Михаил Докучаев – Перебор Пустоты и гармония биполярного мироустройства (страница 7)

Бесперспективность поисков материального субстрата бытия подспудно наталкивает на вполне здравую мысль о том, что его просто нет. Нет, ибо нулевая координата лежит вне границ материи, вне бытия. Иными словами, первооснова ничтожна и отождествляется с пустотой, небытием. Таким же образом Нагарджуна, открывая в окружении Будд и ботхисаттв одну за другой все ступы, в конце концов обнаруживает, что первосубстанции нет и быть не может.

Мартин Хайдеггер в своих размышлениях о первоначалах бытия, также приводит нас к выводу о том, что в постижении существующего необходимо начинать ни с нечто, а именно с ничто, поскольку «ничто более просто и более легко, чем нечто» [9]. А потому, следуя принципу парсимонии, не будем без надобности множить сущее и отсечем оккамовой бритвой всевторичное и производное.

Итак, следующее очевидное обоснование небытия как субстрата мира: пустота есть предел простоты, дно регрессии материи, граница качественного нисхождения, за которой – абсолютный абсурд.

Здесь небытие и есть та ничтожная субстанция, которую древние китайцы обозначали как «беспредельный великий предел». При этом заметим, что с данного ракурса небытие как гипотетическая (пока еще) первооснова бытия одновременно представляется и сложнее последнего по своему качественному содержанию, поскольку содержит его в самом себе, в своей потенции – в полном соответствии с законом эмерджентности, по которому целое всегда имеет особые свойства, отсутствующие у его части.

Для безупречной первоосновы мира мало быть самообуславливаемой и выражать предел простоты. Она еще должна обладать абсолютной устойчивостью, качественной незыблемостью.

Устойчивость любой системы предопределяется ее внутренней организацией (связанностью составляющих ее частей), которая требует ресурсов своего обеспечения, т. е. действия сил, противостоящих дезорганизации. При недостаточности либо отсутствии таковых верх одерживают энтропийные процессы, приводящие систему к максимально устойчивому уровню посредством ее дезорганизации и сведения к состоянию предельно возможной стабильности.

Что же может обеспечить устойчивость самообуславливаемой и сверхпростой системы? – Ответ дают физики, которые однозначно утверждают, что устойчивыми способны быть только динамические системы. Да и вообще статичность любых тел или систем они исключают как противоречащую принципам квантовой механики. Касаемо пустоты, такой подход означает, что «механизм» обеспечения ее стабильности выражается ее внутренней динамикой, предопределяющей в своей совокупности ее статичность. Тем более, что небытийная изменчивость в нашем понимании ничем не отличается от ее неизменчивости.

А точнее находится в неопределенном для нас состоянии, которое, как во всеми любимой песне, «трудно высказать и не высказать» на фоне речки, которая «движется и не движется», и песни, которая «слышится и не слышится» [10].

Вместе с тем, для самой пустой первоосновы это кажущееся нам безразличие ее внутреннего движения и покоя как раз и выступает основой ее предельно возможной стабильности. Более того, сама изменчивость пустоты обуславливается именно востребованностью ее неизменчивости для обретения ей своей внутренней сбалансированности и качественной устойчивости, поскольку любая субстанция самопорождает изменчивость посредством своей энтропийной устремленности к низшему энергетическому уровню, т. е. к полному самораспаду. Пустота, не обладающая внутренней активностью, попросту не являлась бы мерилом самостабилизирующего низшего качественного состояния. Образно говоря, лишившаяся изменчивости пустота окажется неустойчивой подобно тому, как это произошло бы с остановившимся велосипедом или с гипотетически утратившей динамику Солнечной системой.

Так и согласно Библии, до сотворения мира «Дух Божий носился…» [11], т. е. не покоился, а «стремительно перемещался», обеспечивая тем самым целостную бездвижность небытия.

Как видим, только пустота являет собой идеальную модель устойчивости, т. к. ее неизменчивость сбалансирована с ее совокупной изменчивостью (хаосом), выступающей гарантом равновесности системы, ее внутренней антисимметрии и гармонии, предполагающей единство конфликтующих сторон. Хаос пустоты, тождественный ее покою, обеспечивает пустоте возможность совокупно оставаться самой собой – настоящая небытийная эквилибристика. Выражаясь языком экономистов, ее статика хеджирована ее совокупной динамикой. Схожий конструкт нередко встречается в античной философии, особенно у стоиков, у которых, по свидетельству Секста Эмпирика, пустота определяется как «бескачественная материя, изменяемая во всех направлениях» [12].

Итак, идеальной первоосновой способна выступать именно изменчивая пустота, выступающая формой полной дезорганизации неизменчивой пустоты, а потому и гарантом ее предельно возможной устойчивости. Там же, где происходят спонтанные нарушения баланса совокупной изменчивости и неизменчивости, возникают материализационные процессы, призванные восстановить антисимметрию и гармонию пустого субстрата, о чем мы будем говорить позже.

А пока с этих обозначенных нами в общих чертах позиций задержим на минуту наш нарратив и условно поставим себя на место тех, кто отвергает идеи естественной (эволюционной) сотворимости бытия и призывает принять существующий мир как данность. Будет ли такой мир извечно устойчивым? Непредубежденное следование известным физическим принципам и началам неотвратимо укажет нам на конечную судьбу этой «данности», которая энтропийно отыщет свою стабильность в субстанции ничтожного качества. Просто потому, что perpetuum mobile, как нам заявляет наука, в природе не существует.

В данном вопросе многие космологи заняли, мягко выражаясь, многовекторную позицию, выступая против «творения» и одновременно «поддерживая» вечное движение. Тут бы неплохо определиться, как в известном анекдоте – либо крестик снять, либо мантию ученого.

Стабильной и качественно безупречной в своей совокупности остается лишь пустота. Только небытийность выражает идеальное состояние физической системы, характеризуемое ее суперсимметрией (гармонией с самой собой), поскольку самоустремленность такой системы к предельно низкому энергетическому уровню сводит ее к качеству пустоты, устойчивость которой предопределяется равновесностью ее неизменчивости и совокупной изменчивости.

Согласимся, для того, чтобы принять пустоту как первооснову материи, необходимо привести серьезные обоснования, весомые доводы в пользу того, что небытие, исходя из его имманентных свойств, способно быть причиной генезиса и становления бытия, ибо, как справедливо замечает Рене Декарт: «Причина должна содержать в себе, по крайней мере, столько же реальности, как и ее действие» [13].

Нечто схожее Арс. Чанышев называет «эмерджентным модусом бытия»: то, что содержится в бытии, возникающем из небытия, должно было заключаться и в самом небытии [14].

Самое важное, что мы можем сказать о такого рода причине, рассуждает Циолковский, «это то, что она не только нечто высшее Вселенной, но и то, что она не имеет ничего общего с веществом… Причина должна иметь способность ликвидировать и производить материю» [15]. И с этим не поспоришь.

Для начала рассмотрим, какими же качествами обладает пустой субстрат.

Первая реакция естественна: никакими. Поскольку пустота – это отсутствие чего бы то ни было, кажется абсурдным отыскивать в ней какие-либо свойства. Увы, научные законы и принципы, выведенные исходя из исследования материального мира и проявляющие себя исключительно в рамках материи, не имеют никакого отношения к пустоте, в которой нет ни времени, ни пространства, ни различимой энергии… В которой нет ничего. Они неприменимы к небытийному субстрату, подобно тому, как законы Ньютона оказываются бессильны для описания явлений квантового мира, а уравнения Эйнштейна перестают действовать в условиях сингулярности.

Однако, вновь вернемся к вопросу об устойчивости пустоты, основой которой выступает ее совокупная изменчивость, эквивалентная неизменчивости. Разве динамика пустоты и ее статика – не одно и то же? Ведь, как мы уже сказали, подвижность небытийного субстрата с нашего материального ракурса ничем не отличается от его покоя.

Формальный анализ данной проблемы приведет нас к следующим заключениям:

Пустота статична, ибо в ней отсутствуют:

объект (субстанция) изменчивости (в ней ничего нет);

различимая причина (движитель), обуславливающая эту изменчивость, т. е. энергия, необходимая для приведения покоящейся системы в движение (им не от куда взяться извне);

пространственно-временной континуум, способный служить агентом, средой, фоном или индикатором какой-либо динамики.

Все это так, но необходимо услышать и доносящийся сквозь толщу тысячелетий глас великого Лао-цзы, называющего покой «господином подвижности» [16]. Придется признать и обратную сторону этой когерентной суперпозиции: «Eppur si muove!» («И все-таки она вертится!»). Все-таки она еще и изменчива. Уже хотя бы потому, что состояние покоя, как мы уже сказали, запрещено законами квантовой механики.

А если предметно, пустота динамична, поскольку:

ее изменчивость тождественна ее постоянству (никакой материально ощущаемой разницы мы не воспринимаем);