Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 19)

В том, что именно он выступил с предложением последовать совету скифов, нет ничего удивительного. Херсонес Фракийский совсем недавно попал в зависимость от Дария, и Мильтиада такое положение дел не устраивало. Поэтому он так яро и агитировал за разрушение моста. Но ему возразил Гистией из Милета. Он заметил, что власть большинства присутствующих на совете тиранов держится на остриях персидских копий, и в случае гибели царя народ их просто изгонит. Этим убойным аргументом Гистией сразу же склонил на свою сторону все собрание, за исключением Мильтиада. После чего хитрый милетянин вышел к скифам и сказал, что греки принимают их предложение и, пока степняки атакуют армию Дария, мост будет разрушен. Ионийцы стали демонстративно разбирать часть моста, а скифы отправились навстречу персидской армии.

Но противники неожиданно разминулись, и войска Дария вышли к Истру. Царь пришел в отчаяние, увидев, что мост частично разобран, однако появился Гистией и велел чинить переправу. Греческие корабли стали перевозить воинов царя, а когда мост был восстановлен, персидские войска сплошным потоком хлынули на другой берег. Так был спасен царь Дарий. Когда скифы узнали о предательстве эллинов, их негодованию не было предела. Но исправить ситуацию в данный момент уже было нельзя. Дарий ушел, и надежды скифов на его разгром развеялись как дым: «Скифы искали персов, но опять не нашли их. Поэтому так оценивают они ионян: если ионяне свободны, то они самые жалкие трусы; но, если смотреть на них как на рабов, они самые преданные и постоянные рабы. Вот как у скифов говорят об ионянах» (Herod. IV, 142). Степняки были абсолютно правы, поскольку личные интересы небольшой группы людей восторжествовали над интересами их сограждан.

Что же касается Гистиея, то его поступок имел трагические последствия не только для него лично, но и всей Ионической Греции.

Хотя изначально ничего не предвещало беды. Когда Дарий вернулся из похода на скифов, то призвал к себе Гистиея и стратега Коя, чтобы наградить за спасение армии и царя. Владыка Азии просто спросил эллинов, что они хотят. Кой изъявил желание стать тираном Митилены, а Гистией попросил в личное владение область Миркин на землях фракийского племени эдонов, проживающего по берегам реки Стримон[31]. Дарий исполнил их пожелания.

Несмотря на неудачу в достижении главной стратегической цели, поход на скифов имел далеко идущие последствия. Дело в том, что на первоначальной стадии похода персы завоевали фракийские земли и теперь у Дария был отличный плацдарм для наступления в Европе. Царь захотел его расширить и укрепить, поэтому в районе Геллеспонта были оставлены войска под командованием Мегабиза. Персидский полководец развернул мощное наступление в северном регионе Эгейского моря.

Первой жертвой персов стал основанный выходцами с Самоса город Перинф, расположенный на северном берегу Пропонтиды[32]. Жители оказали ожесточенное сопротивление захватчикам, однако подробностей обороны Геродот не сообщает. После падения Перинфа Мегабиз начал планомерное завоевание Фракии. Персы подчинили все побережье Пропонтиды и по личному распоряжению царя начали войну против племени пеонов, проживающих по соседству с фракийцами. Пеоны нисколько не испугались, собрали большое войско и выступили навстречу врагу. В пути две армии разминулись, и персы вторглись в Пеонию, оказавшуюся без защиты. Когда весть об этом дошла до пеонов, поджидавших врагов совсем в другом месте, то они просто разбежалось по домам. После этого все города Пеонии сдались на милость победителя. Мегабиз с пеонами не церемонился и стал массово переселять их в Азию, сгоняя с исконных земель.

Наступила очередь Македонии. Рассказ Геродота о том, что македонцы убили персидских послов, потребовавших покорности от царя Аминты, скорее всего, является позднейшей красивой легендой. Страна была не в том положении, чтобы ее правители могли позволить себе такие вольности. И Аминта и его сын Александр должны были знать, что последует за убийством послов. Другое дело, что они могли подкупить персидских уполномоченных. «Отец истории» пишет, что Аминта не только дал персам денег, но и выдал свою дочь за знатного перса Бубара, возглавлявшего посольство. Но тем не менее македонцы подчинились Дарию. Поход Мегабиза завершился полным успехом и несколько подсластил горечь поражения от скифов.

Возвращаясь в Малую Азию, Мегабиз обратил внимание на то, как использует царский подарок Гистией. Тиран Милета развернул на пожалованных землях грандиозные работы по возведению нового города и начал разработку серебряных рудников. Мегабиз, опытный воин, грамотно оценил складывающуюся ситуацию. Прибыв в Сарды, военачальник при личной встрече объяснил Дарию все последствия деятельности Гистиея: «Что ты сделал, царь? Ты предоставил эллину, человеку ловкому и хитрому, построить во Фракии город, там, где имеются в изобилии корабельный лес, дерево для весел и серебряные рудники; кругом живет множество эллинов и варваров, которые, признав его главенство над собой, будут делать все, что бы он ни приказал им, днем ли или ночью. Поэтому во избежание домашней войны останови его работы благовидным вызовом его к себе; когда ты будешь иметь его в своих руках, сделай так, чтобы он не мог уже перейти к эллинам» (Herod. V, 23).

Отличительной чертой Дария как правителя было то, что он умел прислушиваться к разумным советам приближенных. Его сын Ксеркс вел себя иначе, и такая самоуверенность не довела его до добра. Дарий срочно вызвал Гистиея в Сарды. Там он в очередной раз похвалил тирана Милета за спасение на Истре, объявил эллина верным другом, а затем предложил отправиться вместе в Сузы, чтобы обсудить грядущие великие свершения. Представил дело так, что отныне Гистией у него первый советник. Но чтобы окончательно усыпить бдительность хитрого тирана, сделал его своим сотрапезником, что считалось среди персов величайшей честью. Поставив сатрапом в Сардах своего брата Артафрена и назначив перса Отана преемником Мегабиза на посту командующего, Дарий в компании Гистиея отправился в Сузы.

Отан продолжил боевые действия в районе Пропонтиды. Были захвачены находившиеся на противоположных берегах Боспора Византий и Халкедон, затем персидский полководец мобилизовал флот эллинов с Лесбоса и с его помощью завоевал острова Лемнос и Имброс. После чего боевые действия в регионе на время прекратились.

Ситуация сложилась парадоксальная. Поход против скифов был провален, но во Фракии и на берегах Пропонтиды персы достигли колоссальных успехов. Это рикошетом ударило по полисам Балканской Греции, поскольку оказалась нарушена их связь с колониями в Северном Причерноморье. Возникли перебои с поставками зерна, а торговлю в регионе стали прибирать к рукам финикийские купцы. Афины, Коринф, Мегары, Милет и ряд других городов стали нести колоссальные убытки.

Подводя итоги персидским завоеваниям в Европе, Геродот делает интересное замечание относительно греков Малой Азии: «После этого на короткое время беды приостановились; но вскоре они снова обрушились на ионян из Наксоса и Милета. Если Наксос превосходил по богатству все Кикладские острова, то в это же самое время и Милет находился в более цветущем состоянии, нежели когда-нибудь, и занимал первое место в Ионии» (V, 28). На мой взгляд, это утверждение несколько спорное, поскольку его опровергают последующие события. Особенно это касается Милета. Судите сами.

Геродот причины Ионийского восстания сводит к деятельности двух конкретных личностей – Гистиея и его двоюродного брата, а по совместительству и зятя Аристагора. Проблема в том, что какими бы выдающимися политиками эти двое ни были, им бы никогда не удалось поднять массы на такое масштабное выступление против персов. За одним исключением – если бы народ не выражал недовольство существующим положением дел. Такие масштабные выступления никогда не происходят по желанию конкретных личностей, это происходит только тогда, когда интересы заговорщиков совпадают с чаяниями многих людей. В любом другом случае попытки политических авантюристов терпят крах. И восстание малоазийских эллинов против персов здесь не было исключением.

Мы помним, что уже Камбиз относился к ионийцам и эолийцам как к своим наследственным подданным. А ведь Милет не был завоеван персами, он заключил с Киром договор о союзе и дружбе. Очевидно, что со временем Ахемениды стали закручивать гайки, и во время похода на скифов мы уже видим милетян в составе персидской армии. Но это только один штрих.

Вряд ли можно сомневаться в том, что для определенной части греков Малой Азии вхождение в состав державы Ахеменидов пошло во благо; в частности, это относится к купцам и торговцам, которые в своих целях использовали отлаженную инфраструктуру государства. Для остальных же эллинов персидское господство могло рассматриваться как национальное унижение, со всеми вытекающими последствиями.

После того как Гистией уехал с Дарием в Сузы, править в Милете стал его родственник Аристагор. Этот человек по своему складу характера был авантюристом, все время стремился прихватить, то, что плохо лежит, и именно этим объясняются его дальнейшие действия. Когда в Милет прибыли изгнанные с острова Наксос аристократы и попросили дать им войска, чтобы с их помощью вернуться на родину, Аристагор усмотрел в этом неплохой шанс для себя. Быть одновременно тираном в Милете и Наксосе, по его мнению, было совсем неплохо. Но дело следовало вести очень тонко, поскольку было неизвестно, как на такое усиление Аристагора посмотрят персы. Поэтому тиран действовал осторожно.