Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 50)

— Товарищ командир, задание выполнил! Разрешите получить… — услышал я за спиной голос Пупкина и сразу же перебил парня, повернувшись к нему.

— Конечно, получишь. Пять минут тебе перекур, а потом поговорим, — сказал я.

В это время к моему самолёту подошли и Артемьев с Булкиным. Сергей Борисович был немногословен.

— Задание выполнили. Ошибки замечены. В целом, на «хорошо» отработали.

— Понял. Вашей паре готовиться к вылету. По команде, пойдём на самолёты.

Борисович отошёл в сторону за капонир, а я подозвал к себе Булкина, чтобы узнать от него про вылет. Информацию надо получать из разных источников.

— Ничего. Вроде и летит, и все развороты нормально делает. Но молчаливый он. Вообще не разговаривает.

— Жизнь человека потрепала. Ты бы у него спросил какие-нибудь советы. Может это его разговорит.

— Понял, командир, — кивнул Слава и тоже пошёл в курилку.

Только я собирался пойти за ним следом, как к самолёту подъехала полуторка. В кузове сидел наш адъютант Тимофей Скворцов. Какой-то он взволнованный и взъерошенный.

— Товарищ командир, вас Коровин зовёт. Говорит, позарез нужны, — сказал Тимоха и я вскочил на подножку кабины, а потом и залез в неё.

В штабной землянке я встретился с Василием Ивановичем, который стоял над картой и дымил папиросой. Рядом с ним был майор с петлицами защитного цвета на воротнике и весьма усталым видом.

— Вот он, — сказал Коровин, показывая на меня.

Неизвестный мне майор снял фуражку и подошёл ко мне, чтобы поздороваться.

— Кораблев Захар Васильевич, начальник отделения разведывательного отдела 50-й армии, — протянул он мне руку, и я пожал её.

— Михайлов Андрей Николаевич, командир эскадрильи 126-го истребительного полка, — также представился я Кораблёву.

— Мне сказали, что у вас есть опыт ведения воздушной разведки. Нам он сейчас очень нужен.

— Я весь во внимании. Что нужно искать и где?

Кораблёв показал на карте большой квадрат и упёрся кулаками в стол.

— Мы потеряли четыре разведчика Пе-2 за последние два дня. Есть предположение, что где-то в этом районе. Ваша задача привезти нам информацию и снимки.

Я ещё раз подошёл к карте и посмотрел на район разведки. Это был тот самый лесной массив в районе Шостки и Глухова.

— Есть предположения, что там? — уточнил я.

Из моего прошлого мне было известно, насколько этот район важен для дальнейших событий на Брянском фронте.

— Мы предполагаем, что здесь сейчас сосредоточены подразделения немецкой танковой группы. Ставка требует доказательств. Так вот, нам они нужны и как можно быстрее.

Ну, в принципе я это и предлагал сделать. Получается, что мои мысли совпали с решением командования.

Глава 26

Кораблёв продолжил ставить задачу и показывать маршрут. То что он мне предложил, я не совсем считаю правильным.

— Первый и самый основной момент — вам придётся ждать окна в облачности, иначе в такую хмарь фотоаппарат АФА ничего не снимет. Полетите, как только прояснится небо.

— Этого можно ждать очень долго, — сказал Коровин, присаживаясь на стул и доставая папиросу.

— И тем не менее, придётся. Михайлов, маршрут у вас следующий. Взлёт из Льгова, набор высоты 2000–3000. Далее проходишь на северо-запад до Трубчевска. Там всё спокойно, так что встреч с мессерами быть не должно…

— Правильные слова — не должно, — откликнулся сразу на эту фразу Коровин.

— Это спокойный лесной участок, где можно скрытно пересечь линию фронта, Василий Иваныч, — поправил его Кораблев.

— Никто и не спорит с этим, Захар Василич.

Майор из разведотдела прокашлялся и продолжил доводить маршрут.

— Кхм… от Трубчевска выполняешь отворот на юг и полёт вдоль реки Десна к Шостке, а затем к Глухову. Возвращаться во Льгов будешь по кратчайшей прямой через Рыльск. Всё что сфотографируешь, сразу в полевую лабораторию. Мы её уже во Льгов отправили. Как потом передать снимки, это уже наша забота. Вопросы?

Начальник отделения из разведотдела 50-й армии внимательно на меня смотрел, ожидая какой-то реакции на поставленную задачу. Я же смотрел на него так же.

— Товарищ майор, я всё понял. Где и что смотреть мне ясно, — ответил я.

Кораблёв прокашлялся и посмотрел на Коровина. Как будто теперь Василий Иванович должен ему что-то сказать.

— Старший лейтенант Михайлов… Тут такое дело… Даже не знаю, как вам и сказать. Ваш нынешний командир и командир прошлый, мне говорили о вашей проницательности. Мол, вы можете что-то нам предложить интересное…

— Или не совсем законное и уставное, — добавил Коровин.

— Вот-вот! Так, я вас слушаю, какие у вас есть мысли по маршруту разведки. Может, хотите что-то поменять?

Сейчас уже 22 сентября 1941 года. Танковая группа Гудериана уже начала скрытый манёвр, и чем дольше командование будет отрицать нахождение больших сил в лесах на Орловско-Тульском направлении, тем меньше шансов удержать фронт. Так что я решил, что нечего долго думать и ответить прямо.

— Захар Василич, так раз потеряли самолёты примерно здесь, надо прям туда и лететь. Чего ходить вокруг да около.

— Мысль верная. А где предлагаешь пересечь линию фронта?

— Примерно… здесь, — показал я на юго-запад от Рыльска.

Кораблев задумался, но возражать сильно не стал. Хотя здесь и позиции подразделений 13-й и 40-й армии.

— Мы согласуем этот вылет с соседями. Только без нашей команды не вылетать. Ну а ты думаешь, что одним-двумя самолётами сможешь пройти на высоте 2000 метров, снять нужные кадры и не быть сбитым мессерами? Там у некоторых получалось пройти, но недалеко. Снять ничего не вышло. Только говорят, что видят подразделения, а чёткой информации нет.

Разворачивать целые дивизии и делать передислокацию войск по всей линии фронта — не шутки. И «показаний наблюдателей» маловато будет. Нужны фотографии.

— Вы же меня и посылаете, чтобы я вам сведения привёз. У меня встречное предложение — надо лететь в плохую погоду, — предложил я.

— Что за бред! Ты какие нам снимки покажешь тогда? Мы ни тени не сможем разобрать, если объекты скрыты, то и контрастность не увидеть, — отмахнулся Кораблёв.

— Правильно. И немцы ведь думают также, — ответил я.

В этот момент Захар Васильевич пригрозил мне пальцем, но сразу же перестал. Мысль ведь я дельную ему предложил.

— Вы лучше меня знаете, как можно скрыть перемещение войск. Ночью лететь и фотографировать само собой ерунда. А вот днём, при низкой облачности, это позволит мне пройти над головами немцев и…

— Оградит максимально тебя от атак истребителей сверху. Если они найдут тебя под облаками, то тебе будет проще уйти. Мысль хорошая, — закончил за мной Кораблёв.

— А я вам говорил, — подмигнул ему Коровин.

Ещё раз согласовав маршрут, я его себе обозначил на карте. Кораблев, попрощался со всеми и вышел из землянки. Его уже ждал для перелёта штабной У-2.

Коровин пожелал мне удачи, пожал руку, и я направился на стоянку. Там как раз должна была закончить вылеты вторая четвёрка. Подойдя к самолётам, я увидел, как в очередной раз кто-то из моих лётчиков негодует.

Я меньше суток их командир, а они продолжают «перлы» бросать.

— Я вправо, а она влево. Я влево, а она вправо. И тут я понял и решил вообще убрать эту «дерзкую» кожаную папку, которую почему-то мы все называем планшет. Негодяй он, — показывал Арарат всем свой элемент снаряжения.

Лейтенант Рустамов тоже недовольно тряс планшетом.

— Короче, он мне тоже вечно мешает. Особенно во время манёвра. Куда я его только не засовывал. Ты, Шама, даже таких мест не знаешь.

— Настолько далеко? — удивился Шамиль.

— Настолько глубоко, — посмеялся Вагиф Рустамов, а вместе с ним и остальные.

Надо бы заняться снаряжением ребят. Хотя бы тех, кто останется в Клоково.

Только я начал подходить к ребятам, как все быстро выровнялись, а Рустамов подошёл ближе, чтобы доложить по вылетам.