Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 67)
В сентябре 2011 года после отставки Кудрина (с которым Шувалов конфликтовал с 2006 года и которого в 2007 обвинил в неисполнении обязательств по сохранению стабильности налоговой системы) Шувалов стал полностью курировать весь экономический блок правительства.
На выборах в Госдуму он возглавлял список «Единой России» по Приморскому краю (так как с 2008 года возглавлял правительственную комиссию по развитию Дальнего Востока, Забайкальского края, Бурятии и Иркутской области), но затем отказался от поста спикера Госдумы, предпочтя сохранить дающий реальную власть пост вице-премьера и в правительстве Медведева.
В 2012 году выступил с идеей регулирования единым органом и по единым принципам всех финансовых рынков. Идея «мегарегулятора» была осуществлена в июле 2013 года управленчески наихудшим образом – включением Федеральной службы по финансовым рынкам в состав Банка России, в результате чего правительство лишилось возможности влиять на финансовую систему.
Скандальное богатство
В декабря 2011 года разразился скандал, который менее умелому и хладнокровному управленцу стоил бы должности, а возможно (даже с учетом потакания коррупции бюрократией нашей страны) – и свободы.
Комиссия по ценным бумагам и биржам США обнародовала сведения об участии Шувалова «в сделках по приобретению активов на территории США на 319 млн. долл., а также о предоставлении Шуваловым кредита на эти цели в размере 119 млн. долл. под астрономические 40 % годовых».
В марте 2012 года Financial Times и The Wall Street Journal сообщили о покупке семьей Шувалова через багамский офшор акций «Газпрома» на 18 млн. долл., а через два дня находившийся тогда «на взлете» Навальный опубликовал копии документов о переводе на счет компании Шувалова десятков миллионов долларов от компаний, принадлежавших, по его словам, Абрамовичу и Усманову.
Это вполне соответствовало вздымавшейся в то время волне как протеста «рассерженных горожан», так и инициированных властью для запугивания зажравшихся коррупционеров «антикоррупционных скандалов». Шувалов отреагировал блистательно, заявив о своей крайне аккуратности в подаче налоговых деклараций, о том, что его состояние заработано во время его предпринимательской деятельности и о том, что оно гарантирует его от влияния со стороны различных групп влияния.
В то же время сам Шувалов якобы не имеет никакого отношения к управлению своими активами (переписанными на жену, доход которой в 2009 году превысил 641 млн. руб.), а их высокие рост и доходность – всего лишь результат успешной деятельности управляющей компании, к которой он, как и положено по действующему законодательству, не имеет ни малейшего отношения.
Генпрокуратура, проверив оглашенные факты, заявила об отсутствии каких бы то ни было выявленных нарушений, после чего Шувалов встретился с главными редакторами ведущих изданий и, продемонстрировав им декларацию о доходах за 2011 год, убедительно доказал ее соответствие требованиям законодательства.
В конце декабря 2013 года Шувалов сообщил о выполнении им новых требований российского закона, запрещающего чиновникам иметь зарубежные активы, и о переводе их в российское юридическое лицо. Он обосновал наличие иностранных активов нежеланием, чтобы в случае смерти его и жены дети наследовали бы их имущество и лишились стимула к самостоятельной работе. (Надо сказать, что Шуваловы действительно следят за воспитанием у детей бойцовских качеств; так, их старший сын отслужил год в спецназе Тихоокеанского флота).
Через несколько дней после этого Немцов обвинил Шувалова в наличии задолженности по транспортному налогу в 300 тыс. руб., но это была уже агония. Шувалов назвал эти обвинения «смешными» (что на фоне его богатств выглядело вполне справедливо), а его пресс-секретарь тут же обвинил Немцова в «клоунаде», так как использованный тем публичный сервис ФНС отражает часть недавно уплаченных налогов с опозданием, и на этом скандал сошел на нет.
Хотя Шувалов и оказался настолько неаккуратен, что сведения о его активах (в отличие от активов многих других высокопоставленных реформаторов) стали достоянием гласности и вызвали скандал, в дальнейшем он действовал четко и эффективно.
Главным успехом его защиты стала концентрация обсуждения на не морально-этической проблематике (в которой у него, скорее всего, не было бы шансов), а на сугубо формальных аспектах предъявляемых претензий. Шувалов сумел в принципе исключить из рассмотрения подозрения в своем участии в работе компаний, управлявших активами его семьи, и сузил проблему до формально соответствия оформляемых им документов действовавшему на соответствующие моменты законодательству.
Переведя проблему из содержательной в сугубо формальную, процедурную плоскость, он и одержал блистательную победу, на фоне которой откровения итальянского подрядчика о чудовищных роскоши и дороговизне дачи (а точнее, дворца) Шувалова, разместившегося на месте бывшей дачи Суслова (по соседству, например, с С. Керимовым и Абрамовичем), уже не имели политического значения.
Принципиально важно, что Шувалов никогда не скрывал богатства и в соответствии с западными стандартами обеспечивал его прозрачность. Скажем, когда в 2007 году у его супруги украли кольцо за 100 тыс. евро, это не вызвало удивления. Точно так же в декларации за 2012 год он указал в качестве арендуемой зарубежную недвижимость, которая еще за год до этого числилась в собственности его и жены – жилые дома в Австрии и ОАЭ (площадью соответственно 1,48 тыс. кв. м. и 753,3 кв. м.) и квартиру в Великобритании (424 кв. м.); скорее всего, он арендовал эту недвижимость у собственных же компаний, однако формально это уже не было нарушением закона.
Важную роль в незыблемости позиций Шувалова сыграло, вероятно, и то, что в прошлых конфликтах государства с бизнесом (например, дела «ЮКОСа» и Чичваркина) он непоколебимо защищал официальную точку зрения, – несмотря на то, что, например, в деле «ЮКОСа» под удар попали и многие его сокурсники (Василий Алексанян умер после заключения, Светлана Бахмина длительное время была лишена свободы, многие и по сей день лишены возможности вернуться в Россию).
Сейчас, оставаясь в политической тени, Шувалов является ключевым звеном правительства Медведева, дирижируя в интересах либерального клана почти всей социально-экономической и значительной частью кадровой политики. Его административные возможности исключительно велики. Пользуясь доверием Путина, он остается одним из наиболее перспективных политиков России; вероятность его дальнейшего аппаратного роста и усиления его влияния весьма велика.
Его жесткость, умелость, склонность к формализованным процедурам при абсолютной верности либеральной идеологии и либеральному клану (и глобальному бизнесу, интересы которого они обслуживают) будут востребованы, пока будет востребован либеральный клан и, вероятно, еще нанесут России колоссальный вред.
Набиуллина
Старательная могильщица России
Грызя гранит карьеры
Набиуллина родилась в Уфе в рабочей семье: отец, Сахибзада Саитзадаевич, был водителем на автобазе, мать, Зулейха Хаматнуровна, – аппаратчицей на приборостроительном заводе. Но район, где она жила, – улица Зорге, – считается элитным.
Круглая отличница не получила золотую медаль, – похоже, из-за негласных квот на их выдачу, по которым татарам в Башкирии их давали скупо.
По ее словам, поступила на экономический факультет МГУ «наугад», но признала верными слова сокурсника о себе: «стипендиантка Карла Маркса, любившая марксистско-ленинскую политэкономию, свято верившая в идеалы коммунизма, один из первых студентов, принятых в партию на курсе (это на идеологическом тогда факультете!). Образцово-показательный советский человек».
Закончив МГУ с отличием, Набиуллина поступила в аспирантуру и вышла замуж за преподавателя кафедры, на которой училась, – Кузьминова, оставившего жену с двумя детьми (после неприятностей по партийной линии он перешел из МГУ в МФТИ). Это обеспечило Набиуллиной сохранение в Москве.
Но свое будущее она обеспечила, став аспиранткой будущего гуру российских либералов Ясина, – хотя диссертацию, вопреки ряду сообщений, так и не защитила: реформы лишили науку роли «социального лифта».
Близость к Ясину (в том числе через мужа, который считался его «паладином») позволила ей в 1991 году стать сотрудником аппарата Научно-промышленного Союза СССР – предшественника РСПП. В 1994 году Ясин перевел ее в созданный им Экспертный институт РСПП, откуда она перешла в возглавленное им Министерство экономики России.
С его подачи в 1995 году стала секретарем комиссии по экономическим реформам, возглавлявшейся Чубайсом, но карьера шла туго: Набиуллина была лишь исполнителем. Только в 1997 году из-за жесточайшего дефицита кадров у либералов она стала замминистра, – и уже в следующем году вылетела с госслужбы после дефолта, вызванного воровством реформаторов.
Важным фактором ее ухода стало, похоже, нескрываемое равнодушие к нуждам страны. Когда после дефолта оказалось, что Россия платит десятки миллионов долларов штрафов за неиспользуемые из-за лени реформаторов международные кредиты, возглавлявшая аппарат соответствующей правительственной комиссии Набиуллина, помнится, назвала эти штрафы не заслуживающими внимания «копейками». И это тогда, когда Россия на грани банкротства вымаливала у кредиторов те же десятки миллионов! Такая простота была чрезмерна даже для «политических вегетарианцев» правительства Примакова.