Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 38)

Люди зашептались, сбились в кучки. Слышался гул обсуждений. «Устал я… Скоро без денег останемся, если не прекратить всё», «А если они снова придут?», «Шериф Фэллон, говорят, крепкий мужик, своего не уступит…», «Миронов не подведёт, и парни за ним крепкие, вон даже итальянцы не рыпнулись на них ни разу, пока они здесь, а они тоже из этого агентства…», «Хватит! Набастовались!»

И в этот момент из пелены тумана у главных ворот проступили тени. Потом очертания радиаторов, чёрных капотов. Целый караван полицейских фордов. Они медленно, без сирен, подъехали к воротам. Машины встали в ряд перед закрытыми створками. Из первой вышел человек в плаще и шляпе, осмотрелся, поёжился и запахнул полы плаща посильнее — шериф Джон Фэллон.

Полисмены неторопливо вылезали из своих авто. Никто из них не кричал, не стучал дубинками как обычно на разгоне демонстрации. Все просто ждали. Кто-то курил, кто-то даже помахал рукой знакомым лицам в толпе за решётчатыми массивными створками. Служители закона отыгрывали то, что им сказали. Фэллон строго настрого запретил задирать кого-то из бастующих. И включил в специальный отряд и тех, кто раньше работал на участке порта. Полиция должна была продемонстрировать докерам, что они явились сюда исключительно для наведения порядка и ареста зачинщиков.

Напряжение достигло предела. Все смотрели на Миронова. Он стоял на ящике, глядя то на шерифа, то на людей перед собой. Момент истины, когда толпа не может решиться и ждёт одного-единственного решения.

Миронов тяжело, по-медвежьи спрыгнул на разбитый асфальт. И ладонью пришиб бумагу на одиноко стоя́щий ящик.

— Слово за вами. Будут ли выбраны бригадиры, которые войдут в управление нового профсоюза докеров и подпишут соглашение с мистером Кеннеди?

К нему потянулись люди. Учитывая, что новые бригадиры и так уже явно «наметились» в ходе последних дней стачки, пока Миронов активно уговаривал докеров — всё дело заняло меньше часа. Юристы Кеннеди, что от греха подальше расположились в здании управления портом под охраной людей Павла Ивановича — заверили профсоюзное соглашение, зафиксировав в нём тех, кто представлял теперь сообщество докеров порта Нью-Йорк. А выборные, в свою очередь, ударили по рукам с Джозефом Кеннеди. Договор со стивидорами был обновлён.

После этого Миронов пожал руки бригадирам. И… пошёл к воротам. Не один. С ним двинулись двое его ближайших помощников. Потом с десяток старых, уважаемых работяг и новых бригадных начальников. Затем ещё двадцать… тридцать человек. Они шли неторопливо, переговариваясь между собой. И вся эта людская масса уже не кричала и не угрожала тем, кто был по ту сторону ограды порта.

Со скрипом и лязгом, подхваченные десятком рук, тяжёлые железные створки главных ворот начали расходиться. Они медленно открыли здоровенную проездную, ведущую в сердце порта. Полисмены, не торопясь, погрузились в свои авто. Первая полицейская машина тронулась и плавно въехала внутрь. За ней вторая, третья… Люди перед «трибуной» принялись расходиться в стороны. Казалось, «фордики» полиции заползают в пасть гигантского зверя, уставшего от бурной стачечной недели.

Фэллон вышел из машины, поздоровался с Мироновым:

— Ну что? Есть информация от докеров? — коротко бросил шериф.

— Склад № 5, угольный пирс. Там итальянцы. Карло Беллини и его подпевалы, — ответил Миронов.

Полицейские высыпали из машин. На эту операцию отобрали крепких, серьёзных парней из отдельного резерва, многие из которых имели фронтовой опыт. Они строились в шеренги, проверяли кольты и толстые чёрные новые дубинки для разгонов стачек. Никакого дерева, которым периодически охаживали бузотёров в кабаках.

— Слушай сюда! — крикнул капитан О’Мэлли, краснолицый ирландец с громовым голосом, — Цель — зачинщики. Остальных докеров не трогать, если не лезут. Но с теми, на кого укажу — не церемониться. Первое и второе отделение — за мной на пирс № 5. Третье — прочесать ангары с первого по десятый. Остальные, кто в отдельной команде с Элом — выдвигаются в сторону южных ворот навстречу четвёртому отделению. Живо! Эл, не упустите там никого!

Полисмены двинулись внутрь порта, дробный стук ботинок гулко разносился вокруг. Докеры расступались, образуя живой коридор. В их глазах читалось любопытство и настороженность.

На угольном пирсе уже было неспокойно. Итальянцы Карло Беллини, человек двадцать пять — тридцать, понимали, что их игра подходит к концу. Они соорудили баррикаду из пустых бочек из-под смазки, перевёрнутых вагонеток и ржавых листов железа. Беллини размахивал револьвером.

Опрометчиво, учитывая — как далеко всё зашло, но, видимо, бригадир итальянцев и некоторые его подчинённые так старательно пахали на Анастазию, что на попятную идти было поздно. Для них это была последняя попытка отвоевать порт и переломить события в свою сторону. Полиция уже приходила сюда. Даже пыталась разгонять стачку. Но всё было безрезультатно.

— Не подходите, свиньи! — орал Карло, и его голос срывался на визг, — Это наша земля! Уходите, пока целы!

Капитан О’Мэлли не стал тратить время на переговоры. Сначала надо было организовать своих людей. Он громко скомандовал:

— Первое отделение в линию. Второе — позади. Построились!

Капитан не мудрствовал, на ходу строя своё «воинство» в классический «риот лайн». Пока что полиция не имела даже щитов, а при разгоне в двадцатых годах особо упорных забастовщиков в ход шли даже кастеты и биты. Цепь полиции, как правило, просто пёрла на зачинщиков в лобовую.

— Нас больше! — орали забастовщики, — Валите отсюда, пока целы!

О’Мэлли криво усмехнулся и обернулся к двум подручным, которые не пошли в цепь:

— Ну-ка, парни, угостите их «новеньким»!

Оба полисмена размахнулись и метнули каждый по медной сфере. Снаряды описали дугу и ударились о бетонные шершавые плиты. Мелкодисперсная белая взвесь «брызнула» в стороны. Следом пошли ещё две самодельные гранаты со слезоточивым газом. И ещё[1].

Послышались крики, ругань на итальянском. Докеры брызнули в сторону.

— Куда? — заорал было на них Карло, но тут же закашлялся.

— Не лезть! Не лезть вперёд! Хватайте вот этих! — крикнул капитан и указал дубинкой на трёх забастовщиков, вынырнувших из белого облака.

Их тут же «приняли», охаживая дубинками по ногам. Несколько полицейских тут же утащили докеров за шиворот, за ноги, за куртки и принялись вязать позади своих рядов.

Итальянцы мгновенно потеряли своё численное превосходство. Часть людей побежала в сторону от пирса. Прямо к ангарам, где уже вовсю сновали люди в форме.

Несколько смельчаков ринулись вперёд с рёвом, пытаясь снести полицейскую стену. Кто-то, скорее всего, Карло, выстрелил наугад, пуля зазвенела, ударившись в железную ферму над головой.

— В атаку! — рявкнул О’Мэлли, побагровев от злости.

Первая цепь полицейских, пригнувшись, ринулась с места. По подбежавшим и кашляющим докерам методично заработали дубинки. Вторая цепь оттаскивала поваленных забастовщиков и тут же «пеленала» под прикрытием отступающей от клубов «дыма» первой линии. Итальянцы, давящиеся газом, пытались сопротивляться, но паника уже делала своё дело.

Люди О’Мэлли короткими бросками вперёд выдёргивали по несколько человек, не подходя близко к слезоточивой взвеси, уже расходящейся по пирсу, и тут же отступали. Некоторые из них тоже начали кашлять.

Первого итальянца, кто добрался до законников и попытался замахнуться обрезком трубы — тут же ударили дубинкой по руке. Раздался хруст, обрезок упал с дробным стуком на бетонные плиты. Второй полицейский тут же присел и с замахом сбоку впечатал дубинку под колено докеру. Тот упал, и новая дубинка опустилась на его плечо.

— Джо, левый фланг! — крикнул О’Мэлли

— Вижу! — рявкнул в ответ здоровяк в форме, и с напарником принялись охаживать напирающих итальянцев.

Капитан ревел во всю мощь голосовых связок:

— Все ворота заблокированы! Вам не укрыться! Сдавайтесь!

Сопротивление развалилось. Беллини, поняв, что всё кончено, попытался сбежать по шатким доскам, ведущим от пирса к затонувшей пару месяцев назад барже. Он поскользнулся, и в этот момент его нагнал Джо. Удар дубиной по колену был точным и беспощадным. Карло Беллини с воем рухнул на пирс, выронив револьвер. Двое полицейских набросились на него, и «отработали» дубинками от души.

— Что, стрелять надумал? Ну сейчас мы тебе…

Карло с разбитым лицом скрутили, надели наручники и поволокли прочь. Остальные его люди, щурясь от слезоточки, покорно поднимали руки. Их обыскивали, ставили на колени лицом к ржавому борту старого сухогруза.

— Ооо! Поглядите — что тут у нас! — вдруг раздался голос одного из полисменов.

О’Мэлли подошёл к скрученному «пленнику», лежащему на земле. Он отличался от докеров. Красивое тонкое пальто из хорошего сукна, костюм. Весьма недешёвый хронометр с золотой крышкой. Один из полисменов быстро выворачивал карманы бандита. Нож, пистолет, смятая пачка наличности, небольшой нож из ботинка.

— Ох, какие у нас красивые ручки-то! — с издёвкой произнёс законник, обыскивая арестованного.

— Белоручка! — хмыкнул здоровенный, как медведь патрульный, перевернув ладони гангстера.

В том, что «пленник» не являлся докером — не могло быть и сомнений. Ни мозолей, ни порезов, ни грубой кожи. Этот человек явно гнушался физического труда. И одет был совсем не как работяги из порта.