Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 48)

— Логично, — удовлетворённо склонил я голову, — Что же. Мне кажется, у меня есть информация о том, кто может знать о местонахождении остатков «порошка».

— Остатков? — брови Диксона взмыли вверх.

— Да. До меня дошёл слушок, что проданное на улицах — лишь часть.

Агент поставил чашку на столик и весь подобрался:

— Сколько же там было всего этой дряни?

— Не знаю, но есть данные, что нераспроданная половина тянет на полмиллиона баксов, и это с очень большой скидкой…

Глена аж «прибило» этой информацией. Он зашевелил губами. Походу, прикидывает, сколько вся эта гадость стоила изначально. Вот-вот. Сиди, агент, прикидывай. Я и сам выпал в осадок, когда посчитал.

Наконец, Диксон взял себя в руки.

— И зачем ВЫ всё это мне рассказываете? Каков ВАШ интерес, мистер Соколов?

— Люди, который торгуют этой дрянью — мешают мне. Мне не нравится «порошок» на улицах. Не нравится — как они ведут бизнес. Не нравится в принципе то, что они делают.

— И что вы хотите предложить?

— А это правильный вопрос, мистер Диксон. Я нашёл человека, который работал на этих людей. И он готов их сдать.

— Кто он?

— Постойте! Попридержите лошадей, Глен. Мне ни к чему мелькать в этом деле. Я просто хочу сделать доброе дело, — развёл я руками.

Агент откинулся в кресле и задумался:

— Ну да, мы с вами сработались в Аунего и…

— Никаких «мы», Глен, — тут же отрезал я, не давая федералу размечтаться, — Человек, на которого я вышел, зовут Льюис Мазеро по прозвищу «Костяшка». Уверен, у полиции найдётся на него много чего интересного. Мазеро для начала согласился дать анонимную наводку. На тех, на кого он сам работал. Они и толкают «порошок».

— Это пшик! Ничто! — развёл руками Диксон.

— Наводку на те места, где может быть оставшаяся партия «товара», Глен. Мазеро в курсе всех подробностей.

Агент замер.

— Да-да, не смотрите так на меня. Можно постараться взять продавцов с поличным.

— А поставщик? Ведь «порошок» украли в порту. И убили всех, кто его завозил в Америку через порт. Частицы «товара» наши эксперты нашли там же на пирсе, — спросил Диксон.

— Это уже не моя головная боль. Такой информацией я не располагаю, — пожал я плечами.

— Я могу пробить операцию!

— Нет, Глен. Всё должен будет сделать ваш босс — Бен Тиглиц. А вы — будете ждать!

— Чего? Что ждать? — недоумённо уставился на меня федерал.

— Когда ваш Бен «провалится», — улыбнулся я.

— Но почему?

— Я думаю, люди, которые стоят за теми, кто продаёт «порошок» — не захотят рисковать. А есть ещё те, у кого отобрали «белую смерть»…

— Поставщик?

— Он самый. Кто-то захочет добраться до боссов Льюиса Мазеро.

— Считаете, что они рискнут напасть на агентов Бюро? — усмехнулся Диксон.

Я не стал разделять его бравурного настроя. Вместо этого лишь сухо перечислил:

— В прошлом месяце в Алабаме — выкрали рецидивиста из фургона по дороге в суд. На прошлой неделе застрелили свидетеля прямо на въезде в изолятор. А… дайте-ка вспомнить. Днём ранее перед этим в Висконсине был убит двойной агент-информатор. Ну, точнее, я так думаю. В газетной заметке было написано, что сотрудник погиб при исполнении. Но вы уж простите меня, Глен, одёжка на фото с убитым, его цацки и машина навевают на мысли, что бо́льшую часть времени бедняга выглядел со-о-о-всем не как агент Бюро. И это только то, что было в газетах. Я не собираюсь говорить, что агенты Бюро некомпетентны. Я лишь хочу сказать, что ресурсы и возможности вашей организации не безграничны. Особенно сейчас, когда в силу вступил Сухой закон и у вас явно прибавилось головной боли.

Я попал в точку, судя по тому, что Глен не стал спорить. Теперь федералы занимались всем подряд в отношении бутлегеров — от мелких штрафов до серьёзных партий. И «блюстителей» Акта Волстеда явно не хватало, учитывая, что к ним постоянно цепляли в подмогу рядовых сотрудников Бюро. Сухой закон ещё не пересёк отметку даже в полгода, а федералы уже испытывают большие проблемы.

— Вы понимаете: к чему я веду, Глен? — спросил я у присмурневшего агента, — Любые неприятности в этом деле скажутся на тех, кто его ведёт. Это раз. И что хуже — ведущие дело могут попасть под удар. Более того, я уверен в том, что неприятности будут. Конечно, люди что могут прийти за боссами Лью «Костяшки» Мазеро — не все до одного какие-нибудь фронтовики. Но вот в налётах, ограблениях и убийствах им нет равных.

— И вы предлагаете мне направить коллег по этой дорожке? — тихо произнёс Глен.

— Мазеро и так собрался выходить на ваших агентов. Так что это неизбежно. Как бы вы ни хотели обратного. И то, что ваш босс точно начнёт рыть в этом направлении — тоже ожидаемо. Другое дело — какую роль в этом всем сможете сыграть конкретно вы⁈

Диксон нахмурился. На его лицо легла тень сомнения.

— Естественно, всё это будет щедро оплачено. А для вас я уверен, скоро откроются новые перспективы. Когда Тиглиц облажается… — подсластил я пилюлю.

— Чего вы хотите, мистер Соколов? Говорите прямо!

— Я хочу знать о каждом шаге Бюро в этой операции. Когда возьмут боссов Лью Мазеро, что будут говорить те, кого арестуют, куда и когда их повезут?

— Зачем вам это?

— Затем же, зачем и вам… Я хочу знать — кто привёз «порошок» в Штаты. Мне нужны имена этих людей…

— Мстить задумали? — усмехнулся агент, — Чувствую, что у вас есть личный мотив. А в таком я не ошибаюсь…

Если честно, я блефовал. Я не думал, что те, кто привёз «порошок» из Макао и кого ограбили Лучано и Лански — проявят себя. Для этого надо летать о-о-очень высоко и знаться с Бюро. Или иметь вот таких вот карманных агентов как я. Мне нужно было разворошить Нью-Йорк совсем по другой причине.

— Пусть так, — сказал я вслух, — В любом случае, напоминаю — держитесь от этого дела подальше. Пусть всем руководит этот Бен Тиглиц.

— Вы так уверены в его провале? — удивился Диксон.

Кажется, несмотря на то, что босс был для него преградой на пути в карьере, Глен ревностно относился к тому, что я говорил про Бюро.

— На все сто, Глен. На все сто процентов. Я знаю тех людей, что могут желать смерти боссам Мазеро или ему самому. Они не остановятся ни перед чем.

— А сам Мазеро? Зачем ему рисковать? Как он с нами свяжется?

— Первоначально будет телефонный звонок с наводкой. А потом он предложит кое-что ещё, насколько я понимаю. И там уже будет очно торговаться. На Мазеро висит много. А денег у него не меньше. С такими суммами можно уехать на другой конец Америки и жить припеваючи. Так что он готов обменять информацию на очищение, другое имя и документы.

Разумеется, ничего подобного я и не планировал. Честно говоря, и звонить-то будет не Мазеро. Этой ночью я снова говорил с ним после «допроса с пристрастием». Лью поведал о трёх возможных местах, где может храниться «порошок». И я ещё раз убедился в том, что его боссы: Лански и Лучано не поведают мне ничего интересного о поставщике. И в том, что Ротштейн точно не знал о том, какие делишки творят за его спиной его же протеже. Чарли и Мейер не скажут мне ничего интересного и по поводу того, кто направил «Пророка» к театру Хадсон в тот злополучный день… Но оба молодых гангстера должны ещё сыграть свою роль в этой партии по моей задумке.

— И мне нужно ещё кое-что конкретно от вас, Глен, — вкрадчиво добавил я.

— Слушаю.

— Мне нужно, чтобы из вашего отдела Бюро «случайно» вышла информация о том, что боссы Мазеро собираются «заговорить» на допросах. Что они якобы обмолвились об этом. Всё это должно пройти так, чтобы никто не мог указать ни на вас, ни на меня. Но я думаю, учитывая ваши навыки — вы справитесь.

Диксон изумлённо уставился на меня:

— Но это означает, что арестованные точно попадут под удар!

— Вы не поняли, Глен? Это НЕИЗБЕЖНО, учитывая то, во что влезли боссы Лью Мазеро. Но вы же хотите кресло начальника отдела Бюро расследований Нью-Йорка…

Когда Диксон ушёл, из соседней комнатки вышел капитан Синицын. Он не издал ни звука, пока мы говорили с агентом Бюро.

— Вы все слышали, Георгий Александрович?

— Да, признаюсь, я в восхищении. Но всё, что вы задумали — довольно непросто. Очень много мест, где план может нарушить случайная нестыковка… — сел напротив меня Капитан.

— В нашем деле трудно представить такие дела по-другому. Большие ставки — большие риски, Георгий Саныч, — устало протянул я.

— Понимаю…

— Если всё пройдёт так, как положено, Массерия окажется бит по всем фронтам. Все его обвинения против нас окажутся надуманными. Получается, войну он начал зря. И неудобства, которые терплю я и Ротштейн, да и, косвенно, остальные члены «сходки в Атлантик-Сити» — тоже его вина. Потому что в Атлантик-Сити собирались «усатые питы», Георгий Саныч! Торрио, Ремус, Наки Джонсон, Ротштейн — они очень тонко все взвешивают. И живут по старым законам. Где за ослушанием идёт неминуемое жёсткое наказание.