Михаил Дорин – Сирийский рубеж (страница 51)

То же самое сделали и его коллеги для моих подчинённых.

— Итак, только сегодня мы вам даём на применение новые ракеты. Это…

— Новая «Атака»? — спросил я, узнав маркировку противотанковых ракет 9М120Д.

Рановато для них, но я не расстроен.

— От вас ничего не скроешь. Именно новая «Атака». Дальность пуска10 километров. Недавно проверили.

— В бою? — спросил я.

— Эм… на полигоне. Поэтому и подвесили вам только 2. Остальные 14 ракет — проверенные 9М220.

— Понял. Спасибо, опробуем, — поблагодарил я инженера и проверил блоки НАРов.

Ракетные удары и взрывы на Голанских высотах не смолкали. Да и со стороны Дамаска доносились выстрелы. Фронт пришёл в движение.

С Кешей заняли места в ожидании команды на запуск.

Часы уже отсчитывали последние секунды до запуска, но указаний всё не было. Главное, что и стрельба на высотах не стихала.

Рядом шумел автомобиль АПА, а в эфире уже слышались первые доклады наших экипажей.

— Двое сзади.

— Понял, прикрываю. Беру левого, — спокойно вели радиообмен наши лётчики.

Сейчас им предстояло вновь схлестнуться с израильтянами в воздушных боях.

— Саныч, а ты про «Апачи» думаешь? — спросил у меня Кеша.

— Я про десант думаю. Как он высаживаться будет. А ты чего про них спросил?

— Да вот… мы ж так и не знаем, где они базируются, — ответил Иннокентий.

Я посмотрел вправо. Среди техников началась суета. Многие начали заглядывать в кабины к лётчикам.

— Не знаем. Но и они не знают.

И тут по всей колонне вертолётов прошла команда.

— По машинам, запускаемся!

Глава 26

Полевой аэродром загудел. Вспомогательные силовые установки вертолётов начали запускаться. Следом перешли на запуск двигателей.

Как только раскрутились винты, я глянул на часы. По нашему взлёту будут ориентироваться все экипажи. Особенно группа десантирования.

— 2-й, готов.

— 4-й, готов.

Доклады от сирийцев поступили следом. Вся наша восьмёрка была готова к вылету. Больше проверять и докладывать нечего.

— Внимание, группе контрольное висение, — произнёс я в эфир и поднял рычаг шаг-газ.

Вертолёт медленно оторвался от полосы, зависая над бетонной дорогой. Правой педалью удерживаю Ми-28 от разворота, чтобы его не закрутило.

— Контрольное норма, — проговорил я по внутренней связи и посмотрел вправо. Мои товарищи также, как и я с Кешей, зависли над дорогой.

Воздушным потоком начало поднимать песок и камни, образуя над местом нашего взлёта пылевую завесу.

— Внимание, взлетаем. Паашли! — скомандовал я и плавно отклонил ручку управления от себя.

Ми-28 наклонил нос, начиная разгоняться у самой земли. Лопасти задрожали на переходном режиме, и тут же тряска пропала.

— Прибор 200, — сказал я в эфир.

В зеркало проконтролировал, что вся группа перестроилась в колонну пар.

— 2-й, справа на месте, — доложил Занин.

— Снижаемся 30, — дал я команду и начал прижиматься к земле.

Всей нашей вертолётной гусеницей заняли курс в сторону Голанских высот. Песчаные сопки сменялись каменистой пустыней. Чем ближе к высотам, тем отчётливее виден размах действий.

Вдоль всей линии соприкосновения разрывы от снарядов артиллерии, пуски ракет реактивных систем залпового огня и огромное число техники, движущейся в направлении высот.

Снизились ещё ниже, поскольку впереди граница с Израилем.

— 10 метров, командир, — подсказал мне Кеша.

— Точно так, — ответил я, прослушивая очередной сигнал достижения опасной высоты.

Группой сманеврировали. Теперь следовали курсом к границе с Иорданией. Впереди уже видны холмы, окружающие Тибериадское озеро.

— 101-й, группой пересекаем, — доложил я вход в буферную зону.

— 451-й, понял, — ответил мне самолёт-ретранслятор, который висел в зоне дежурства и передавал наши доклады на командный пункт.

Ещё несколько километров и спокойный полёт закончится. Но он закончился раньше.

— Слева! Отстрел! — громко произнёс я в эфир, наблюдая, как с одного из холмов вверх устремился дымный след ракеты.

Взрыв раздался где-то сзади. Первая напасть ушла в сторону.

— 101-й, район отметки 346. Работают «жалом», — передал я на ретранслятор, намекая на работу «Стингеров».

Отклонил ручку управления вправо, пролетев совсем рядом с сопкой. Сразу же прицелился и отработал с пушки.

Несколько снарядов «похоронили» расчёт ПЗРК под слоем пыли.

— 2-й, отстрел! Справа пуск! — произнёс Василий Занин.

Ещё один манёвр.

Очередной отстрел ловушек, и спутный след ракеты ушёл вверх. Там и прервался.

А следовавший за нами экипаж сирийцев отработал по выявленной цели из пушки.

— 4-й, мимо прошла, — услышал я в эфире голос Вани Зелина.

Начало многообещающее. Инстинкт самосохранения включился моментально. Хотя, когда в тебя летит ракета, даже у самых отбитых сорвиголов, он включится.

Озеро уже ближе. Совсем немного и можно будет скрыться за его берегом.

— «Сварка» справа! — услышал я предупреждение Иннокентия и резко ушёл вниз.

Несколько ударов по фюзеляжу пришлось в районе хвостовой балки, но Ми-28 продолжал быть управляемым.

Ручку управления отклонил влево и вниз, спикировав над обрывистым берегом Тивериадского озера. Берег самого низкого пресного озера в мире очень крутой, но за ним можно и скрыться от локаторов.

— Цель поражена, — доложил в эфир один из сирийских экипажей.

Над водной гладью озера уж слишком спокойно.

— До цели 15. Курс 350, — вышел по внутренней связи Кеша.