Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 48)
Громко начал Храмцов свою речь. Он буквально чеканил каждое слово, стараясь до каждого докричаться. Положение и правда ещё не катастрофическое, но очень сложное. Ведь скоро начнётся прорыв танковой группы Гудериана на нашем направлении и остановить его будет очень сложно.
Храмцов выдержал паузу, обведя строй тяжёлым взглядом. Затем он подошёл ко мне ближе и вновь повернулся к строю.
— Я рад вам представить вашего командира эскадрильи. Лично я с ним с первого дня войны, и вместе мы прошли через многое. Вместе одерживали победы в воздухе и наносили поражение врагу на земле. И сейчас он вновь в строю после серьёзного ранения и готов повести вас в бой. Приказом командования командиром вашей эскадрильи назначен старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. Это опытный боевой лётчик и мастер воздушного боя. Я уверен, что под его руководством вы покажете фашистам, как бьются в небе Сталинские соколы. Товарищ старший лейтенант, эскадрилья перед вами. Принимайте командование!
Я молча кивнул и сделал пару шагов вперёд, заложив руки за спину. Медленно осмотрев строй, я посмотрел в глаза моих подчинённых.
— Вольно, товарищи, — произнёс я, и все слегка расслабились.
По строю прокатились шептания и перегляды. Я же решил сразу продолжить.
— Для начала, вы должны знать, кто перед вами, — произнёс я и начал идти вдоль строя, рассказывая о себе.
В любом подразделении, куда я приходил командовать в прошлой жизни, обо мне должны были знать основную информацию. Не стал я стесняться и прошлого моего реципиента, рассказав где учился и какую авиационную школу закончил. Упомянул и о наградах. Тем более что вряд ли о них рассказывал Булкин вчера вечером.
— После лечения в госпитале направлен в 126-й полк на должность командира 2-й эскадрильи. Пока вот такой служебный путь, — произнёс я и сделал паузу в разговоре.
Молодой Петя Кожин смотрел преданным взглядом на меня, стараясь не моргать. Взгляд Артемьева был не менее уважительный, хоть он и не смог изменить своего сурового прищура. После небольшой паузы, пока я медленно шёл вдоль строя, держа руки за спиной, продолжил.
— Товарищ политрук всё верно сказал. И наша с вами задача выполнить приказ Родины. Моя задача, чтобы после каждого вылета вы все стояли на этой земле, на этой самой траве. Помните, нет супероружия и нет непобедимых лётчиков в немецкой авиации. Как и нет для нас с вами невыполнимых задач. Вот у старшины Хачатряна была подобная задача, но он же её выполнил, когда пришёл к тёще.
По строю пробежал лёгкий смешок. Даже суровый Артемьев едва заметно дёрнул уголком губ.
Я дождался тишины и продолжил.
— Так что, наша с вами общая задача — подняться в воздух, выполнить приказ, вернуться на аэродром и снова лететь на задачу. И каждый из вас приближает Победу. Вопросы есть? Если нет, лётный состав и старший техник ко мне, остальные по рабочим местам. Готовимся к тренировочным полётам.
Механики и техники быстро разошлись, а лётчики медленно подошли и выстроились передо мной.
— Регланы снять. Всем летать в куртках. Это и удобнее, и надёжнее. Нам разрешили полетать в районе аэродрома, так что будем готовиться. Все, кроме старшего техника, Артемьева и Булкина в землянку.
Храмцов понял, что я уже дальше справлюсь сам, и ушёл в направлении штаба. Следом ко мне подошёл и Артемьев.
— Не вытягивайся, — сказал я, когда Сергей Борисович начал передо мной тянуться «по струнке».
— Понял. Что прикажете?
— Парами когда-нибудь летал? — уточнил я.
— Незаконно только.
— Ясно. Значит так, Борисыч, вот твой ведомый — старший сержант Булкин. Первый вылет ваш. Взлёт, сбор пары, полёт по кругу с проходом над полосой. Далее в зоне два виража влево и два вправо, горка, пикирование и на посадку. Обязательно отработать «пеший по-лётному». Запуск через час.
— Понял, командир. Разрешите идти? — спросил Артемьев, и я молча кивнул.
А вот Булкин не торопился. Судя по его выражению лица, идея его не впечатлила.
— Андрей Николаевич, разрешите уточнить, вы же в курсе, кто такой Сергей Борисович? — спросил у меня Булкин.
— Да, старший лейтенант и командир звена.
— Как бы да, но… — начал Булкин, вновь засовывая палец в нос.
— Более меня пока не интересует, Слава. Ты уже полетал в парах, вот и сможешь его прикрыть, когда нужно. Если ты с ним летать не хочешь, так и скажи. Поставлю другого.
— Нет, я согласен. Он человек опытный. Слетаемся.
— Вот и хорошо. Дуй в землянку и готовься, — сказал я и отправил Булкина следом за Артемьевым.
Остался передо мной только старший техник эскадрильи. С виду это был простой мужик, примерно ровесник Артемьева. Он был несколько сутулым и с весьма морщинистым лицом.
Комбинезон на нём был слегка заношенный, а пилотка уже засалилась до блеска. Одна деталь мне сразу бросилась в глаза — из нагрудного кармана у него был виден край тетради.
— Воентехник 1-го ранга Кукин Иван Кузьмич, — представился мне старший техник и… повернулся ко мне правым боком.
При этом ещё и прищурился.
— Старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. У вас со слухом проблемы? — спросил я, намекая на его поворот правым боком.
— Да. На левое ухо глуховат. Если что, кричите в правое, командир.
Я пожал Кузьмичу руку, и мы с ним пошли осматривать самолёты. Техсостав уже готовил самолёты к вылетам, а я внимательно слушал Кукина о состоянии техники в полку.
— Все восемь в строю. Ждём ещё четыре.
— Особенности есть? Какая серия ЛаГГов? — спросил я.
Кузьмич с первого раза не услышал, так что я повторил ему вопрос. Он сразу же достал свою потрёпанную тетрадь и надел очки.
— Итак, машина 98, серия 4, но с доработкой. Пошли командир, покажу, — сказал Кукин.
Дойдя до леса, мы оказались перед четырьмя отдельно стоящими ЛаГГами. И особенности были видны невооружённым взглядом.
— С чего начать, Николаич? — спросил Кузьмич, но мне это уже не нужно было.
— Я уже всё вижу. Это чей самолёт? Кто лётчик?
— Вообще-то, ваш самолёт, командир. Но могу и другой передать. На 78-м, 103-м, 107-м ещё не летали. Могу «перезакрепить» за вами…
— Пока не надо. Вы этот самолёт сами дорабатывали? — спросил я.
— Нет. С завода уже такой пришёл. А что?
— Мой предыдущий самолёт в запасном полку сами техники и механики облегчали. Им заводские правда помогали, но всё, что можно сделали, — ответил я, поглаживая самолёт в районе капота двигателя.
Внешне это был всё тот же знакомый мне истребитель ЛаГГ-3. Первое, что бросалось в глаза это капот двигателя стал гораздо более гладким. Сверху нет двух характерных желобов под пулемёты ШКАС. Лавочкин, видимо, запомнил нашу беседу в июле этого года в Горьком.
Теперь из кока винта торчал только ствол 20-мм пушки ШВАК, а над двигателем был виден ствол крупнокалиберного 12.7 мм пулемёта УБС.
— Облегчили нос уже на заводе, верно?
— Да, командир. Тут ещё кое-что поменяли.
— Вижу. Два бака убрали. Вон, горловин нет на консолях, — сказал я, показывая на левую плоскость.
Но и это было не самое главное. Основная доработка была на передней кромке крыла. И это была прямо скажем «вещь»! Я подошёл к левой плоскости и провёл рукой до самой законцовки. Там же нащупал аккуратную щель.
— Предкрылки поставили, — улыбнулся я.
Вот теперь более полноценно решена проблема сваливания ЛаГГа. Предкрылки в нужный момент не дадут самолёту уйти в штопор.
— Эм… да. На этих четырёх самолётах стоят, а на тех нет. Они к нам с другого полка прилетели, поскольку там уже никого особо и не осталось. Кстати, у нас ещё есть техсостав во Льгове. Говорили вам?
— Там 7 человек? — уточнил я.
— Да. У них там всё есть для работы, так что проблем с обслуживанием там быть не должно. Только если «германец» не начнёт бить. Льгов-то близко к линии фронта.
Обойдя самолёт кругом, я отметил качество сборки. Фюзеляж был тщательно зашпаклёван, а поверхность отполирована. Как будто кто-то специально для нас эти самолёты собрал.
Я заглянул под фюзеляж и увидел, что на моём борту уже есть специальный люк для установки камеры АФА-И.
— Камеры у нас есть, командир, — сказал Кузьмич, нагнувшись вместе со мной.
— После полётов поставишь сюда одну камеру. И подготовь звено к перелёту во Льгов.
— Вы сегодня туда? Там же погоды нет, — уточнил Кукин.
— Будет, Иван Кузьмич. Готовим самолёты. Через час проруливания начинаем.