Михаил Дорин – Сирийский рубеж (страница 49)

— Сань, ты там повнимательнее. По мне так вам придётся пройти через, возможно, самую сильную линию обороны в мире. Мы всё что можем, сделаем. Но за «ленточкой» будет ад.

Пожалуй, с Олегом можно согласиться. Задача сложная, но не невыполнимая.

— Ничего, прорвёмся. В ад и обратно, — ответил я.

В здании высотного снаряжения было уже тихо, когда я пришёл. Нас разместили в одном из классов. Всё по-походному — кровати, расставленные подальше от окон, один стол посередине и несколько шкафов для снаряжения.

— Саныч, присаживайся. Чайку попьём, — предложил мне Занин.

Я разделся, умылся и сел за стол. Не было смысла сейчас идти к карте, рассаживаться и готовиться к вылету. Все уже и так поняли, что мы возвращаемся на Голаны.

Но карту достать пришлось. В течение 40 минут, употребив целый чайник и несколько консервов с галетами, разобрали маршрут, порядок действий и возможные изменения в планах.

— Вот такие пироги, товарищи. Будет и авианаводчик, и прикрытие нашими истребителями. Но будет и противодействие с земли. Мощное.

— А нас, значит, засылают как авангард? — спросил у меня Ваня Зелин.

— Именно так. И от нас зависит, смогут вертолёты с десантом сесть или нет. Нужно будет зачистить все подходы и лётное поле по периметру.

Кеша, заканчивающий с банкой кильки, поторопился задать вопрос.

— А что с «Апачами»?

— Ничего. Будем ждать. Пока мы видели только пару таких вертолётов. Думаю, что есть ещё.

Я посмотрел в глаза парней. Конечно, не по себе от предстоящей операции. Никто не хочет остаться в Сирии навсегда.

— Знаешь, Саныч, а ведь надвтулочная РЛС хорошо работала в крайнем вылете. Я хорошо всё видел, — сказал мне Шамиль Керимов.

— Даже так⁈ А что ж ты там сделал? Я с ней мучаюсь уже какой месяц, а она через раз работает, — удивился Занин.

— Так она только нохчийн мотт понимает, — улыбнулся Шамиль.

— Чеченский язык? Оригинально, — посмеялся я, и всем тоже стало повеселее за столом.

В класс постучались, и на пороге появился сирийский солдат. Тот самый парнишка, который ещё в Эс-Сувейде постоянно был посыльным к нам.

— Добрый вечер, господин майор. Вы…

— Подожди, дорогой. Только не говори, что опять лётчики на КП, — уточнил я.

Он молча кивнул и вытянулся в струнку.

— Разрешите идти? — спросил рядовой.

— Да, удачи тебе.

Паренёк собрался уходить, но остановился. Все уже поднялись со стульев, когда солдат медленно подошёл к нам.

— Разрешите мне кое-что сказать, — неуверенно произнёс рядовой.

— Говори. Не стесняйся.

Солдат глубоко вздохнул.

— Если вы так сражаетесь за Сирию, не представляю, как вы будете сражаться за свою страну. Спасибо вам.

Рядовой выпрямился и вышел.

Глава 25

Вызов на командный пункт мог означать только одно — операцию решили начать раньше срока.

— А ведь могли бы дать нам поспать, — ворчал Лагойко, завязывая шнурки на кроссовках.

— Возможно, у командования мысль не дать поспать израильтянам, — предположил Кеша.

Мой оператор был уже собран и просматривал свои вкладки в наколенном планшете.

— Что-нибудь нашёл интересное?

— Не совсем. Аэродром не самый большой в Израиле, а комплексов ПВО натыкано, как грибов.

— Верно. Парни из «БлэкРок» за себя переживают. Так что придётся попотеть, Кеша, — ответил я, заправляя футболку.

— Их ещё нужно вычислить, а сделать это будет непросто. Если судить по карте, вокруг Рош-Пинна одни лесополосы. То есть нам…

Я взглянул на Кешу, чтобы он понял наш с ним план работы без слов. Решение об этом принято мной было сразу, как только увидел фотоснимки аэродрома.

Чтобы отыскать хорошо замаскированные комплексы ПВО, придётся вызывать огонь на себя.

— Понял, командир, — выдохнул Иннокентий и продолжил собираться.

Я начал убирать вещи и сумку в шкаф, но остановился. В большом кармане сумки обнаружил ту самую тельняшку, подаренную мне в Афганистане. Как мне кажется, сейчас для неё самое время быть надетой.

Взяв тельняшку, я снял футболку и надел один из символов ВДВ.

— Пригодилась, Сан Саныч? — спросил у меня Занин.

— Сегодня и узнаем, — ответил я, застёгивая куртку комбинезона.

В «лифчике» проверил наличие магазинов и аварийного снаряжения. Автомат достал из пирамиды и повесил его на плечо. Осмотрев себя, никаких изъянов не нашёл.

— Вроде бы всё, — произнёс я, смотря на остальных.

Снаружи здания высотного снаряжения уже начали доноситься звуки запуска двигателей вертолётов. Аэродром, не успев уснуть, начал просыпаться.

— Присядем, — сказал я, и «приземлился» на скрипучую кровать.

Все последовали моему примеру. Минута тишины и я поднял всех на выход.

На командном пункте нас провели в зал управления, где над картой склонились генерал Борисов и командующий ВВС. У планшета общей воздушной обстановки стоял Махлуф. Он что-то обсуждал с командиром группы коммандос Республиканской Гвардии. И ещё был наш Игорь Сопин, которому помогал понимать коллег переводчик.

— Сан Саныч, подчинённых можете отправить в класс. Там сейчас будем уточнять задачу. Вы же, идите ко мне сюда, — сказал Борисов.

— Я бы отправил людей спать, товарищ генерал.

— Уже не получится. Ваш вылет в исходный район через 40 минут. Техсостав уже вылетел туда. Так что, подходите. Не стесняйтесь, — произнёс генерал.

Когда мои подчинённые ушли, я подошёл к генералу.

— Я бы хотел вас попросить сейчас выступить перед сирийскими и нашими лётчиками. Вы доведёте ещё раз боевой порядок и особенности действий в районе высадки. У вас опыта гораздо больше в этих делах, чем у них.

— Товарищ генерал, если нужно, выступлю.

Борисов протянул мне листок, где была постановка задачи и схема боевого порядка.

— Не нужно. Я её уже запомнил.

Генерал протянул мне руку и крепко пожал её.

— Удачи, майор. А в остальном мы прикроем, — сказал Борисов.

— Вы тоже будете участвовать? — спросил я.

— Всё как у поэта Чуева: а в воздухе, погоны неважны. У лётчиков и маршалы летают! — улыбнулся генерал.

Хорошие слова. В авиации действительно все друг к другу ближе. И часто звания нивелируются.