому указанию тестя, а не занимался самодеятельностью. Проанализировав уроки восстания, Дарий пришел к выводу о том, что в сложившейся ситуации тирания у эллинов для него гораздо опаснее, чем демократия. И в своей мудрости велел сменить режимы в регионе. После этого ситуация на западе Анатолийского полуострова окончательно успокоилась.

Мардоний неспроста объявился в Малой Азии с большим флотом и азиатскими войсками. Подавив восстание в Ионии, Дарий распорядился начинать решающее наступление на Балканскую Грецию. Переправившись через Геллеспонт, царский зять начал поход, конечной целью которого были Афины.

III. Подвиг марафонских бойцов

1. Вторжение. 492–490 гг. до н. э

Жил в Афинах гражданин по имени Писистрат. Был это умный, смелый и решительный человек знатного рода, ведущий свое происхождение от легендарных царей Троянской войны. Писистрат приходился родственником знаменитому афинскому законодателю Солону, однако его политические взгляды на положение дел в государстве были иные. В один прекрасный день 560 года до н. э. Писистрат занял Акрополь и установил в Афинах тиранию. Впрочем, борьба только начиналась. Несколько раз тирана изгоняли, однако каждый раз он возвращал себе власть и в итоге расправился со всеми своими противниками, окончательно утвердившись в Афинах.

Это в наши дни тиран воспринимается как кровожадный деспот, в Античности понятие тирании означало лишь единоличное правление человека и отсутствие всех необходимых атрибутов демократии. Несмотря на то что Писистрат распустил народное собрание, никакого произвола в Афинах не было. Примечательную характеристику этому правителю дал Аристотель: «Он по своему характеру был демократичным и обходительным человеком. Во всех вообще случаях он хотел руководить всеми делами по законам, не допуская для себя никакого преимущества» (Ath. pol. 16, 8). Философ скорее хвалит тирана, чем порицает: «Руководил государственными делами Писистрат, как сказано, с умеренностью и скорее в духе гражданского управления, чем тиранически. Он был вообще гуманным и кротким человеком, снисходительным к провинившимся» (Arist. Ath. pol. 16, 2). Внутренняя политика тирана была продумана до мелочей: «Вообще простой народ он старался ничем не раздражать во время своего правления, но всегда обеспечивал мир и поддерживал спокойствие. Вот почему и говаривали часто, что “тирания Писистрата – это жизнь при Кроне”» (Ath. pol. 16, 7). Крон (Кронос) – отец Зевса, и время его главенства над людьми и богами считалось у эллинов «золотым веком».