Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 37)

Пожар удаётся потушить, Соколов направляет людей в Портленд для устранения Рафиноли. В стане Массерии удаётся завербовать шпиона за деньги. Становится известна дата похорон Чиро «Артишока» Террановы и Алексей придумывает способ ударить по Массерии, который выберется на них.

ГГ проводит переговоры «Сенатор Уодсуорт — прокурор Саленс — шериф Фэллон — Джозеф Кеннеди» по вопросу решения проблемы со стачкой в Нью-Йоркском порту. Саленс одобряет полицейскую операцию. Соколов готовится завести своих людей в порт, освободить заблокированные сухогрузы «тонгов» и вмести с Кеннеди подмять порт под себя.

В день похорон Чиро Террановы 13 мая, когда мимо проезжает кортеж Массерии «соколовцы» взрывают грузовик напротив кладбища, используя дистанционный подрыв с помощью радиостанции. Массерия заранее пересаживается в другую машину.

13 мая 1920 года, 09:00. Порт Нью-Йорка, Восточный Ривер.

Туман над водой плотным, непроглядным молоком впитывал все звуки и краски. Он лип к лицу холодной влагой, скрывал концы причалов, превращал могучие очертания грузовых судов в размытые серые призраки.

Обычно в это время порт ревел, как гигантский левиафан: грохот кранов, визг лебёдок, многоголосый мат на десятке языков, гудки пароходов. Сейчас здесь стояла мёртвая, гнетущая тишина. Тишина, нарушаемая лишь нахальным криком чаек да редкими, приглушёнными голосами. Забастовка превратилась в упрямое и угрюмое стояние, отдающее безысходностью.

На площадке у главных ворот, перед фасадом из почерневшего от копоти кирпича, собралась толпа. Живая бурлящая масса из полутысячи докеров. Они стояли, сбившись в кучки, кутаясь в поношенные куртки и брезентовые плащи. Их лица, испещрённые глубокими морщинами, выдавали усталость. Красные от бессонницы глаза, сгорбленные спины. Все устали: долгое стояние без заработка, страх, что к тебе домой постучатся ночью парни с итальянским акцентом и в дорогих костюмах.

Люди устали бояться воротил Альберто Анастазии. А когда они устают бояться — в них копится раздражение, которое перерастает в отчаянную злобу.

На большом длинном ящике из-под апельсинов, служившем трибуной, стояли двое. Первый — Павел Иванович Миронов, высокий, подтянутый глава профсоюза «ASDS Radio». Рядом с ним, словно яркая бабочка на фоне серого моря засаленных кепок, — молодой человек в круглых очках и безупречном твидовом костюме, с гладко зачёсанными волосами и кожаным портфелем. Мистер Кеннеди, с недавних пор представитель консорциума судовладельцев Бостона.

Миронову уже не нужно было кричать, чтобы его услышали дальние ряды. За несколько дней в порту к нему начали прислушиваться, и теперь, когда профсоюзный лидер начинал свою речь — все мгновенно смолкали. В этом человеке была какая-то внутренняя сила.

Для докеров Павел был одновременно и свой, и чужой. Как будто на ступеньку выше. Он мгновенно вникал в нюансы работы, и люди это видели. Но при этом его чистая речь, волевое лицо, жесты — заставляли докеров с уважением слушать оратора. «Умник», «Ученый, но свой», «Голова» — примерно такие клички за спиной Миронова использовали работяги с пирсов. Получивший на родине прекрасное образование бывший офицер спокойно говорил на английском. С выходцами из Канады он переходил на французский. С поляками беседовал на их языке, неплохо подтянутом ещё на службе.

Алексей Соколов знал — кого ставил на должность «профсоюзника».

— Друзья! — продолжал Миронов, — Неделю! Неделю вы стояли здесь не за свои интересы. Вам сказали о том, что забастовка нужна только для того, чтобы защитить ваши права. Но почему же пока что вы только теряете заработок, а администрация порта даже не собирается с вами договариваться? Это повод задуматься! Ваши бригадиры — в больницах! Все переговоры зашли в тупик. Почему? Потому что те, кто всё это начал — и не собирались бороться за простого рабочего! Им важно, чтобы забастовка продолжалась!

— Верно, Павел! — раздался голос из толпы, — Неделю уже стоим, а толку⁈

— А что получили? — Миронов ударил кулаком в ладонь, — Получили кровь и страх! Четыре бригадира — на больничной койке! Итальянцы — получают деньги непонятно за что…

— А некоторые ещё и к жёнам умудряются бегать, пока мы здесь дрыхнем на ящиках и на полу, да перебиваемся дерьмовой едой! — закричал кто-то из бастующих.

— Вы знаете — что случилось с несогласными, кто не принял новых бригадиров и ушёл по домам! — указал на толпу Павел.

— Знаем! — загомонило человеческое море.

— Три дня назад Мрозека с третьего причала ночью до полусмерти избили! — выкрикнул кто-то.

— МакФинли дом спалили! — злобно проорал рослый докер.

— Пока он лежал в больнице! — вторил ему.

— Сволочи! Ублюдки!

Миронов обернулся вполоборота и вытянул руку в сторону невидимых в тумане доков:

— Вашей шкурой прикрылись другие! Торгаши и бандиты! Для них порт — лакомый кусок, а вы — расходный материал! Вы хотели честной платы, а получили войну всех против всех! В чём виноваты те, кто ушёл со стачки? В том, что они хотели работать дальше и кормить своих детей? За что с ними так поступили? Потому что «предали» наше общество? А кто их судил?

— Беллини! Карло Беллини!

— И его ублюдки-прихвостни!

— Анастазия! Он над Карло стоит! — вдруг раздался мощный бас, — Что он прикажет, то Карло и делает!

— Тихо ты! Жить надоело совсем! — испуганно одёрнул смельчака кто-то в толпе.

— Да пошёл он! — не прекращал вещать здоровяк в замызганной куртке с пудовыми кулаками, — Этот поганец начал всё это через своих шестёрок среди итальянцев.

Ропот, будто гудение пчелиного роя, прошёл по толпе. Кто-то мрачно кивал, кто-то опускал голову.

— Друзья! — поднял руку Миронов, — Я не хочу, чтобы в порту было место распрям. И вы не хотите! Вам и дальше работать с итальянцами! Сейчас среди вас они стоят тоже. Не все пошли за Карло. А остальных запугали. Истинное зло — Альберто Анастазия и его подручные. А Карло предал вас…

Группки итальянцев, поначалу державшиеся наособицу — приободрились. Когда они шли сюда — это уже было смелостью. Ибо они ставили на кон всё. Но сейчас толпа явно смотрела на них с сожалением и без злобы. Кто-то даже похлопывал по плечам и ободрял.

— Рядом со мной стоит мистер Кеннеди, — вещал Миронов, — Его предложения вы слышали. Руководство порта не справилось, но у нас есть шанс улучшить условия работы и прижать тех, кто вами понукал! И построить крепкий профсоюз! Такой же, как и на моей родной фабрике «ASDS Radio»!

— А разнорабочие там вам не требуются? — поинтересовался кто-то, и толпа засмеялась.

— Ты что, Бен, решил бригаду бросить? — раздались подколки.

— Как же так, Бен?

— Да больно хорошие у них там условия и деньги… — ухмыльнулся докер, спрашивавший про работу.

Миронов улыбнулся и кивнул:

— Обсудим… Но это всё потом. Сейчас вам… Повторюсь, ВАМ — надо решить судьбу порта!

Некоторые мужики в толпе даже приосанились, а профсоюзный лидер продолжал:

— Мистер Кеннеди, здесь есть новые люди. Огласите кратко — что вы предлагаете?

Миронов шагнул в сторону, давая слово Джозефу. Тот выдвинулся вперёд и неожиданно потянул за галстук, ослабляя его. Кеннеди отставил портфель, снял шляпу и повесил её на крюк крана, уже неделю болтающийся без работы. Бизнесмен засунул руки в карманы и даже как-то перестал походить на денди с Уолл-Стрит:

— Парни! — начал он, — Компании, которые я представляю, принимают ваши основные требования. Новый контракт готов к подписанию. Повышение заработной платы на десять процентов в течение полугода. Девятичасовой рабочий день. Пока так… Страховой фонд при травмах. Всё ЭТО мы гарантируем. Но порт должен работать. И начать работать сегодня же. Чтобы заказчики видели, что проблема решена. Для этого властям необходимо восстановить здесь порядок. Шериф Фэллон — ждёт за этими воротами. И он гарантирует безопасность всех, кто готов вернуться к труду. Мы просим вас: откройте ворота. Позвольте полиции выполнить свою работу.

Толпа взорвалась вопросами. Все же некоторые голоса звучали пока недоверчиво.

— Слова! Одни слова! — крикнул высокий ирландец, — А что если вы про всё забудете, как только мы погрузим первый пароход?

— Контракт будет подписан до того, как заработает первая лебёдка, — тут же парировал Кеннеди, — Сегодня. До того, как полиция зайдёт в порт. Здесь и сейчас. Вы сами выберете комиссию из бригадиров для надзора, которые поставят свои подписи. А мистер Миронов будет свидетелем и проследит, чтобы всё было честь по чести!

— А эти… «гости»? — спросил пожилой немец, тыча пальцем куда-то в туман, в сторону складов, — Анастазия и его громилы. Они не исчезнут просто так! И вернутся!

— Они не вернутся, — в разговор снова вступил Миронов, и в его голосе зазвучала железная уверенность, — Потому что все, кто с ним связаны — больше здесь не появятся. Охранное агентство моего завода станет опорой для вас, мистера Кеннеди и нового руководства порта. Так что, если они придут снова…

Павел не договорил, но все всё поняли. В его взгляде читалось то, что не решился бы сказать вслух Кеннеди. Профсоюзный лидер поднял над головой бумагу:

— Здесь соглашение между стивидорскими компаниями, которые представляет мистер Кеннеди, и мистером Соколовым — владельцем охранного агентства компании «Соколов и Ко». Если вы принимаете предложения мистера Кеннеди, то вас и эти пирсы пока вы работаете — будут охранять парни из «Соколов и Ко». И поверьте… я знаю, что это за люди. Они выпнут бандитов Анастазии отсюда за час. Даю слово!