Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 45)
— Эй, Ара, в мотор надо бить. Мотор горит — сам упадёт, никуда не денется. Я думаю, что командир Михайлов — правильный охотник. Глаз как у орла, — отвечал ему сержант.
— Ладно тебе, Шама. Я бы просто хотел на этого Михайлова посмотреть. Вот прям как на вас всех. Руку бы ему пожал, за стол бы пригласил. Мой отец бы ему сказал пирогов напечь и вина налить…
Надо было уже заканчивать эту презентацию.
— А ещё, помните про мессеров, которые с голубями плачущими летают… желтоносые такие… — начал вспоминать Слава, но я решил его поправить и закончить с подслушиванием.
Вряд ли ребята знают про 51-ю эскадру немцев, но лишним не будет им о ней сказать.
— 51-я эскадра. Немецкие эксперты, но эмблема у них не голубь, а ворон, плачущий с зонтиком, — поправил я Булкина.
В этот момент все повернулись в мою сторону. Немая сцена, которая была сейчас в избе, достойна кисти художника и претендовала на название «Не ждали».
Молодой парень Петька застыл с поднятой кружкой. Армянин, которого назвали Ара, так и остался стоять с открытым ртом. Слава Булкин и вовсе поперхнулся на полуслове и… потянулся к своему носу пальцем. Так он и ковыряется в носу в моменты нервозности.
— Палец убери, Слав. Всем добрый вечер! Командир второй эскадрильи 126-го полка старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич, — произнёс я.
Секундное замешательство и тут же все резко начали подниматься со своих мест. Кто-то стал разглаживать свою нательную рубаху и пытаться выровняться. Те, кто были в гимнастёрках, потянулись к воротникам, чтоб застегнуть их. Даже «хмурый» старший лейтенант сделал ещё одну затяжку и понёс тушить папиросу.
— Вольно. Мы не на построении, — остановил я всех.
— Командир, так мы ж… того ж… — начал заговариваться Слава.
— Да я сам не знал, что буду комэском, — улыбнулся я и подошёл сначала к Булкину.
Мы тепло поприветствовали друг друга, и я пошёл здороваться с остальными.
Я пожал каждому руку, стараясь запомнить имена ребят.
Судя по воинским званиям и возрасту, новичков среди них почти нет. А «хмурый» старший лейтенант и вовсе выглядит старше моего реального возраста.
— Старший лейтенант Артемьев, командир звена, — представился он и я пожал ему руку.
— Как по имени и отчеству? — спросил я.
— Сергей Борисович.
Я кивнул и пригласил всех к столу, чтобы быстро поговорить перед сном.
— Итак, знакомиться близко будем уже в бою или перед вылетами. На завтра планируем перелёт в район Льгова. Задачу нам поставят завтра. Вопросы есть? — спросил я.
Руку поднял один из кавказцев.
— Говори, Шамиль, — сказал я сержанту.
Это был аварец Мусаев. Родом парень из Дагестана.
— Командир, а «кадушку» с «блинчиком» когда мы будем делать? — спросил Шама.
— Как я вас всех в деле увижу. А сейчас отдыхать, — ответил я и все отправились по своим кроватям.
Утром после подъёма и завтрака, я отправился на постановку задачи к Коровину. В землянке я впервые встретился с Храмцовым, которого уже и не назовёшь Виталиком.
Я уже сидел за столом командира полка, когда дверь в землянку открылась и на пороге появился сам Храмцов.
— Вижу, что ты в добром здравии и трезвой памяти, Андрей! — улыбнулся мне Виталий, войдя в землянку.
На его кожаном реглане в свете керосиновой лампы блеснула нарукавная комиссарская звезда, а на петлицах — три кубаря политрука.
Он шагнул внутрь, стряхивая влагу с фуражки, и подошёл ко мне.
— Приветствую! Как себя чувствуешь на новом месте? — спросил Храмцов, приобняв меня за плечо.
— Нормально. Вчера мельком познакомился с лётчиками. Сегодня уже задачи выполнять…
— Ну, не торопись. Погода испортилась на линии фронта. Пока добро на вылеты не дают, — сказал Виталий, снимая свой реглан.
Следом он поздоровался с Гавриловым и Шадриным. Поправив волосы, Храмцов занял своё место в ожидании Коровина.
— Кстати, после постановки, нам с тобой Андрей надо поговорить. Разговор серьёзный, — сказал Виталий, и я молча кивнул ему.
В этот момент в штабную землянку вошёл и Василий Иванович.
— Не встаём, мужики. Планы на сегодня сдвигаются. Так, где… а вот ты, Николаич. Значит, приказ по перелёту на Льгов в силе, но полетите ближе к ночи и остаётесь там. Перелетаешь звеном. Пока ещё погоды нет, но будет. Чем планируешь заняться? — спросил он у меня.
Коровин выглянул на улицу через амбразуру и посмотрел в небо.
— Сейчас дождь закончится и надо бы по кругу полетать. Резерв топлива есть, — сказал я.
Перед постановкой я заслал Тимоху к интендантам. Он разузнал, что топлива достаточно для длительных вылетов. Мне же на полёты потребуется немного, чтобы только посмотреть на своих лётчиков.
Коровин скривился и задумался.
— Какие ещё будут аргументы? Все прошли подготовку в запасных полках, — спросил он.
— Командир, ну мы же тоже с вами были в этих полках. А сейчас там ещё меньше часов дают. Тем более что слётанности у нас никакой. Я предлагаю на каждую пару по одному ознакомительному вылету. Взлёт, сбор пары, два-три виража над точкой, горка-пикирование и посадка.
— Гладко чешешь, — подмигнул мне Ростислав.
— А тебе не надо своих смотреть в деле? — спросил я.
— Надо, но я жду указаний командира.
Коровин улыбнулся и занял своё место.
— Вы не думайте, что мы тут на скважине все сидим. Бензина не так уж и много. Если начнутся интенсивные вылеты, нам понадобится много топлива.
— Но смертники нам не нужны, Василий Иванович. Да и самолёты дороже выйдут, если вдруг небоевая потеря.
Коровин закурил и снял трубку полевого телефона.
— Дам я тебе топливо на полёты. Но учти, Андрей, чтоб безаварийно. А сейчас иди в штаб. Там тебя ждут на беседу. Из армии приехали.
Я встал со стула и переглянулся с Храмцовым. Ведь он собирался со мной поговорить.
— Кто его зовёт, Иваныч? — спросил Виталий.
— Наш старый знакомый, товарищ Руднев. Он теперь старший оперуполномоченный Особого отдела НКВД 50-й армии. Лично приехал посмотреть, как мы устроились, — развёл руками Коровин.
То что Вилор Владимирович — человек целеустремлённый, я это и так знал. Но каков рывок по должностям у него случился за это время! Сразу, минуя дивизию, поехал в Особый отдел армии. И надо же такому случиться, что приехал к нам то ли с проверкой, то ли ещё по каким-то делам в первый же день моего пребывания здесь.
Я вышел из землянки и направился в штаб. А точнее в избу, отведённую под штаб. На дороге у входа во двор стоял автомобиль ГАЗ-М1 или просто «эмка». В нашем полку таких машин явно пока ещё нет. Так что это, скорее всего, транспорт самого Руднева.
В штабе один из красноармейцев показал комнату, где и остановился Руднев. Я постучался и вошёл.
В комнате был стол и небольшой топчан. Перед столом стояла табуретка.
— Андрей… кхм… Николаевич! Рад вас видеть! — улыбнулся мне Вилор, затушив папиросу в пепельнице, сделанной из консервной банки из-под тушёнки.
Он был уже со знаками различия старшего политрука, что соответствовало его новому званию в НКВД — лейтенанту ГБ.
— Добрый день! Я вас тоже, — ответил я и подошёл к особисту.
— Эх, жаль, что вы врать не умеете, Андрей Николаевич, — вздохнул Руднев, пожимая мне руку.
— Вам виднее.
— Прошу, присаживайтесь. Как видите, я здесь в полевых условиях практически. Не сидится мне в штабе армии. Соскучился я по вам и своим бывшим однополчанам, — посмеялся Вилор.