Михаил Дорин – Кавказский рубеж (страница 28)

— Мои орлы готовы. Мне нужно оказаться там с передовым отрядом. Для этого нужно нас перебросить как можно быстрее в район лаборатории, чтобы занять позиции.

— Клюковкин, твои предложения? — прозвучал голос Гаранина в приказном тоне.

Я ещё раз глянул на карту, чтобы удостовериться в своих мыслях по поводу возможного вылета.

— Наша задача — скрытно подлететь к объекту. Предлагаю это сделать со стороны моря на предельно малой высоте. Далее высаживаем десант прямо на территории объекта. После высадки барражируем над объектом, обеспечивая прикрытие с воздуха.

Гарнин кивнул и ткнул пальцем в грудь майора-десантника.

— Любая техника, любой вооружённый отряд, который попытается прорваться к лаборатории, должен быть уничтожен. Без предупреждения. Это и тебя касается, Саш.

— А если там уже грузины? — спросил Трофимов, пока я и штурман начали прикидывать маршрут.

— Значит, выбиваешь их оттуда. Объект не должен попасть в чужие руки. Понял меня?

— Так точно, — ответил Трофимов, вытягиваясь перед генералом.

Это уже была не просто помощь братскому народу. Это была спецоперация по защите секретов страны.

— И помните, что от вашего успеха зависит и моя переговорная позиция. Чем меньше вариантов и возможностей шантажа со стороны Грузии, тем лучше.

Я посмотрел на Гаранина. Генерал кивнул, подтверждая план и свои слова. Он выдохнул и повернулся к Завиди

— Георгий, взлёт через тридцать минут. Надо поспешить, — поторопил Гаранин командира эскадрильи.

Пока Гаранин собирался меня не покидало ощущение, что есть во всём этом какая-то деталь, которую я упустил. Вроде всё складывалось. Стандартная операция, если бы…

Тут я снова посмотрел на карту Сухума. Взгляд зацепился за знакомое обозначение чуть западнее города. Но меня опередил Трофимов.

— Товарищ генерал, а что с нашими в городе? — тихо спросил майор.

— Там же военный городок. Батальон обеспечения, узел связи. Там семьи военнослужащих. Жёны и дети, — добавил я.

В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была звенящей. Гаранин поджал губы, а в этот момент перевёл взгляд на Трофимова.

Десантник, который минуту назад говорил о выполнении боевой задачи, вдруг отвёл глаза в сторону. Его лицо, похожее на камень, дёрнулось. Тут к нам вернулся и Гаранин.

— Они отсечены. Гвардейцы Госсовета перерезали шоссе час назад, выставили блокпосты как раз между городом и Эшерой, — глухо произнёс Гаранин, глядя на Трофимова.

Он помолчал секунду и добавил, глядя ему в глаза.

— Поэтому мы и торопимся, майор. Если грузины поймут, что дорога на лабораторию открыта, они рванут туда. И они могут оказаться там быстрее вас. А военный городок сейчас в блокаде. Я здесь чтобы всех эвакуировать, так что вопрос решим.

Трофимов кивнул и сжал кулаки так, что побелели костяшки. В военном городке сейчас десятки женщин и детей, которые смотрят в окна на чужие танки. А мы летим спасать сейсмографы.

Генерал и Георгий вышли, оставив меня и ещё троих в кабинете.

Я чувствовал странное, ледяное спокойствие. Так бывало всегда перед сложным вылетом. Эмоции отключались и оставалась только голая математика войны: курс, время, топливо, загрузка.

Я подошёл к столу, отодвинул пепельницу и разгладил карту, приглашая жестом штурмана полка, майора Синицына.

— Смотри, заходить будем с воды. Высота пять-десять метров. Так нас не засекут, да и визуально с берега не сразу заметят.

Синицын быстро прикинул расстояния, щёлкая линейкой НЛ-10.

— Дойдём за двенадцать минут. Точка высадки здесь? — ткнул Синицын карандашом в пустырь у санатория.

— Да. Там старая вертолётная площадка, плиты должны быть целые, — кивнул Беслан и повернулся к Трофимову. — Сколько у тебя людей?

Алексей, который после ухода Гаранина проверял снаряжение, подошёл ближе.

— У меня тридцать человек. Плюс боекомплект, АГС и «Утёс».

— Хорошо. Мы идём ведущими с Бесланом на «двадцать четвёрках». Следом две «восьмёрки» с твоими орлами. Садимся, высаживаем вас и сразу уходим. Если нужно, делаем облёт вашего военного городка, — предложил я, и Алексей согласился.

На словах всё выглядело просто и понятно. Осталось только проверить, так ли это.

Экипироваться я ушёл сразу после обсуждения маршрута. В это время Гаранин уже улетел на переговоры и нам нужно было поторопиться. Помощь в экипировке мне оказали десантники.

— Держи, командир. Пристрелян, почищен. Смазка ещё заводская, считай, — выдал мне автомат коренастый сержант-десантник.

Хорошо, что у них оказался АКС-74У. Взяв автомат, я почувствовал, как металл холодил руки.

Следом мне подали брезентовую разгрузку-«лифчик» под названием «Пояс-А» уже набитый рожками.

— Спасибо, братишка, — кивнул я.

Штатный носимый аварийный запас, я решительно отложил в сторону. В тесной кабине Ми-24 с ним и так не развернуться, а если придётся прыгать и вести бой на земле, то толку от рыболовных крючков и спичек будет мало.

Я скинул тяжёлые лётные ботинки. В такую жару, да ещё если придётся бегать по «зелёнке», ноги в них сварятся за час. Из сумки достал кроссовки — синие, с тремя белыми полосками. Та самая советская лицензия «Адидас». Конечно, их ношение было не по уставу. Но зато удобно, педали чувствуешь идеально, как пальцами. Зашнуровал туго, проверил, не жмёт ли.

Следом я накинул разгрузку поверх выцветшего лётного комбеза. Тяжесть магазинов привычно легла на плечи, успокаивая. Сам «Пояс-А» был немного дополнен карманами для магазинов и медикаментов.

Я проверил магазины на груди, гранаты в боковых карманах. Автомат повесил на шею, а приклад пока не раскладывал.

— Надо в санчасть заскочить. Взять аптечки, — сказал Беслан, заканчивая экипироваться.

Мы вышли в коридор и быстрым шагом направился в санчасть. Войдя в здание, в нос ударил резкий запах спирта, хлорки и лекарств. Я оставил Беслана и пошёл к Тосе. Здесь она помогала местным медикам в процедурном кабинете. Как раз сейчас она и была на своём месте. Дверь в процедурную была приоткрыта, когда я заглянул туда.

— И будь аккуратнее, — прозвучал бархатный женский голос.

— Спасибо, доктор, — услышал я голос ребёнка.

Я шагнул внутрь. В центре комнаты, у большого стола, заваленного коробками с медикаментами, стояла Тося, а к выходу шёл мальчишка с перевязанной рукой. Он улыбнулся мне и прошмыгнул в коридор.

Тося же продолжала торопливо укладывать индивидуальные перевязочные пакеты в большие брезентовые сумки с красными крестами. Её волосы выбились из-под косынки, а на лбу выступила испарина.

Она вздрогнула и резко обернулась. В её руках звякнула стеклянная банка с пинцетами, а лицо налилось краской.

Увидев меня, она поспешила ко мне, но тут же остановилась. Взгляд её больших голубых глаз скользнул по моему лицу. Затем опустился ниже, смотря на разгрузку, оттопыренную магазинами, на автомат, висящий на груди и на кроссовки. Она всё поняла мгновенно.

— Так не одеваются для патрулирования или учебного полёта, — тихо сказала Тося.

Она выдохнула, и краска схлынула с её лица, оставив его бледным, как больничная простыня.

Я кивнул и подошёл к ней ближе.

— Мне бы пару лишних ИПП, если есть, — сказал я, стараясь говорить спокойно.

Она смотрела на меня с дикой смесью страха и какой-то обречённой гордости. Её губы дрогнули, но она не заплакала. Не в первый раз она провожает меня «на работу».

Тося судорожно вздохнула, повернулась к шкафу и сгребла горсть упаковок. Она подошла вплотную и начала рассовывать пакеты в свободные карманы моей разгрузки. Руки её не дрожали, когда пальцы касались ребристых боков магазинов.

— Вот. Жгут я тебе положила американский, он лучше держит. И вот это возьми.

Тося достала из кармана халата два чёрных свёртка и с силой втиснула их мне в нагрудный карман «лифчика».

— Обязательно держи это рядом. Это новые, экспериментальные. Оказывается, предназначалось грузинам, но каким-то образом попало сюда.

Я автоматически перехватил один из свёртков, чтобы поправить его, и замер.

На ладони лежал непривычный розовый резиновый жгут Эсмарха, который на жаре слипался, а на морозе лопался. Это была широкая нейлоновая стропа с пластиковым воротком-палочкой и фиксаторами на «липучке».

— Кровоостанавливающий турникет. Современный, тактический, — произнёс я.

— Ты, похоже, с такой штукой знаком, — выдохнула Тося.

Меня словно током ударило. Я помнил такие штуки. В моём будущем, откуда я родом, они появились массово только в двухтысячных, во время совсем других войн. А здесь, в июне девяносто первого, они уже лежат в санчасти полка в Гудауте.