Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 13)

В отличие от Геродота, главное внимание Кир уделяет атаке персидских боевых колесниц и действиям египетского корпуса, хотя и упоминает о воинах на верблюдах. В связи с этим историк сделал очень интересное наблюдение: «Что же касается верблюдов, то они только пугали вражеских коней, однако сидевшие на них воины не могли поражать неприятельских всадников, хотя и сами тоже не терпели от них урона, так как лошади не осмеливались приблизиться к верблюдам. В тех условиях верблюжья конница оказалась полезной, но ни один благородный воин не желал заводить и держать верблюдов для верховой езды, тем более упражняться в ведении боя с них. Таким образом, они вернулись к прежней своей роли и теперь используются только в обозе» (Cyr. VII, I).

Что же касается использования башен с лучниками, то в этом нет ничего невероятного, на их изготовление много времени не требовалось. Соорудив пять боевых платформ, Кир укрепил фронт пехоты и тем самым затруднил прорыв египетского корпуса через центр позиций.

Вот, собственно, и все, что мне хотелось сказать о битве при Фимбраре.

Разбитая лидийская армия бежала по дороге на Сарды. Первым прискакал в город Крез и, пока вокруг столицы не сомкнулось кольцо осады, спешно отправил гонцов за помощью к союзникам. Царь просил их немедленно прибыть к нему на помощь. По мнению Креза, Сарды были неприступны, и он надеялся отсидеться в городе до тех пор, пока не изменится общая стратегическая ситуация. Но судьба распорядилась иначе.

Версии Геродота и Ксенофонта о падении Сард расходятся в частностях, но сходятся в главном – город был взят атакой с той стороны, откуда защитники этого меньше всего ожидали. Согласно Геродоту, это произошло на четырнадцатый день осады. После неудачного приступа персы отступили, и мард по имени Гиреад заметил, как один из лидийских воинов уронил шлем со стены, а затем спустился за ним вниз. Этот участок стены считался неприступным, поскольку находился над отвесной скалой, но, как оказалось, подъем здесь был возможен. На руку сыграла и беспечность лидийцев. Осажденные знали, что с этой стороны можно проникнуть в крепость, однако не выставили на стене охрану. Этим воспользовался Гиреад и первым забрался на городскую стену, а за ним поднялся большой отряд персов.

Несколько иначе излагает события Ксенофонт. Окружив Сарды, персы начали подготовку к штурму и стали сооружать осадную технику. Пока внимание лидийцев было отвлечено, Кир ночью отправил отряд на захват участка стены, возвышавшегося над скалой. В качестве проводника выступал некий перс, раньше бывший рабом одного из лидийских воинов, охранявших крепость и поэтому хорошо знавший подходы к цитадели. Когда персы захватили акрополь, лидийцы покинули главную линию обороны и сдались. На рассвете Кир вступил в город, а Крез укрылся в царском дворце и слал оттуда к Киру гонцов с просьбой о пощаде. Вскоре лидийский царь был схвачен и закован в цепи.

Оригинальную версию взятия столицы Лидии приводит Фронтин: «Персидский царь Кир запер Креза в Сардах. В том месте, где очень крутая гора была совершенно неприступна, он воздвиг у стен мачты, высотою доходившие до вершины горы, поставил на них чучела в персидском вооружении и ночью пододвинул их к горе. Затем он на рассвете подступил к стенам с другой стороны. Когда восходящее солнце осветило чучела, походившие на вооруженных людей, горожане, решив, что город взят с тыла, в беспорядке обратились в бегство и дали врагам победу» (III, VIII, 3). Честно говоря, зная, на какой высокой скале стоял акрополь в Сардах, очень сложно представить, как все это могло выглядеть в реальности. Также непонятно, откуда Кир мог взять в большом количестве такие длинные мачты. Поэтому данное свидетельство оставим на совести Фронтина.

Знаменитая легенда о том, как Кир решил сжечь Креза, а тот был спасен, произнеся три раза имя Солона, является всего лишь красивой и поучительной сказкой. Пересказывать ее не буду, только отмечу, что царь Лидии, с которым встречался Солон, был не Крез, а его отец Алиатт. Крез стал самостоятельно править с 560 года до н. э., а знаменитое путешествие Солона, во время которого он мог посетить Сарды, продолжалось в 593–583 гг. до н. э. Если мудрец с Крезом и говорил, то как с наследником престола, и их разговор носил совсем иной характер. Не тот, о котором рассказывает легенда.

Геродот пишет, что Кир Великий сделал Креза своим советником, а после смерти Кира бывший лидийский царь служил его сыну Камбизу. О том, почему завоеватель так поступил, написал Диодор Сицилийский: «Кир держал Креза подле себя в почете. Он предоставил [Крезу] также [право участвовать] в совете, считая его рассудительным, поскольку [Крез] общался со многими образованными и мудрыми мужами» (IX, 34). Очень интересную информацию о побежденном и победителе приводит Николай Дамасский: «В скором времени Кир сделал Креза своим другом. Отбывая из Сард, он возвратил детей и жен, а самого Креза взял с собой. Некоторые даже говорят, что он предоставил бы ему власть над городом Сардами, если бы не боялся государственного переворота»[21]. Это очень примечательное утверждение. Со стороны Кира мы не наблюдаем никакой идеализации бывшего противника, персидский царь действует по принципу: доверяй, но проверяй.

Окончательно все точки над i расставляет Ктесий Книдский. Бывший личный врач Артаксеркса II сочинил немало басен, но данная информация заслуживает самого пристального внимания. В «Персике» он пишет о том, что Кир отдал во владение Крезу большой и богатый город Барену, расположенный около столицы Мидии Экбатаны. А дальше следует существенное дополнение о том, что гарнизон Барены составляют 5000 кавалеристов и 10 000 пехотинцев. На мой взгляд, здесь речь идет о том, что бывший царь Лидии жил в золотой клетке под надежной охраной. Нужды ни в чем не знал, пользовался почетом и уважением, иногда приглашался на различные мероприятия при персидском дворе, где получал полагающиеся статусу почести. Кир не был настолько наивен, чтобы предоставить бывшему лидийскому царю полную свободу действий. Как закончился жизненный путь Креза, неизвестно.

К интересному выводу приходит Юстин: «Милосердие Кира принесло победителю не меньшую пользу, чем побежденному. Дело в том, что когда стало известно о войне против Креза, со всех концов Греции стали собираться отряды на помощь Крезу, как будто для того, чтобы тушить угрожавший всем пожар. Вот какой любовью пользовался Крез во всех [греческих] городах! И если бы Кир поступил с ним более жестоко, ему пришлось бы вести нелегкую войну с Грецией» (I, 7). Если исходить из этого свидетельства, то получается, что Крез не зря завалил дарами главные святилища Эллады.

Тем временем в Спарту прибыл посланец лидийского царя с просьбой о помощи. Спартанцы начали собирать армию и готовить корабли, но накануне отплытия получили известие о взятии Сард и пленении Креза. Поход в Малую Азию закончился, так и не начавшись.

4. Завоевание Ионической Греции. 545–544 гг. до н. э

Падение Лидийского царства рикошетом ударило по эллинам Малой Азии. Рухнула стена, защищавшая их от внешних вторжений. Устоять в одиночку против персидской мощи в данной ситуации греки не рассчитывали и отправили послов к Киру. Уполномоченные ионийцев и эолийцев заявили царю, что согласны признать зависимость от Персии на тех же условиях, на каких подчинялись Крезу. Однако Кир только посмеялся над таким предложением и рассказал эллинам забавную байку из жизни своего военачальника: «Когда-то [Гарпаг] попросил девушку у ее отца в жены, но тот, не сочтя его поначалу достойным этого брака, пообещал [дочь] более могущественному, а затем, видя, что [Гарпаг] в чести у царя, [предложил] отдать дочь ему. Однако [Гарпаг] ответил, что в жены он ее уже не желает, но согласен взять в наложницы» (Diod. IX, 35). Персидский царь дал понять греческим уполномоченным, что на тех условиях, которые предлагались малоазийским эллинам до разгрома Лидии, мирного соглашения уже быть не может. Геополитическая ситуация полностью изменилась, и теперь правила игры диктовал Кир, которому были нужны не союзники, а подданные. Однако действовал царь очень хитро.

Он неожиданно заключил союз с Милетом на тех условиях, на которых милетяне в свое время заключили союз с Крезом. На первый взгляд, в этом не было ничего удивительного, поскольку Милет не подчинялся лидийскому царю, в отличие от остальных греческих городов эгейского побережья. Подвох заключался в том, что теперь Милет не мог оказать помощь соотечественникам в борьбе с персами. Осознав это, посланцы поспешили обратно.

Не сумев договориться с Киром, эолийцы и ионийцы решили срочно найти себе могучего союзника. Как и царь Крез, они решили обратиться за помощью к спартанцам. Послы ионийских и эолийских городов прибыли в Спарту, где стали убеждать царей и эфоров вступить в войну с персами. Но спартанцы ответили решительным отказом и выпроводили делегацию прочь. Однако затем решили прояснить для себя положение дел и отправили корабль к берегам Малой Азии.

Прибыв в Фокею, спартанцы на месте оценили ситуацию, посовещались и отправили к Киру посла. Спартанец Лакрин прибыл к персидскому двору и дерзко заявил царю, что поскольку граждане Спарты являются сородичами ионийцев и эолийцев, то они запрещают персам захватывать эллинские города эгейского побережья Анатолии. По свидетельству Диодора Сицилийского, Кир был очень удивлен такой наглостью и сказал спартанцу, «что составит мнение об их доблести, когда пошлет кого-нибудь из своих слуг завоевать Элладу» (IX, 36). С тем Лакрина и отпустил. Шел 545 г. до н. э.