Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 24)
Миронов задумался, оценивая:
— Это тонкая работа. Если итальянцы узна́ют, что мы лезем в их дела…
— Они уже полезли в наши, — холодно отрезал я, — Но я дам своих людей в помощь. С Анастазией в контакт ни в коем случае не вступать. Тем более, при полиции они не будут устраивать с вами разборок прямо в порту на пирсах. Будьте осторожны. Нужно «подогреть» интерес докеров к тому, чтобы закончить стачку, пока в порт не прибудут представители новой компании…
— Новой компании? — удивлённо переспросил Павел.
Вот и пришёл черёд вступить в игру моим новым компаньонам. Но только на внешнем, «экономическом» фронте. И с утра я уговорил этих партнёров на весьма прибыльное дело…
— Да. Сюда приедут люди из Бостона. Тамошний порт завязан с поставками от семьи Кеннеди. Они занимаются… Тем же, чем и мы в Вирджинии, Атлантик-Сити и Портленде. Вы и сами все знаете… Я познакомлю вас с ними лично, Пал Иванович. Они предложат докерам хорошую систему оплаты труда. Гораздо лучше, чем та, что сейчас есть в порту. А с руководством порта договорится сенатор.
— Уодсуорт?
— Да, он тоже заинтересован в том, чтобы стачка закончилась. Тогда он запишет это в актив себе и республиканцам штата.
Павел медленно кивнул. Он всё понял:
— Вы хотите перевести часть порта под своё фактическое управление? — догадался он.
Я улыбнулся:
— Вы проницательны! Как говорится: не быть бы счастью, да несчастье помогло… Для нас это шанс не просто помочь партнёрам из Чайна-Тауна, но и закрепиться в порту.
— А как же мистер Ротштейн? — понизил голос Миронов.
Раньше, когда он занимался поставками алкоголя ещё до постройки радиозавода, то прекрасно понимал расстановку сил в Нью-Йорке. И теперь спрашивал отнюдь не из праздного любопытства.
Я ответил:
— Арнольда Ротштейна интересуют бесперебойные поставки. Мы им мешать не станем. Кеннеди только возьмут долю с официального бизнеса по разгрузкам. Их собственный алкоголь будет по-прежнему идти через Бостон.
— Хорошо. Я приложу все усилия. Попробую найти контакт с докерами. Но нужны гарантии. Если мы обещаем защиту, мы должны быть способны её реально предоставить. А итальянцы не станут церемониться, если поймут, что у них забирают контроль. Они могут запугать и новых лидеров докеров…
— Гарантии будут, — сказал я твёрдо, — Вы обеспечиваете «мягкую силу», Павел Иванович. А «твёрдую» я обеспечу сам. Действуйте. Как только докеры договорятся с компанией Кеннеди, эта компания сразу заключит договор об охране со мной. Уодсуорт тем временем повлияет на портовое управление. Суда перегонят на другие пирсы. Туда, где стоят суда для Ротштейна. А на этих пирсах уже будет стоять наша вооружённая охрана. Всех недовольных мы оттуда прогоним. А точнее, не пустим. Раз полиция не решается на это… Пусть итальянцы бастуют, где им угодно, но только не там, где разгружаются суда наших партнёров. Думаю, после этого они и сами не захотят продолжать стачку. Анастазия для них страшен, но перспектива сидеть без зарплаты и возможности накормить семью — тоже не сахар.
Я ещё поговорил с Мироновым о нюансах предстоящего дела, и когда мы распрощались, ко мне подошёл Синицын. Капитан улыбался впервые за несколько дней.
— Алексей Иванович, там к вам гости. Ждут за кулисами.
Я внутренне подивился хитрому и довольному лицу Капитана, но пошёл вслед за ним. Прошёл по коридору и оказался за сценой главного зала. Там разговаривали человек десять. Широкие, немного не по размеру костюмы, котелки на головах. Длинные чёрные как смоль волосы, спадающие на плечи.
— Мато! — улыбнулся я.
Его крепкую фигуру и голос я узнал сразу. Индеец-мохок обернулся и пожал протянутую руку:
— Мистер Соколов! Рад видеть.
— Какими судьбами?
Мой компаньон по делу в Аунего, тот, кто первым принёс весть о том, что мохоки готовы сотрудничать со мной в борьбе против Пророка, тихо поинтересовался:
— Слышал, что для вас наступило весьма непростое время?
— Да, Нью-Йорк становится тесным, — признался я.
— Я попросил вождя Гайавату отпустить нас в Нью-Йорк. Здесь со мной те люди, которые были в атаке на Аунего. Они все видели вас и знают — что вы сделали для нашей резервации. А ещё они умеют молчать, — серьёзно проговорил Мато, — Так что знайте, у вас есть союзники. И в резервации вас всегда ждут.
Это была одна из немногих хороших новостей за последнее время. И я действительно был рад видеть мохоков. Опытные бойцы сейчас нужны были как никогда.
— И насколько вы готовы поучаствовать в моих… делах? — тихо поинтересовался я.
— Эти люди готовы на многое.
Я пристально посмотрел на молчаливую группу мохоков за спиной индейца. А Мато добавил:
— Нельзя допустить, чтобы «человек с тотемом медведя» проиграл.
Кажется, в первую нашу встречу он назвал меня именно этим прозвищем…
Поздний вечер. Портленд, штат Мэн.
Прохладный бриз, чистый и свежий, дул со стороны Атлантики. С ним смешивались запахи хвои, водорослей, вынесенных волнами на влажный гранит набережных, и далёкого, едва уловимого дыма из труб пароходов, стоя́щих в глубокой, защищённой гавани Каско-Бэй.
Небольшие улочки, вымощенными булыжником, солидные дома, покрашенные в белый и красный цвета. Здесь не чувствовалась бешеная энергия мегаполиса как в Нью-Йорке. В Портленде всегда царил спокойный ритм провинциального большого порта. Здесь жило много потомков переселенцев из Англии и Франции и всё ещё господствовала западноевропейская архитектура.
На одной из таких узких улиц, недалеко от старых доков, расположилось небольшое кафе. Заведение скромное, но с претензией на изысканность. На стёклах витрины золотыми буквами было выведено «Café du Port», внутри пахло жареным луком, кофе и воском для мебели. Столы покрыты белыми скатертями, на стенах — картины с видами парусников в бурю. В этот час посетителей было немного: пара торговых агентов, обсуждавших цены на пиломатериалы, и Соломон Михайлович. Он сидел один у окна с видом на темнеющий залив. Противоположный дом был последним на первой береговой линии, и сбоку от него открывался хороший вид.
Соломону здесь нравилось. Каждый раз, когда старый аптекарь приезжал в Портленд для того, чтобы встретить новые сухогрузы из Европы, он подумывал перебраться сюда из Большого Яблока. Он много поработал для того, чтобы гигантские партии виски и вина для Алексея Соколова — прибывали сюда в срок из Европы. Соломон настраивал и логистику. Сотня грузовиков разбегалась по разным дорогам, как муравьи. Они тянули ящики с запретным товаром по просёлкам, грунтовкам, шоссе и магистралям. До Чикаго, до Великих озёр, до штата Нью-Йорк.
Алексей не «светил» старика нигде, стараясь оставить его в тени, и Соломон был благодарен за это Соколову. Особенно в это неспокойное время… Тем не менее в углу, неподалёку от аптекаря расположились два его телохранителя из охранного агентства «Соколова». Ещё один дежурил на улице у входа. Четвёртый сидел в машине напротив кафе.
Соломон Михайлович ужинал неторопливо. Перед ним стояла тарелка с тушёной треской в сливочном соусе, паштеты, лёгкий салат из морепродуктов и бокал красного калифорнийского вина. Аптекарь ел маленькими кусочкам, поглядывая в окно, где на рейде покачивались огни нескольких судов.
Всё шло по плану. Через два дня из Сен-Мало должна была прийти шхуна «Мария-Луиза» с грузом бочонков, маркированных как «оливковое масло премиум». Начальник местной береговой охраны Грейс МакКой строго соблюдал свои договорённости с Соколовым. Небольшие суда охраны уже получили новую карту патрулирования со «слепыми» точками. А «Мария-Луиза» — маршрут, по которому она пристанет в небольшом пригороде в окрестностях Портленда.
Соломон лишь ждал подтверждения. В порт ехать не хотелось — там неожиданно началась стачка, которая не утихала уж вторые сутки. И аптекарь не имел ни малейшего желания быть там, где уже несколько раз за сегодня произошли драки. Кареты скорой помощи вывезли десяток докеров с травмами, а столкновения все не затихали. Грейс МакКой был в ярости, ведь подобное нарушало привычную работу порта. Так что вместо аптекаря в порту были два «соколовца», наблюдающих со стороны за происходящим.
Поэтому Соломон Михайлович был прекрасно осведомлен и в том, что на пристани ошиваются люди Винченцо Рафиноли. Того итальянца, которого они с Алексеем Ивановичем видели ещё в первое посещение Портленда. Мелкий мафиози хотел договориться с начальником береговой охраны о проходе собственных судов с алкоголем. Но Грейс был непреклонен. Это была его «делянка», и он не собирался никого на неё пускать.
Именно поэтому Соколов и вёл переговоры с семейством Кеннеди. Собственные зафрахтованные сухогрузы скоро пойдут в Бостон, а разгружаться будут через Кеннеди. Три точки поставок на карте: Портленд, Бостон и, уже традиционно, Атлантик-Сити. Нью-Йорк и Ротштейн не в счёт — Арнольд просит большую комиссию. Старый аптекарь думал, что вскоре его молодой босс совсем откажется от товара, что идёт через «Мозга».
А вот Рафиноли зачем-то попросил встречи с Соломоном. Похоже, итальянец не бросил попыток найти подход к упрямому «береговику» и хотел договориться через его русских компаньонов.
Дверь кафе открылась с мягким звонком колокольчика. Винченцо вошёл, машинально оглаживая чёрные набриолиненные волосы. Он был одет в дорогой, но кричащий костюм, слишком яркий для Портленда. Лицо итальянца было нервным, глаза постоянно бегали по сторонам. Он снял шляпу и заметил Соломона.