Михаил Елисеев – Европейское турне Кирилла Петровича (страница 6)

Они спустились на первый этаж и прошли в небольшую комнатку, назначения которой Кирилл так и не понял. На стенах висели географические карты, расчерченные красными линиями маршрутов «Голиафа», а также схема расположения комнат в самой гондоле. Тут же стоял маленький столик, усевшись за который офицер выудил из верхнего ящика журнал. Развернув его, он стал водить пальцем по странице.

– Вот! Начиная от этой строчки – все пассажиры этого рейса.

– Многовато, – Кирилл закусил нижнюю губу, – А кто из них занимает каюты на третьем этаже?

– Этих поменьше, – офицер указал пальцем на фамилии в конце списка, – так как эти каюты мало кто занимает в виду неудобства.

– Какого неудобства?

Мишель, снисходительно глянув на него, как на глупого ребёнка, указал на схему, висящую на стене, где была показана гондола в разрезе.

– Вот смотрите – первый этаж, самый узкий. Тут в основном подсобные помещения. Пассажиры могут посещать здесь только туалеты, душевые и курительную комнату, а также смотровую галерею. Второй этаж немногим шире – здесь, помимо центрального коридора, только пассажирские каюты, выходящие окнами прямо наружу. И третий этаж – самый широкий. Также коридор и каюты, но здесь, как вы знаете, по краям дополнительно расположены столовая с одной стороны и комната отдыха с другой. Чтобы люди, находящиеся в этих помещениях, не могли заглянуть в окна кают, их сделали длинными и узкими – всего в четыре дюйма шириной. Так как открытый огонь на борту запрещён, то единственным освещением в этих каютах является солнечный свет. Его мало… слабо спасают и зеркала, вмонтированные в рамы окон и висящие на стенах комнат. Попади один лучик внутрь – и отражённый от множества зеркал он способен сносно осветить каюту. Тем не менее, эти места считаются некомфортными. В первую очередь распродаются билеты на нижние каюты, а уже потом, если человеку срочно нужно лететь, и у него нет других вариантов, ему приходится брать билет в верхнюю.

– Не совсем понятны мысли проектировщика, который создавал план третьего этажа, – Кирилл Петрович провёл рукой по волосам, – Было бы логичнее расположить пассажирские каюты по краям, как и на втором этаже, а столовую с комнатой отдыха, которые как раз-таки в тёмное время суток не посещаются, сделать в середине этажа.

Мишель развёл руками:

– Вопросы не ко мне, а к проектировщику. Мы и сами часто задаёмся этим вопросом. Возможно загвоздка в том, что эта модель дирижабля экспериментальная, в частности разработана уникальная технология эвакуации пассажиров в случае взрыва водорода. Поэтому в остальных, более привычных, частях «Голиаф» может иметь небольшие погрешности в конструкции.

– Хорошо! И кто же те счастливчики, кто вчера занял верхние каюты?

– Таких немного. Вот две супружеские пары с маленькими детьми. У одной из них вроде бы родня в Париже – сами они вообще-то русские – а другие празднуют медовый месяц, несмотря на то, что успели уже двоих родить, – усмехнулся мужчина.

– Сколько детям лет?

– Где-то от трёх до пяти.

Кирилл отмёл этих людей. Если папаша-диверсант хлопнул бы дверью так, как это громко было сегодня ночью, то дети наверняка проснулись бы и заплакали… но он в ту ночь не слышал детского плача.

– Ещё кто?

– Есть ещё одна мадемуазель в сопровождении нянечки.

Несравненная Софи! Что же это ваш батенька сэкономил на вашем билете?

– Ещё?

– Вот тут занял место какой-то путешественник – англичанин, – Мишель Бонне стал указывать на фамилии из списка и соответствующие им номера, – В этой каюте – искусствовед, из Британии. Здесь у нас целых два француза – студенты какие-то, а вот тут – французский банкир. И-и-и… – палец прошёлся по листу до самого конца, – Всё! Больше никого.

Офицер захлопнул журнал.

Нет, женщин и супружеские пары однозначно стоит вычеркнуть из списка подозреваемых. Остаются пятеро: искусствовед, банкир, путешественник и два студента (помня слова Дмитрия Ивановича о том, что у преступника может быть сообщник, Кирилл оставил и студентов). Если рассуждать здраво, то кто-то из них сегодня ночью пытался взорвать дирижабль. Но кто? Успеет ли он – Кирилл Петрович – за три с половиной часа выяснить это и сохранить репутацию компании, и спасти пассажиров от возможного второго подрыва?

– Что мы будем делать?

Кирилл повернулся к выходу, бросив через плечо:

– Нам следует побеседовать с пятью людьми.

– С пятью? – удивился француз, – Вы уже смогли сузить круг подозреваемых? Но как?

– Я вам по пути расскажу, – пообещал Кирилл.

Часть 3 – Поиск начинается…

Студенты уже успели посетить уборную и одеться, когда к ним в дверь негромко постучали. Двое молодых людей, которые делили один номер на двоих, недоумённо переглянулись, затем один из них, стоя у зеркала и наводя расчёской последние штрихи, ответил:

– Да-да?

В проёме открытой двери появились двое мужчин – первый носил офицерскую форму, а второго они вроде бы видели среди пассажиров во время отбытия «Голиафа» из Петербурга и чуть позже – в столовой.

– Доброе утро. – Мужчина коротко поклонился, – Осмелимся ненадолго задержать вас перед завтраком. Уверяю вас, что никаких проблем это не вызовет. Я – офицер безопасности Мишель Бонне, а это, – он обернулся к Кириллу, – это человек, который задаст вам пару вопросов.

– А в чём собственно дело? – Вперёд вышел один из студентов.

– Надеюсь не оскорбить вас ни единым словом, месье. – Вперёд вышел Кирилл, – Вы слышали сегодня ночью шум взрыва?

Парни недоумённо переглянулись, словно не решаясь на ответ.

– Да… кажется… где-то в половине первого ночи. Я прав? – спросил первый, блондин, носящий клетчатый пиджак, и с очками на носу.

– Да, ты в меня ещё подушкой кинул и спросил – не моих ли это рук дело, – рассмеялся второй, брюнет, бывший на голову выше своего друга.

– «Прекрасно! Они шутят! – улыбнулся вместе со всеми Кирилл Петрович, – Значит ли это, что они не в курсе причины взрыва? Или хорошо скрывают тревогу?»

– Мне будет гораздо удобнее, если вы назовёте свои имена, – сказал он вслух.

– Андрэ Леруа, – ответил первый француз. Он снял очки и принялся протирать их.

– Жан-Поль Бернард, – второй парень кивнул головой Кириллу, – А что же у нас взорвалось, месье? Не скажете?

– Если бы я только знал…

– Но ведь до Парижа мы долетим? – улыбнулся Андрэ.

– Об этом можете не беспокоиться! – заверил присутствующих офицер безопасности. – Все механизмы «Голиафа» работают исправно.

– Вы ведь студенты? – спросил Кирилл.

– Да, совершенно верно. Учимся на историческом факультете, – ответил Андрэ, снова водрузив очки на нос.

– Вы можете назвать причину поездки в Россию?

– По заданию нашего профессора Фурнье. – Вперёд вышел Жан-Поль, – Профессор крайне увлечён историей Древней Руси и старается привить эту любовь и к своим подопечным. В частности мы искали в Петербургской библиотеке материал по эпохе Золотой Орды.

– Эпоха Золотой Орды? – улыбнулся Кирилл, – Это скорее относится к русскому средневековью, чем к Древней Руси.

– О, прошу прощения.

– Не смущайтесь. Так что, вы нашли то, что искали? – Кирилл хотел заговорить их, дабы они могли где-нибудь сболтнуть лишнего, хотя молодые люди и сами были не прочь поболтать.

– Да, спасибо! Профессор будет доволен. Нам, конечно, пришлось прибегнуть не только к помощи переводчика на русский, но и старославянский. Но оно того стоило.

Кирилл Петрович сцепил руки за спиной.

– Скажите, вы что-нибудь слышали этой ночью ДО взрыва?

Жан-Поль задумался:

– Кажется, кто-то в коридоре хлопал дверьми.

– Хлопал? – переспросил Кирилл, – Много раз?

– Нет-нет! Один раз… но очень сильно, – поправил себя юноша, – А потом, наверное, минуты через две был взрыв.

– А сами вы не выходили ночью в коридор?

– Нет. Нам с другом надо было выспаться, так как почти сразу после того, как завтра сойдём с трапа дирижабля, отправимся к профессору Фурнье и будем работать допоздна.

Кирилл что-то хмыкнул под нос, обдумывая полученную информацию.

– Н-ну что же… спасибо, месье Леруа и месье Бернард, – он поочерёдно наклонил голову к каждому из них, – Если у нас появятся новые вопросы, вы не будете против того, чтобы ответить на них?

– Ну что вы! Конечно, нет! – хором заверили их молодые люди.

Мишель и Кирилл вышли из каюты. Огромное круглое окно с витражом в виде звезды, в разные стороны от которой расходились лучи, было расположено в конце коридора и пропускало достаточно лучей восходящего солнца, чтобы осветить дорогу проснувшимся пассажирам.

– Пойдёмте к следующему… та-ак… кто тут у нас?