Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 69)
Либералы воспользовались паникой и объявили об уходе Банка России с валютного рынка: курс рубля-де должен определяться свободной игрой рыночных сил, балансом спроса и предложения. Винить одну Набиуллину не стоит: похоже, она дисциплинированно исполнила команду «старшего» по либеральному клану – Кудрина, призвавшего именно к этим мерам.
По степени разумности они напоминали утверждение, что единственным путем спасения капусты является запуск в огород голодных козлов, – но Набиуллина, производящая впечатление бессмысленно зазубривающей слова профессоров аспирантки, вряд ли способна на самостоятельные шаги.
А либеральный клан к тому времени уже, похоже, начал сознательно дестабилизировать положение в России, чтобы довести людей до отчаяния и обеспечить свержение Путина в интересах глобального бизнеса, – и Набиуллина стала его инструментом.
Как и на Украине, главный инструмент разрушения хозяйственной жизни (после присоединения к ВТО на заведомо колониальных условиях) – запредельное повышение ставки рефинансирования.
В ночь с 15 на 16 декабря, не в силах бороться против стимулируемых им же самим валютных спекулянтов, Банк России поднял ставку с 10,5 до 17,0 %. Само принятие решения ночью – признак паники.
Скачок процентной ставки, как и в прошлые разы в 2014 году, стал для спекулянтов сигналом к атаке, – а Банк России подыграл им, сократив свое присутствие на рынке. Серия «технических ошибок» на ММВБ (ответственный за ее соответствующий сектор уволился после появления в соцсетях его фотографий в обнимку с Маккейном на киевском Евромайдане) усилила падение рубля, которое стало катастрофическим: рубль упал вдвое за 3 часа. Курс евро превысил 100 рублей, ряд обменных пунктов прекратили продажу валюты.
Эта вакханалия сопровождалась издевательскими призывами к россиянам держать деньги в рублях. Еще в начале 2014 года высокопоставленные либералы грозили, что купившие доллар по 35 рублей пожалеют об этом, – и некоторые им верили!
Сверхжесткая финансовая политика поддержала рубль, но (как и снижение процентной ставки Банка России) ударила по экономике: кредит, как и в 90-е годы, сделан запретительно дорогим для всех, кроме валютных спекулянтов. Легальный бизнес был подорван, возникла угроза хозяйственного коллапса вроде грозившего России между дефолтом 1998 года и созданием правительства Е.М. Примакова.
Вышедшие из кровавых 90-х либералы мечтают ввергнуть Россию обратно в это время, когда им принадлежала полнота власти, спекуляций и грабежа нашей Родины. В области, контролируемой Банком России, они это сделали.
Банк России отказывается от современных технологий стабилизации валютного рынка. В начале 2010-х безупречно рыночная Великобритания с конвертируемым фунтом стерлингов предупредила, что при дестабилизации еврозоны может ограничить движение спекулятивных капиталов, – но либералы считают это недопустимым для России.
Все развитые страны на нашем этапе развития финансовой системы разделяли инвестиционные и спекулятивные деньги (не давая направлять средства для модернизации реального сектора на фондовые и валютные спекуляции): собственно, благодаря этому они и стали развитыми! США отменили это в 1999, а Япония – в 2000 году. Но российские либералы не заикаются об этом: «что позволено Юпитеру, не позволено быку».
А Набиуллина бесстыдно снимает с себя ответственность за стабильность валюты, попирая и Конституцию, и закон о Банке России.
Не желая признавать ответственность Банка России за экономическое развитие, Набиуллина намерена отвечать на инфляцию, не подозревая, похоже, что в России она определяется произволом монополий, а не денежной массой.
Еще бы! – ведь об этом вряд ли написано в «экономиксе» для американских первокурсников!
Между тем в 2014 году финансовая политика ужесточилась втрое, – а инфляция выросла почти вдвое.
Намерение Набиуллиной отвечать не за определяемый ею курс рубля, а за инфляцию, к которой она не имеет отношения, напоминает намерение гинеколога лечить головную боль.
Не понимая, что валютный курс – не столько индикатор состояния экономики, сколько инструмент, определяющий это состояние, руководство Банка России порождает ощущение своей невменяемости. Недаром В.В. Геращенко на вопрос, что бы он сделал на месте Набиуллиной, ответил: «Застрелился».
Но эта невменяемость, похоже, не бескорыстна.
В конце октября никто не мог представить повышение Банком России ставки на 1,5 процентных пункта: все помнили, как в марте оно вызвала атаку спекулянтов, провал рубля и валютные потери.
Но перед принятием решения рубль резко укрепился: похоже, какой-то крупный спекулянт узнал о нем заранее и сыграл на опережение, совершив ошибку вместе с Банком России.
Признак преступления налицо. В любой развитой стране это вызвало бы шок, и нацбанк первым инициировал бы расследование, чтобы обезвредить инсайдера. Но Набиуллина не проявила активности, – а нарушение закона, которое не преследуется, есть норма.
Возглавляемый Набиуллиной Банк России производит впечатление последовательного врага и разрушителя России, несовместимого с сохранением нашей страны и общества.
Копирующая политику не только 90-х годов, но и украинских властей, доведшую страну до Майдана и прихода к власти нацистов, Набиуллина стала самой дорогой женщиной в истории: в 2014 году она обошлась России в 124 млрд. долл. сокращения международных резервов, за январь-февраль 2015 года – еще в 25 млрд., и эта цена продолжает расти с каждым днем.
Следует особо оговорить, что появившиеся в последние годы спекуляции, что ее настоящая фамилия «Наибуллина», ложны: это экстраполяция в прошлое последствий ее политики.
Но дело не в фамилии, а в цене, в которую обходится России безнаказанность ее носительницы.
Греф
Бессмысленный и беспощадный исполнитель либерального приговора России
Греф родился в 1964 году в селе Панфилово на севере Казахстана в семье немцев, высланных из Донбасса в 1941 году (так что возникший во время его реформаторства ярлык «немецко-чеченский фашист» неверен). Когда ему было полтора года, отец погиб, мальчика воспитывали мать с бабушкой. Учился средне, на тройки и четверки, но отличался настойчивостью и сумел поступить в МГИМО, бывший тогда главным гуманитарным вузом огромной страны (в СССР это было возможно), но был отчислен после первого курса. По официальной биографии 17-летний юноша стал юрисконсультом районного сельхозуправления.
Служил в спецназе внутренних войск, среди функций которого – конвоирование опасных заключенных, поиск беглых, подавление бунтов. Как отслуживший в армии без экзаменов попал на рабфак Омского университета и поступил на юридический факультет, где стал комсоргом и начальником студенческого оперотряда. Окончив вуз в 1990 году, Греф поступил в аспирантуру Ленинградского госуниверситета, но диссертацию не защитил: для карьеры в новые времена она была уже не нужна.
Научным руководителем Грефа оказался Собчак, и в 1991 году аспирант стал юрисконсультом Комитета экономического развития и имущества администрации Петродворцового района Санкт-Петербурга, а в 1992 возглавил Комитет по управлению имуществом этого района. В 1994 году стал заместителем председателя Комитета по управлению городским имуществом (КУГИ) «северной столицы», управлял всей недвижимостью города.
После победы Яковлева над Собчаком Греф проявил инициативу и как один из идеологов реформы ЖКХ поднялся на новую ступеньку карьерной лестницы, став первым зампредом КУГИ, хотя либеральная реформа привела к обычным результатам (квартплата выросла вдвое без улучшения обслуживания). После убийства руководителя КУГИ Маневича Греф занял его пост, став вице-губернатором.
Многочисленные обвинения Грефа в преступлениях, характерных для либеральных реформ, не имели последствий; так, дело о незаконной передаче за взятку Сенного рынка в центре Санкт-Петербурга было закрыто после убийства единственного свидетеля.
За пять дней до дефолта 1998 года по рекомендации Чубайса был назначен первым заместителем Министра госимущества России.
После отставки Примакова Греф вышел на новый уровень: стал членом коллегии представителей государства в «Росгосстрахе» и «Транснефти», коллегии Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, советов директоров «Аэрофлота» и «Газпрома», председателем совета директоров аэропорта «Шереметьево».
В декабре 1999 года он возглавил Центр стратегических разработок, которому Путин поручил разработать стратегию на 10 лет. Титулованные реформаторы, похоже, уклонились от этой чести как от хлопотной и не связанной с материальными выгодами, – а Греф ухватился за шанс выйти на первый план.
И, как программа «500 дней» внесла Явлинского в политику, стратегия-2010 внесла Грефа в правительство: в мае 2000 года он возглавил созданное для него Министерство экономического развития и торговли.
Властелин реформ
ЦСР собрал подавляющее большинство квалифицированных экспертов России, но их труд пропал впустую.
Пример – работа над банковской реформой. Почти все специалисты страны представили аргументированные предложения, которые были отброшены, и текст писался «с чистого листа» одним человеком, не знавшим даже, какие в России есть виды банковских лицензий. Абсурдность результата вызвала категорический протест руководства Центробанка, и этот раздел был исключен из стратегии.