Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 21)

Уже когда я поднялся из импровизированного «каземата», Казак догнал меня:

— Что думаете, Лексей Ваныч?

— Думаю, что всё несколько прояснилось. И что Массерия не связан с «порошком». В любом случае он нашёл бы повод для войны рано или поздно. Тем более, я пока не исключаю, что Пророк — посланник Массерии. И нам теперь нужно узнать — что это за парни, которые умудрились пригнать сюда «порошок» из Макао?

— Судя по тому, что рассказал Мазеро — это будет непросто. Раз наводчика Финна убили, — нахмурился Молотов.

Я поднял палец и помахал им:

— Нет-нет-нет! В то, что Финн слил груз Мейеру Лански — я верю. А вот в то, что подобную поставку из Макао провернули силами только одного средненького докера — не поверю никогда! Так что кто-то в порту должен знать — чей это груз? Нужно вычислить этого человека. И параллельно добраться до отчётов полиции. Имена! Имена тех, кого убили в порту Лучано и Лански, когда крали «порошок».

— А что с Куртом? Кто-то через него хотел узнать про нашу организацию.

— Да, было бы неплохо узнать — кто это. Думаю, что если заказчики слежки за мной ждут от инспектора доклад, то скоро начнут его искать. Неофициально. Нужно, чтобы кто-то был постоянно у его квартиры и в местах, где Курт обычно зависал. И не только. Собираемся у меня через полчаса. Волков должен быть обязательно. Предстоит много «тонкой» работы.

— А Лучано и Лански? Что с ними? — взгляд Молотова стал жестоким.

— Это люди Ротштейна. Они должны получить своё… Из-за их делишек у нас сейчас война с Массерией. Но сначала надо подготовиться. Открывать ещё один фронт против Арнольда нам сейчас не с руки.

Казаку явно не понравилось услышанное. Поэтому я добавил:

— В этом бизнесе, Степан Георгич, нельзя устранять всех и сразу. К сожалению, такие разборки, как у нас с Джо — обычное дело раз в пять-десять лет. Если мы начнём без разбора топить всех в Гудзоне — с нами не будут работать. И мы лишимся всех партнёров.

— Либо нам надо остаться единственными на всём побережье… — сухо произнёс Молотов.

Я улыбнулся:

— Для этого надо больше сил, связей и средств… Но они у нас будут… А сейчас надо «отсечь» Ротштейна от Лучано и Лански. И затем уже браться за них обоих.

— А если, допустим, это Арнольд подослал Пророка? — допытывался Казак.

На что я жёстко ответил:

— Не думаю. Не его методы. Но если это так, я лично сброшу его с самого высокого небоскрёба Манхэттена. Все, кто хоть как-то причастен к смерти Блум — поплатятся.

В это же время. Гарлем, Нью-Йорк.

Сумерки в Гарлеме всегда выглядели как смена декораций в театре. Умирающий днём в дыму, копоти и тяжёлом труде район, казалось, оживал с приходом шумной ночной и весёлой жизни. Пусть и просто, но развлекаться здесь любили. Для многих работяг одного из самых бедных боро Нью-Йорка — вечерний скудный ужин, танцы, музыка и азартные игры — были единственной радостью в жизни.

Воздух наполнялся ароматом жареной курицы из маленьких забегаловок, тушёной зелени с копчёностями и сладкой выпечки. Дешёвый табак вился дымком под каждым фонарём, где кучковались компании молодёжи, и «маскировал» неприятный дух вечной сырости от старых домов. Некоторые из них были в таком аварийном состоянии, что было страшно проходить рядом. Казалось, строения обрушатся прямо на голову незадачливым прохожим и завалят узкие улочки.

Кое-где на наиболее освещённых перекрёстках, где были расположены небольшие бары, звучал бешеный свинг. Этот быстрый и зажигательный вид джаза пока медленно, но верно вытеснял старый мелодичный и помпезный стиль. Однако здесь, в Гарлеме, где внешне всё было старо и ветхо — свинг уже победил! Он ритмично отбивал пульс вечерней жизни района.

В укромных местечках по всему Гарлему после шести вечера уже стартовала вечерняя «лотерея номеров», или просто «числа». Сетевая империя Стефани Сент-Клер уже прочно вошла в привычный уклад жизни бедных районов и быстро шагала по всем боро Нью-Йорка.

Система была гениальна в своей простоте и казалась на первый взгляд честной. Каждый день из газет, чаще всего из биржевых сводок, брались цифры. Например, последние три цифры общего объёма торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже. Или результаты скачек. Допустим — за какое время придёт первый или третий жокей на ипподроме «Акведук»? Эта трёхзначная комбинация от 000 до 999 — становилась выигрышным числом.

По всему Гарлему, в парикмахерских, бакалейных лавках, прачечных, частных квартирах и «социальных клубах», работали «бегунки». Или попросту сборщики. Люди подходили, называли своё число и делали ставку. Неважно какую. Хоть один цент, хоть десятки или сотни долларов. Те, кто хотел поставить сам без «бегунков», мог прийти в любое подпольное заведение Сент-Клер или её компаньонов.

Всё записывалось на крошечных квитанциях-билетиках. Ставка шла в карман сборщика, а билетик оставался у игрока. Средний коэффициент на обычный розыгрыш составлял примерно 600 к 1. Угадать трёхзначный номер было почти нереально, и поэтому математика была на руку организаторам: лишь малая часть ставок выигрывала, а львиная доля денег оседала в казне «Мадам» Стефани.

Выплаты всегда производились исправно. Весь Гарлем узнавал по «сарафанному радио» победителя-счастливчика. Репутация Сент-Клер как честного, хоть и нелегального, «банкира», была её главным капиталом.

Почему в это играли? Всё просто. Для тысяч обитателей Гарлема это была не просто азартная игра, а ежедневный ритуал надежды, единственный видимый шанс вырваться из капкана нищеты хоть на один день. Более того, каждый из них знал, что всегда может обратиться к «Мадам» за деньгами в долг. Причём, это даже не всегда был кредит с процентами. Стефани давала и обычные рассрочки, чтобы поддержать особо нуждающихся в тяжёлых жизненных ситуациях. Это тоже работало на укрепление её статуса в бедных кварталах.

Но сегодня Гарлему было не суждено прожить ещё один относительно спокойный день…

Одним из мест сбора «билетиков» являлся подвал парикмахерской «У Дюка» на 138 улице. Снаружи это заведение было ничем не примечательно. Скромная вывеска, запах лосьона, щёлканье ножниц и разговоры о бейсболе.

Внутри от входа налево сразу уходили крутые ступеньки. Они заканчивались занавеской из зелёного бархата, за которой находилась большая подвальная комната, пропахшая дешёвым сигарным дымом «Риголетто».

Здесь, за простым столом, заваленным стопками «числовых квитанций», карандашами и гроссбухами, восседал «Биг Сэм». Бывший грузчик в порту, он уже как два года был кассиром, бухгалтером и охранником в одном лице. Его огромные руки, покрытые шрамами от канатов, ловко отсчитывали мелочь и выписывали квитанции.

Рядом, прислонившись к стеллажу с запасными баночками для бритья и помадками, стоял его напарник, молодой Лерой, с битой «просто на всякий случай». Клиенты, пять человек, терпеливо ждали своей очереди в небольшом «предбанничке», шепча заветные числа.

В комнатушке раздавалось: «Дай-ка мне на завтра 3−1–7, Сэм, на четвертак», «А мне сегодня 9−9–0, вся зарплата, чёрт побери. Я же ещё успеваю?».

Дверь с улицы открылась, впустив прохладный вечерний воздух и уличный шум. Вошли четверо. В парикмахерской всё затихло. Белые в таком месте в Гарлеме вечером — либо заблудившиеся дураки, либо полиция в штатском, либо смерть. Этот квартет на копов никак не походил. Трое — коренастые, в кепках, натянутых на глаза, и кожаных куртках, третий — постарше, в потрёпанном пальто и мягкой фетровой шляпе. Один остановился на пороге, перекрывая выход и держа наготове «БАР».

— Молчать всем. И не двигаться.

Три гангстера быстро спустились по лестнице в подвальчик и прошли мимо работяг, смерив их презрительными взглядами. Зашли в комнату к «числовикам».

«Биг Сэм» медленно поднял голову. Его рука, державшая карандаш, замерла, а левая соскользнула к приоткрытому ящику стола, где лежал тяжёлый «Смит-Вессон».

— Ребята, — сказал он густым, спокойным басом, в котором, однако, слышалось напряжение, — Вы явно не туда попали. Стрижка и бритьё — в основном зале. А здесь частный клуб.

Френки, человек в фетровой шляпе, ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы:

— Нет, мы как раз по адресу. За твоими бумажками и тем, что потяжелее…

Он не стал больше церемониться. Его рука метнулась под пальто и вынырнула с короткоствольным помповым дробовиком «Итака». Подручные Френки выхватили из-за поясов стволы.

«Сэм» не успел поднять свой револьвер…

Раздался оглушительный грохот выстрела. Заряд картечи с расстояния в пару метров ударил «Биг Сэму» прямо в центр груди, толкнув его вместе со стулом к кирпичной стене. Стопки билетиков поднялись в воздух, со стола упал порванный дробью гроссбух. Молодой Лерой, на долю секунды застывший в оцепенении, инстинктивно рванулся вперёд с битой, но несколько пуль нашли его. Одна ударила ему в горло. Лерой рухнул навзничь, захлёбываясь, ноги парня судорожно задёргались, сбивая банки с нижних полок.

Кто-то из очереди попытался было метнуться в комнату и схватить за руку одного из гангстеров. Но тут же получил под дых и скрючился. Итальянец, на которого бедняга попытался напасть, приставил к голове посетителя ствол и нажал на спуск.

В коридорчике поднялся ор. Посетители, охваченные животным ужасом, бросились по лестнице, сбивая друг друга и падая на скользкий от крови пол.