Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 11)

На момент столкновения ни Лидия, ни Персидская держава не обладали военным флотом. Крез не заставлял ионических греков поставлять ему корабли и моряков, ограничиваясь только данью, а Киру взять их было просто негде. Персы еще не захватили ни один крупный приморский город, чтобы превратить его в военно-морскую базу.

О битве при Птерии, где лидийская армия встретилась с войсками Кира Великого, никакой подробной информации не сохранилось, за исключением рассказа Геродота: «Когда Кир явился и расположился лагерем против Креза, у Птерии произошло ожесточенное с обеих сторон сражение; противники потеряли много убитыми, а по наступлении ночи разошлись, причем ни на одной стороне не было победы. …С одинаковым мужеством сражались оба войска» (I, 76). Вот, собственно, и все. Но некоторые выводы сделать можно.

Во-первых, несмотря на численный перевес, Киру не удалось разбить лидийцев. На следующий день персидский царь не стал продолжать битву, что может свидетельствовать о больших потерях в рядах его армии. Во-вторых, ничейный исход устраивал Креза, но не устраивал персов. Не исключено, если бы владыка Лидии был своевременно оповещен о персидском наступлении, он вообще бы постарался избежать этой битвы, где преимущество было на стороне врага. Поэтому ничейный результат можно занести Крезу в актив. Воспользовавшись бездеятельностью Кира, лидийцы снялись с лагеря и ушли за Галис. Кир мог сколько угодно негодовать по поводу итогов битвы, но это ровным счетом ничего не меняло, поскольку его армия на какое-то время оказалось небоеспособной. В любом другом случае, он не позволил бы Крезу спокойно отступить.

Казалось, что для лидийского царя все складывается наилучшим образом. В городах Каппадокии он оставил гарнизоны, и теперь потрепанной персидской армии предстояло их оттуда выбить. За это время Крез надеялся пополнить армию и получить помощь от союзников. Двигаясь по направлению к Сардам, царь отправил своих людей в Египет, Спарту и Вавилон. Намерения у Креза были самые серьезные: «План его состоял в том, чтобы, соединив этих союзников и собрав собственное войско, выступить против персов после зимы, в начале весны. С такими планами возвратился Крез в Сарды, откуда послал глашатаев к союзникам, предлагая им явиться в Сарды на пятый месяц после этого» (Herod. I, 77). Лидийский царь обозначил союзникам срок, когда они должны были привести войска в его столицу, после чего посчитал кампанию против персов оконченной и распустил армию.

Трудно сказать, чем и о чем думал в этот момент Крез. Единственное внятное объяснение такому странному поступку может заключаться в том, что лидийский царь знал, насколько армия Кира обескровлена в битве при Птерии. Поэтому посчитал, что персидское наступление на Лидию в этот момент невозможно, и отпустил по домам пехоту, состоявшую из малоазийских греков, карийцев и ликийских наемников. Но как бы там ни было, а Крез допустил вторую фатальную ошибку, которая и привела его к катастрофе. Он словно играл с Киром в поддавки, и итог такой игры оказался закономерным.

Персидский царь быстро сообразил, как можно воспользоваться оплошностью врага. Он ожидал от Креза чего угодно, но только не такой глупости. Собрав военачальников и объяснив ситуацию, Кир велел готовиться к переходу через Галис. Он решил выждать еще несколько дней и действовать наверняка. И лишь убедившись в том, что половина вражеской армии действительно покинула Сарды и разошлась на зимние квартиры, начал вторжение.

Весть о том, что Кир идет на его столицу, поразила Креза. Вражеской армии он мог противопоставить только ополчение Сард, отряд египетской пехоты, присланный фараоном Яхмосом, и тяжеловооруженную лидийскую конницу. Самым разумным в данной ситуации было сесть в осаду и просить союзников о скорейшей помощи. Но недаром говорят, что если боги хотят наказать человека, то они лишают его разума. Крез не стал исключением. Из всех возможных решений он выбрал наихудшее – вступить с противником в открытый бой. Это была третья ошибка сына Алиатта. Все надежды на успех лидийский царь связывал со своей великолепной кавалерией, способной решить исход битвы, и египетской пехотой. По свидетельству Ксенофонта, египтяне сражались глубоким строем, «все вооруженные продолговатыми, прикрывающими ноги щитами, длинными копьями, какими они пользуются и поныне, и мечами» (VI, II). В дальнейшем историк еще раз обратит внимание на особенности снаряжения египетских воинов: «Ведь щиты у них столь велики, что воинам из-за них трудно вести бой и даже видеть что-нибудь впереди» (Cyr. VI, IV). Отдаленно, конечно, но такое построение напоминало легендарную «стену щитов». Несмотря на малочисленность своей армии, Крез выступил навстречу врагу. Лидийцы разбили лагерь на обширной равнине около Сард, недалеко от маленького городка Фимбрара. Туда же подошли персы.

Когда Кир узнал, что его противник хочет рискнуть генеральным сражением, то сразу ускорил движение войск. Подойдя к Фимбраре и ознакомившись с условиями местности, Кир стал думать над построением армии. Несмотря на подавляющий численный перевес, к предстоящей битве он готовился очень тщательно, как никогда раньше. Потому что здесь должно было решиться не только владычество персов над Азией, но и судьба самого Кира. Если он потерпит неудачу, то следующей весной Крез дождется союзников и всеми силами обрушится на Мидию и Персию. Кир понимал, что против объединенных сил Лидии, Египта, Вавилона и неведомой Спарты устоять не сможет.

Равнина у Фимбрара была плоской и лишена всякой растительности, поэтому персидский царь действовал исходя из условий местности. По его приказу было сооружено несколько пятиметровых башен на колесах, каждую из которых тащило восемь парных упряжек быков. «Кир полагал, что подобного рода башни, следуя за строем воинов, могли оказать большую поддержку его фаланге и причинить великий вред построению врагов. Он соорудил на верху платформ круговые галереи с зубцами и посадил на каждую башню по двадцать воинов» (Xen. Cyr. VI, I). Оставим на совести Ксенофонта рассуждения о персидской фаланге, пельтастах и т. д. Суть не в этом. По приказу Кира башни должны были поставить за строем пехоты. Стоявшие на башнях лучники могли серьезно осложнить жизнь лидийцам и затруднить их атаку на центр персидских боевых порядков.

Но страх Кира перед лидийской конницей по-прежнему был велик, об этом конкретно прописано у Геродота. И здесь на помощь своему царю пришел мидянин Гарпаг, человек, которому Кир был обязан победой над Астиагом. Умудренный жизненным опытом военачальник посоветовал царю забрать из обоза верблюдов, посадить на них воинов и бросить в бой против лидийской конницы. Кир оценил совет и распорядился посадить на каждого верблюда по два лучника, глубокомысленно заявив соратникам, что «при виде одного такого верблюда не устоит и сотня коней» (Xen. Cyr. VI, II).

Кир решил дать бой от обороны, и этим были продиктованы все его действия. Башни с лучниками в наступление не покатишь. Согласно Геродоту, в первой линии персидский царь поставил воинов на верблюдах, далее расположил пехоту, а остальные войска выстроил в третьей линии. Но в этом случае получается, что в тылу оказалась вся кавалерия и боевые колесницы. А такого не могло быть.

Дело в том, что, несмотря на всю мощь лидийской конницы, Крез никогда бы не стал начинать битву атакой кавалерии на строй вражеской пехоты, за которым стояли башни с лучниками. Учитывая численное превосходство врага, он этим маневром обрекал своих всадников на окружение и последующее уничтожение. Распылять свою конницу по флангам, учитывая малочисленность лидийской армии, тоже не было никакого смысла. Наоборот, всю свою кавалерию Крез должен был стянуть в один кулак. Пока его пехота сковывала боем пехоту противника, лидийская кавалерия должна была сокрушить один из флангов персидской армии, и ударить с тыла по центру позиций Кира. Только в этом случае Крез мог рассчитывать на успех. Но это должен был понимать и Кир.

Поэтому отряд воинов на верблюдах должен был находиться в резерве, чтобы в любой момент парировать удар вражеской кавалерии с фланга. Строй персидской пехоты с боков прикрывали конница и колесницы, они могли сдерживать лидийцев до тех пор, пока на помощь не подоспеют всадники на верблюдах. Тем не менее никто не гарантировал Киру стопроцентного успеха: война состоит из тысячи случайностей и произойти могло все что угодно. Кто его знает, что придумают лидийцы. Последний приказ, который отдал перед сражением Кир, гласил, что, за исключением Креза, в плен никого не брать.

Противники изготовились к битве, которая на несколько веков вперед определит ход мировой истории.

3. Битва при Фимбраре. 546 г. до н. э

Крез объезжал войска перед сражением. Норовистый конь, белый как снег, рвался вперед, но царь твердой рукой сдерживал скакуна. Сын Алиатта проехал мимо боевых колесниц, миновал ряды лидийской пехоты и остановился перед египтянами. Воины Яхмоса, прикрытые прямоугольными щитами в рост человека, стояли плотными шеренгами, длинные копья, словно лес, колыхались над строем. Облаченные в бронзовые шлемы и льняные панцири, египтяне были тем самым ударным кулаком, который должен был проломить центр боевого порядка персов. Но главные свои надежды Крез связывал с тяжелой конницей.