Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 18)

Другое дело, почему Поликрат решил лично отправиться в Магнесию на Меандре, а не отправил своих людей, чтобы они доставили к нему Орета вместе с казной. Это принципиальный момент всей истории. К сожалению, мы никогда не узнаем, почему тиран поступил именно так, а не иначе, поскольку ни Геродот, ни другие античные авторы не дают ответа на данный вопрос. Могу только предположить, что главную роль в этой истории сыграл именно Меандрий, а не пожелание перса, чтобы Поликрат лично прибыл за сокровищами. Но не меньшее значение имела и жадность тирана, решившего поживиться за счет персидского сатрапа.

О смерти правителя Самоса Геродот ничего конкретного не сообщает: «По прибытии в Магнесию Поликрат погиб позорной смертью, не достойной ни его самого, ни его замыслов… Казнив его такой казнью, что я не считаю даже возможным описывать ее, Орет велел распять труп его на кресте» (III, 125). Из приведенной выше информации можно сделать вывод о том, что Поликрата подвергли некой изощренной казни, поразившей современников, а затем его мертвое тело было приколочено к кресту. Страбон просто пишет о том, что «тиран был изменнически захвачен в плен одним из персидских сатрапов и повешен» (XIV, 16).

Гибель Поликрата полностью изменила весь баланс сил в Эгейском регионе. Исчезла последняя реальная сила между Малой Азией и Балканской Грецией, способная при определенном раскладе задержать развитие персидской экспансии на запад.

II. Великое Ионийское восстание

1. Как начинаются большие войны. 513–499 гг. до н. э

В 522 году до н. э. умирает персидский царь Камбиз. Умирает неожиданно, от случайно полученной раны. После его смерти прямых наследников Кира Великого по мужской линии не осталось, поскольку во время похода в Египет Камбиз распорядился убить своего младшего брата Бардию. Появление самозванца и восстания внутри державы на несколько лет погрузили государство в смуту. Занявший трон Персии Дарий, сын Гистаспа, представитель боковой ветви Ахеменидов, с трудом подавил антиправительственные выступления и мятежи сепаратистов. Именно в это время по личному указанию царя был убит сатрап Орет, организатор расправы над Поликратом Самосским.

Активную внешнюю политику Дарий начинает проводить с 517 года до н. э. Финикийцы при Камбизе признали власть Ахеменидов, и теперь его преемник на троне мог использовать их боевые корабли для установления персидского господства в Эгейском море. Финикия не была завоевана силой оружия. Геродот пишет, что «Камбис не считал себя вправе употребить насилие по отношению к финикиянам, потому что они подчинились персам добровольно и вся морская сила персов держалась на финикиянах» (III, 19). Именно с помощью финикийского флота персами был захвачен остров Самос.

После смерти Поликрата там захватил власть Меандрий. Вскоре бывший секретарь вступил в конфликт с местным населением и удерживал бразды правления только с помощью военной силы. В это время при дворе Дария появился младший брат Поликрата Силосонт и попросил царя сделать его тираном на Самосе. С Дарием он был знаком еще с тех времен, когда молодой военачальник не был царем. Взвесив на весах своей мудрости все «за» и «против», сын Гистаспа решил помочь изгнаннику. На острове высадилась персидская армия под командованием Отана. Меандрий испугался, сложил с себя все полномочия, сел на корабль и уплыл в Спарту. Кровопролитие спровоцировал его младший брат Харилай, во главе отряда наемников атаковавший персов. На городских улицах закипели яростные бои, и разъяренный Отан распорядился убивать всех подряд. Харилай был разбит, а разоренный и обезлюдевший остров персидский военачальник передал Силосонту. Примерно в это же время Дарию подчинился и Хиос.

В 513 году до н. э. персидский царь отправился в поход против скифов. Это предприятие закончилось полной неудачей, а от неминуемой гибели Дария спасли ионические греки. Хотя по идее именно они должны были желать персам сокрушительного поражения. Но в этом и заключается парадокс истории. Разберем этот момент более подробно.

Начнем с того, что отношения между персами и малоазийскими эллинами были отнюдь не безоблачными. Уже Камбиз «смотрел на ионян и эолийцев как на рабов, полученных по наследству» (Herod. II, 1) и привлекал к участию в войне против Египта. Такое положение дел эллинам не могло нравиться, и они должны были стремиться его изменить. Отправляясь в поход на скифов, Дарий привлек к участию в нем как ионийцев, так и эолийцев. Однозначно, что инициатива персидского царя не вызвала радости у эллинов, перспектива идти неизвестно куда и сражаться неизвестно за что их вовсе не прельщала. Но выбора не было, и корабли греческих городов Малой Азии приняли участие в Скифском походе Дария I.

Когда сухопутная армия персов подошла к реке Истр[29] и военачальники Дария наметили место будущей переправы, прибыл флот малоазийских эллинов. После того как был возведен мост через Истр, Дарий распорядился перебросить войска на противоположный берег, а затем разрушить мост, чтобы ни у кого и мысли не было об отступлении. Греческие стратеги прекрасно понимали, что вскоре им придется вместе со своими людьми идти в скифские степи, а как там все повернется, ведают одни олимпийские боги. Никто не желал проливать свою кровь за интересы Дария. Военачальники думали долго и наконец придумали. Озвучить позицию эллинов вызвался стратег города Митилена Кой. Риск был велик, поскольку существовала большая вероятность того, что если Дарий почует подвох, то голова стратега будет торчать на копье у царского шатра. Но Кой был человек храбрый и на риск шел сознательно. На военном совете он заявил следующее: «Ты готовишься, царь, вторгнуться в такую страну, где не найдешь ни вспаханного поля, ни населенного города. Пускай этот мост остается нерушимо на месте, а стражами при нем поставь тех самых лиц, которые соорудили его. Если мы найдем скифов и предприятие наше кончится счастливо, у нас будет обратный путь; если же мы не сможем найти их, то по крайней мере обратный путь для нас обеспечен. Я не того боюсь, что скифы одолеют нас в сражении, а скорее того, что мы не найдем их и в блужданиях будем терпеть невзгоды. Могу сказать, однако, что я предлагаю это не ради себя, не из желания остаться здесь; я высказываю лишь мнение, которое кажется мне наиболее выгодным для тебя, царь; сам же последую за тобой и не помышляю оставаться» (Herod. IV, 97). Дарию такая речь пришлась по душе, и, будучи уверенным, что слова Коя продиктованы исключительно заботой о владыке персов, он принял предложение стратега. Собрав эллинских военачальников, царь взял ремень, завязал на нем 60 узлов и вручил его тирану Милита Гистиею. После чего обратился к собранию с краткой речью: «Прежде высказанное мной решение относительно моста, ионяне, я отменяю; теперь возьмите этот ремень и поступите так: начиная как раз с того времени, когда я пойду на скифов, развязывайте на ремне каждый день по одному узлу; если бы за этот промежуток времени я не явлюсь назад и минует число дней, обозначенное узлами, плывите обратно на родину; а до той поры оберегайте мост, приложите всяческое старание к защите его и сохранению в целости. Этим окажете мне большую услугу» (Herod. IV, 98). Персидская армия ушла, а эллины остались сторожить мост.

Время тянулось медленно. Но в один прекрасный день у предмостных укреплений, сооруженных греками, появились конные отряды скифов. Их посланцы обратились к стратегам и предложили совместными усилиями уничтожить персидскую армию. Со слов скифов выходило, что войско Дария находится на грани катастрофы и если эллины разрушат мост и уплывут домой, то ни один перс не перейдет через Истр. В этом случае греческие города Малой Азии получали свободу и независимость.

Предложение было очень соблазнительным. Стратеги и тираны были уверены, что если Дарий со всей армией погибнет в скифских степях, то в державе Ахеменидов начнется жесточайшая борьба за власть, и не исключено, что государство вообще развалится. Это давало ионийцам и эолийцам уникальный шанс снова обрести независимость. Все эти соображения и озвучил перед коллегами афинянин Мильтиад, тиран Херсонеса Фракийского[30], будущий победитель персов при Марафоне.

Это была выдающаяся во всех отношениях личность. Его отцом был Кимон, сводный брат Мильтиада Старшего. Во время правления афинского тирана Писистрата Мильтиад Старший по приглашению представителей фракийского племени долонков, с отрядом добровольцев отправился на Херсонес Фракийский и утвердил там свою власть. Проще говоря, стал тираном. Как пишет Геродот, Мильтиад укрепил стеной перешеек полуострова и начал активно воевать с соседями. Во время одного из походов он попал в плен и был освобожден благодаря помощи лидийского царя Креза. Детей у Мильтиада Старшего не было, и перед смертью он передал власть над Херсонесом своему воспитаннику племяннику Стесагору, брату Мильтиада Младшего. Но Стесагор вскоре был убит, и тогда на Херсонес Фракийский прибыл из Афин его брат Мильтиад, названный так в честь своего знаменитого дяди (Herod. VI, 39). Укрепившись в регионе, Мильтиад Младший женился на дочери фракийского царя Олора и, как свидетельствует Геродот, содержал для своей охраны 500 наемников. И вот теперь в компании других тиранов Мильтиад шел против скифов под знаменами Дария.