Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 22)
Но наверху у дверей стоял четвёртый налётчик с «БАРом». Он дал короткую очередь по коридорчику. Штукатурка и побелка посыпались белым дождём. Люди повалились ничком, уткнувшись лицами в ступеньки. Кто-то стонал от боли. Двое мафиози вышли из подвальной комнаты и принялись методично добивать раненых, пока их подельник наверху ещё парой очередей положил всех посетителей и парикмахеров…
Фрэнки перешагнул через тело «Биг Сэма», толкнул его ногой в сторону и начал сгребать всё в чёрный холщовый мешок: пачки долларов и размен из ящика, мешочки с монетами.
— Всё, уносим ноги, — скомандовал он, набив мешок под завязку.
В этот момент застонал «Биг Сэм». Он медленно разлепил глаза и уставился на бандитов. Рука его поднялась с пола и снова рухнула обратно.
— Живучий! — удивился Фрэнки.
Он встал прямо над раненым и направил ему в лицо «Итаку»:
— Привет от Голландца Шульца! Гарлем теперь будет нашим!
Выстрел разнёс голову сборщика.
«Социальный клуб» над прачечной «Белое облако», 135 улица, Гарлем.
В очередном месте подачи ставок на «числа» царила совсем иная атмосфера. Это был не подпольный притон, а весьма благообразный салон. Сборщицей была «тётя Эстер», пожилая, уважаемая женщина с седыми волосами, уложенными в тугой пучок, и в очках с золотой оправой. Её квартирка часто служила местом притяжения и для соседей.
Приём денег на лотерею здесь сочетался с чаепитием и сплетнями. Тётя Эстер знала всех, и все доверяли ей. «Социальные клубы» в своём подавляющем большинстве были неофициальными местами, где собирались проводить время по интересам. И отличным прикрытием, которое не привлекало внимание полиции.
Охранял квартиру внук Эстер, восемнадцатилетний Джимми, стройный, мечтательный парень, одержимый саксофоном и носивший в кармане складной нож больше для самоуспокоения. Он сидел в углу, наигрывая что-то тихое на губной гармошке, пока бабушка принимала ставки, аккуратно записывая в тетрадь в клеточку: «Миссис Джексон — 214 — 50 центов», «Мистер Джонс — 777 — 1 доллар».
Дом славился спокойствием, а Эстер была одной из тех, кто когда-то помог и приютил только что перебравшуюся в Гарлем Стефани Сент-Клер. Поэтому все жители улицы прекрасно знали о том, что шуметь под окнами дома после шести уже нельзя.
Иначе придут двое громил, дежурившие у подъезда, и объяснят незадачливым нарушителям — что к чему.
Но сейчас оба амбала лежали на земле с клинками в груди…
Дверь в квартиру Эстер выломали с одного удара. Ворвавшиеся не стали ни в чём разбираться. Увидев старуху за столом, уставленном баночками с мелочью, и испуганного, вскочившего парня, они открыли огонь без предупреждения и лишних разговоров.
Пули из револьверов разбили чайный сервиз на подносе, сшибли с ног Джимми, который даже не успел достать нож. Тётя Эстер вскрикнула, инстинктивно пытаясь закрыться тетрадью, но пуля ударила ей в плечо. Пожилая женщина упала на пол.
Один из бандитов, самый нервный, увидев движение за ширмой, разрядил туда весь барабан. Убитый за занавеской попытался схватиться за ткань, сорвал её и упал прямо на пороге в другую комнату.
Это оказался Уолтер — старый сосед, ветеран войны. Каждый день Уолтер приходил поставить десять центов на номер своей роты, где он когда-то служил — 116. Он верил, что заветные три цифры рано или поздно принесут удачу. Пули нашли ветерана, оборвав жизнь несчастного навсегда.
Деньги, мелочь из баночек, даже медный колокольчик со стола — всё было сметено в мешок за считаные секунды. Некоторые гангстеры Шульца, видимо, набрались прижимистости у своего босса-скряги. Уходя, главарь налётчиков, хмурый тип в кепке, пнул тело Джимми, что ещё хрипел, пытаясь подняться.
— Ублюдки, — прошептал парень и получил ещё одну пулю…
Закусочная «Soul Food Heaven», 142 улица, Гарлем.
Охранники из числа людей Стефани Сент-Клер были вооружены карабинами «Винчестер» и пистолетами. Они дежурили в небольшом помещении, выходившим в основной зал.
Один из главных «перевалочных» пунктов лотереи находился прямо в подсобном помещении за кухней в глубине закусочной. Деньги хранились в тяжеленном металлическом ящике из-под инструментов. Каждую ночь его перевозили к «Мадам», куда стекалась и остальная масса вечнозелёных. Рядом с ящиком в подсобке всегда находился счетовод с телохранителем.
Когда в закусочную ввалились пятеро людей Шульца, охранники сразу поняли, что это явно не те, кто хочет попытать удачу в лотерею или забрать выигрыш. Один из парней Стефани, сидевший у окна, резко вскочил и выхватил «Кольт», но было поздно.
Первые выстрелы заглушили музыку из граммофона. Окно закусочной разлетелось вдребезги, осыпав стеклом тротуар. Посетители в ужасе попадали под столы, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.
Один из охранников, раненный в живот первой же очередью из «БАРа», упал за прилавок, пачкая фартук стоя́щего рядом повара кровью. Другой, стреляя из-за притолоки двери на кухню, всё же зацепил одного из нападавших — пуля угодила в ногу.
Налётчик рухнул и с дикими проклятиями принялся кататься по полу, зажимая рану. Его товарищи, осыпав проход на кухню градом свинца, мгновенно «загнали» стрелявшего в соседний коридорчик. Третий охранник попытался пробежать через кухню и укрыться за поворотом к чёрному ходу, но был срезан очередью в спину и упал на пол, обрушив на себя котёл с кипящим рагу.
В горячке перестрелки пули летели куда попало. Одна из них, пробив тонкую фанерную стенку, разделявшую зал и кухню, угодила в помощника повара Эдди, прислонившегося к стене и молящегося, чтобы всё поскорее закончилось. Он даже не понял, что произошло, почувствовав лишь страшный удар в бок.
Ещё одна свинцовая оса, вылетевшая на улицу через окно при первых выстрелах, срикошетила и ранила случайную прохожую Луизу, что несла домой свёрток с дешёвым ситцем для нового платья дочери. Она упала на тротуар, так и не осознав, откуда пришла смерть. Тёмное, липкое пятно начало медленно растекаться в стороны из-под худого тела девушки.
Телохранитель счетовода упал посреди коридора. Пули попали ему в колено и плечо, после чего его добили выстрелом в голову. Сам «числовик», оказавшись в замкнутом пространстве, заметался с дробовиком в руках. Он выпустил несколько зарядов в сторону двери, но затем его пристрелили прямо у шкафа с расписками.
Подготовка бойцов из Гарлема явно хромала. Они привыкли брать числом, но не были готовы к внезапным дерзким налётам.
Через две минуты адского шума всё стихло. Нападавшие прихватили тяжёлый, окровавленный ящик с наличкой, и выволокли своего раненого на улицу. Подгоняя друг друга, они запрыгнули в два неприметных «Фордика» и дали по газам в сторону Маленькой Италии.
Через минуту к разгромленной закусочной потянулись выбравшиеся из-за своих укрытий прохожие и жители окрестных домов. Кто-то склонился над убитой Луизой.
Весть о нападениях людей Голландца, убивающих всех подряд, разнеслась по гигантскому району с невероятной скоростью. Налётчики убили не только солдат местных теневых воротил, но и стариков, мальчишек, женщин, рабочих. Они добрались даже до Эстер с её внуком, который уже никогда не сыграет собственную знаменитую джазовую партию…
В Гарлем пришло чувство полной, абсолютной незащищённости…
Война мафии неумолимо приближалась к той точке, откуда уже нет возврата…
Глава 8
Тяжелые времена
Утро. 8 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.
Я стоял за тяжёлой бархатной портьерой, отделявшей меня от зала. Сюда доносился мерный гул десятков голосов. Я чуть отстранил край материи, чтобы видеть происходящее, но не показывать себя. Излишняя публичность в сегодняшнем деле мне была ни к чему. Рано.
Зал был большой, высокий, с облупившейся лепниной на потолке, которую теперь закрасили свежей краской. По стенам висят безликие гравюры с пасторальными сценами. Ряды стульев забиты до отказа.
Я видел бригадиров грузчиков с моей автобазы, начальников цехов столяров с мебельной фабрики в простеньких, но чистых пиджаках, руководителей автоколонн компании «Соколов и Ко». Особняком выделялись «офицеры» капитана Синицына — представители моего охранного агентства. Видел и других — местных лавочников, мелких домовладельцев, несколько священников, женщин из благотворительных комитетов в скромных шляпках. А в первом ряду, как и полагается, сидели приглашённые гости в дорогих костюмах.
На сцене, за длинным столом, покрытым зелёным сукном, сидели трое. Слева — один из районных боссов муниципалитета Бронкса, Томас Харгрейв. Справа — шериф Бронкса Джон Фэллон. Он всё же согласился поучаствовать во всём этом по моей просьбе.
В центре восседал сенатор от штата Нью-Йорк, лидер республиканцев Джеймс Уолкотт Уодсуорт-младший. Правая рука кандидата в президенты Уоррена Гардинга. Именно он по указке Гардинга «работал» со мной последний месяц и сливал подпольную кухню в газеты. Высокий, сухой, с сединой на висках и холодными, проницательными глазами потомственного функционера, он улыбался и изучал зал.
А под потолком был развёрнут баннер с надписью: «Первое заседание 'Общества гражданской взаимопомощи Бронкса».
Сейчас говорил Харгрейв. Его голос был громким и напыщенным:
— … и именно поэтому создание «Общества гражданской взаимопомощи Бронкса» является не просто жестом доброй воли, а насущной необходимостью! В трудное время, когда город, вся наша страна, стремится к стабильности после великих потрясений, такие островки самоорганизации граждан — это фундамент будущего! Здесь, в этом зале, мы закладываем камень в здание новой общины!