Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 21)

Мы ненадолго замолчали, а летний дождь пошёл сильнее. Капли забарабанили по листьям, натянутым над самолётами маскировочным сетям и брёвнам землянки.

— Пройдёмте со мной, Андрей. Чаем вас угощу. Да и дело есть. Бумажное, но необходимое.

Что ты с ним будешь делать. Не отдохнуть, ни на осмотр сходить.

Когда мы оказались внутри, под светом керосиновой лампы, особист положил передо мной чистый лист бумаги и химический карандаш.

— Что я должен написать? — спросил я.

— Напишите мне объяснительную, подробно. Своими словами. Как взлетали, как линию фронта пролетели. Не столь всё важно. Это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив.

— Угу, а тогда зачем писать, если не столь важно.

— Андрей Николаевич, боевая машина потеряна? Надо закрыть этот момент. Вы свою проверку прошли.

Ой, не просто так Вилор Владимирович тут мне в уши льёт. Если я ему не нужен, то Ведерников ещё, видимо, не отстрелялся полностью. Хотя, к нему претензий нет, он всё сделал правильно. И даже меня проконтролировал на земле.

— Хорошо. Тогда вы не против, если я напишу рапорт, а не объяснительную?

Вилор на секунду поменялся в лице, но тут же улыбнулся.

— Зачем рапорт? Объяснительная звучит более развёрнуто.

— Вилор Владимирович, вы же сами сказали, что всё не столь важно. И это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив, — ответил я.

Руднев почесал подбородок и кивнул мне.

— Пишите рапорт. Как вам будет угодно.

Я быстро всё написал и отдал бумагу Вилору. Тот неторопливо пробежался по тексту, слегка кивая при чтении.

С улицы послышалось тарахтение двигателя. Как будто кто-то попробовал завести самолёт, но не вышло.

Техники даже под дождём продолжали возиться на самолётах.

— Достойно. И опять ваш ведомый всё сделал правильно, — с иронией произнёс Руднев.

В прошлый раз Вилор также пытался насесть на погибшего Вихрова. Теперь под ударом Ведерников. Не думаю, что на Героя Советского Союза так уж легко повесить ярлык труса, но лучше и со своей стороны было написать всё правильно. Тем более что врать или обелять Ведерникова мне не нужно.

— Вилор Владимирович, я пойду, хорошо? Мне ещё к доктору зайти, раны помазать, да и… товарищи сегодня погибли, — сказал я.

На последней фразе Руднев тяжело вздохнул. Видно, что он понимал момент, когда надо помянуть не вернувшихся с боевых вылетов.

— Идите, Андрей. От вас более ничего не нужно.

Только я собирался выйти, как путь мне преградил Коровин. Он на мгновение застыл, а потом обнял меня.

— Как всегда, непотопляемый Андрюха, — улыбнулся он.

— Здорово, командир, — ответил я ему тем же и пожал руку.

— Я вот знал, что тебя нужно искать либо у Вилора…

Руднев прокашлялся, давая понять, что слышит.

— Я вообще-то здесь, Василий Иванович, — произнёс он.

— Вижу, товарищ политрук. Ну либо надо бы тебя искать в медпункте, — подмигнул мне комэск.

— Ну… здесь-то понятно, а в медпункте почему? — спросил я.

— Действительно, и чтобы так тебя туда тянуло, Андрей Николаевич, — вновь Руднев за спиной дал о себе знать.

Это получается, два человека намекают на какие-то мои шуры-муры с товарищем Рубель. Откуда же таким слухам взяться⁈ Я её даже за руку ни разу не подержал, а уже как будто мы завтра расписываться идём.

— Не думал, что скажу, но я с товарищем Рудневым согласен. Пошли, Андрюха. К нам гость прилетел. Высокий!

Выйдя из палатки, мы вновь направились в штабную землянку. Не хотелось бы ругаться, но так и хотелось спросить у Коровина, кому в такую погоду не сидится у себя в штабе.

— Не устал ходить туда-сюда? — спросил Василий Иванович.

— А есть выбор, командир? Поужинать даже ещё не успел, — улыбнулся я.

— Я тоже. Но гость и правда высокий.

— Под два метра ростом?

— Нет. Ниже меня. Да сейчас сам всё увидишь.

Мы спустились в траншею и прошли к штабной землянке. Коровин не стучался, а так и открыл дверь.

За столом сидели трое. Как обычно, здесь был Резников, с ним рядом начальник штаба Бубнов, а третий человек, как раз таки и был тем самым «высоким» гостем.

У него как раз из-под воротника тёмно-синего комбинезона выглядывали петлицы подполковника.

Это был измотанный и несколько сутулящийся мужчина. С виду ему было примерно 31–33 года. В свете керосиновых ламп я видел глубокие морщины у глаз. Первым к нему подошёл Коровин. «Высокий» гость просто пожал ему руку, как будто они каждый день здороваются.

— Здорово, Вась. Ну где твой самородок? — спросил подполковник и комэск показал на меня.

Я сделал шаг вперёд, чтобы быть ближе к нему, но прибывший гость не поленился встать и подойти сам.

— Ты, лейтенант Михайлов? — спросил подполковник, протягивая мне руку.

— Я, товарищ…

— Да брось ты всю эту муштру. Подполковник Малышев, командир 430-го штурмового авиационного полка. Вот прибыл к вам в хозяйство, чтобы обсудить детали. Идём к карте.

Ну и ну! Кто бы мог подумать, что мне придётся пересечься с самим Малышевым и его полком штурмовиков Ил-2.

Вроде бы ничего такого сверхъестественного в нём нет, кроме того, что передо мной действующий лётчик-испытатель подполковник Малышев Николай Иосифович. И его полк был одним из тех, кто формировался из специалистов НИИ ВВС.

— Подходи ближе и рассказывай. Мне все уши прожужжал один из моих командиров эскадрилий, что в полку самого Резникова летают на штурмовку по какой-то особой тактике. Не как все.

Я подошёл к карте и вопросительно посмотрел на Малышева.

— Война заставляет нас менять тактику. У нас серьёзный противник, — ответил я.

— Это все уже поняли, сынок. И не только в этой комнате. Мне твои командиры сказали, что у тебя мысли не как у всех работают. Мол, после тарана у тебя, как прозрение наступило…

— Товарищ подполковник, извините, но я как бы с ума не сошёл, — перебил я Малышева.

Командир штурмового полка улыбнулся.

— Не обижайся. Просто я такой же. В НИИ ВВС работаю, как никак. Теперь к делу.

Малышев рассказал, что в рамках налёта бомбардировочной авиации на объекты противника нашим полкам поставлена задача уничтожить известный нам объект.

— Ты ж летал туда и немного снял эту… штуку? — сказал Малышев и выложил на стол пару фотографий той самой РЛС на Ярцевском направлении.

— Да, но что это, мне не сказали. Просто здесь много средств ПВО вокруг него, а следовательно, объект весьма важный, — предположил я.

— Очень важный. Эта штука называется радиоулавливатель самолётов.

Название, конечно, не совсем мне привычное. Однако, в эти годы именно так называли наши отечественные РЛС.

— Пояснишь, Николай Иосифович? — спросил у него Резников.

— Эта аппаратура невидимым лучом щупает воздух за сотню, а то и более, километров от того места, где стоит. Так что есть мнение, что именно из-за этой железки «мессеры» всегда знают курс наших бомбардировщиков и ждут их ещё на подходе, — ответил Малышев.