Михаил Чёрный – Поэма Изгоя (страница 2)
Коньяк дешёвый, невкусный. Но зашёл отлично. Ты куда это? Зачем ты выключил музыку?
Опять спать? Я же предупреждал, чтобы ты не налегал! Вот же гад. Ну ладно, поспи часок. Я подожду.
Как крепко он спит. Вот уже скоро должен проснуться. Кто же из нас появился первый? Я или он? Наверное, всё же, он. По крайне мере, я совсем его не помню лет до трёх. Помню, как его выпорол ремнём дед. Мать купила первую бутылку пива. В три года! Но я появился не из-за этих, скажем прямо, странных событий. Я родился из его пустоты и боли.
Точно, помню этот момент. Он был совсем мелким и сидел один в комнате, уткнувшись в подушку. И за дверью я услышал голос матери: «Вот дерьмо-то, а! Вот говно так говно! Кого я выродила?!». Ха-ха! Точно, вспомнил. Вот он – день моего рождения. Прошло-то всего двадцать семь лет, а будто вечность назад. С тех пор мы с ним проделали большой путь вместе. О, тихо, тихо, просыпается.
Как дела, братец? Голова совсем едет, я вижу. Ещё не ночь, не переживай, но уже вечер. Стемнело, как видишь. Иди, скорее, выпей пива. Так тихо, что аж в ушах звенит. Выпей скорее, да включи музыку. Ох, хорошо пошла. Нравятся мне твои глаза. Грустные-грустные, как у бездомной собаки. Но сколько же в них глубины, сколько же тоски! Такие глаза могут быть только у алкоголика. Трезвый человек совершенно по-другому переживает эмоции. Он их наружу, а ты внутрь, внутрь. И запиваешь их жадными глотками. Запиваешь боль, запиваешь счастье, запиваешь…Да всё запиваешь! Лишь бы не чувствовать. Лишь бы не ощущать. Да, конечно, закури, дорогой. Что там в телефоне? Четырнадцать пропущенных! Видимо, дружок твой тоже хорошо нахуярился! Да и хуй бы с ним! Не до него! Покури в этой звенящей одиночеством тишине. Да, брат, выпей ещё. Пей до дна. Воды ты не купил, как всегда. Да и зачем она нужна? Скоро твоя кровь начнёт чернеть. Её практически полностью заменит алкоголь. Пей же! Пей! Ох, хорошо! А знаешь, я подумал: убери коньяк в холодильник. Пусть тоже будет холодным! Вот умничка! А теперь давай, умойся. Кажется, я чувствую, что ты куда-то собрался. Неужто обратно в бар?
Холодная, я бы даже сказал ледяная водичка-то! Ух! Братец, если в бар, то пойдём в другой?
Даже мне уже стыдно появляться в этом. И надень, прошу тебя, другие джинсы. Чего ты так смотришь на эти? Эти ты порвал вчера! Аккуратно, не запутайся в штанинах. На посошок ещё выпей на кухне, да иди. Прям залпом её! Вот так!
Ну вот ты снова на улице. Деньги-то взял? Ну тогда пойдём, выпьем! Утопим эту ночь в бокале тёмного портера! Ну или хотя бы этот вечер. На сколько тебя хватит – я не знаю.
Далековато этот бар. А ты думал, как пойдёшь обратно? Конечно же не думал.
И вот ты снова за барной стойкой. Пей же, сукин сын! Пей! Ты не дал мне послушать музыку, так пей, чтобы она звенела у тебя в твоей пьяной башке! Ох, я слышу. Это что-то новое! О…Какие скрипки. Как же они рыдают! Вот им вторит гобой, пытаясь вырваться из общего оркестрового шквала. Он пытается спеть о Любви, но не тут-то было! Литавры! Медь! Восходящий ход! Господи, ты воистину гениален! Бедный гобой совершенно потерялся в этом хаосе страданий. Прям как ты, да? Ты был этим гобоем, брат? Любил? Помнишь, да? Конечно же ты помнишь. Ты был таким влюбчивым с самого детства. Наверное, это из-за недостатка материнской любви. Как думаешь? Ты не получал от неё, но так желал и искал это в других? О первой я узнал, когда тебе было четыре. Обычная девчонка во дворе, но ты так влюбился, что побежал к матери просить у неё золотое кольцо, чтобы подарить ей. Конечно, мать тебе отказала. Вместо этого ты собрал букет цветов с поля и пошёл к этой девочке. Ах, эта детская, святая наивность. Ты был окрылён, помнишь? Но она только засмеялась тебе в лицо. Ты заплакал и убежал домой. Первая любовь принесла тебе твой первый шрам от неё. Потом была ещё одна, уже в первом классе. Красивей никого не было, помнишь? Так ты сказал матери. Но и там не было взаимности, и ты носил эту больную любовь в себе очень, очень долго. Как и носил невзаимную любовь к матери. Чёрт, ты заказал виски? Опять? Ах, ты вспомнил. Вспомнил и решил заглушить эти воспоминания? Заглушишь, не переживай. А вот дальше была ещё одна девочка, имя которой ты даже не вспомнишь. Мимолётная влюблённость, такие у тебя тоже были, и не раз. И вот в одиннадцать лет ты снова влюбляешься. На этот раз в сестру своего лучшего друга. Вот это была любовь! Ты уже понемногу писал музыку и какие-никакие слова. Ты писал о путешествиях и любви. И мысленно посвящал свои творения ей. Как ты помнишь, взаимности и тут не было. Да и какая взаимность могла быть, если ты носил это непомерное чувство в себе? В этом возрасте я начал проявляться ярче, потому что ты начал нюхать бензин. Как же ты торчал, боже мой! До самых безумных глюков! Конечно, я тебя понимаю. Как-то нужно же было заполнять эту чёрную пустоту в душе. Эту зияющую дыру. И ты пристрастился к бензину. Я знаю, что тебя до сих пор тянет к нему. Это с тобой на всю жизнь. Я с тобой на всю жизнь, братец. Ты куда? Покурить? Ну пойдём. Только аккуратней.
Опять дождь моросит. Осень, уже почти ночь. Пора бы домой, брат. Нет? Ну тогда давай ещё выпьем соточку виски и повспоминаем? Давай, бросай бычок.
Целых два года ты любил эту девочку. Любил и торчал. Торчал и любил. Однажды тебя чуть не спалила мать, но ты, каким-то чудом отмазался. Ты тогда думал, что спас себе жизнь. Настолько ты её боялся. И вот, в какой-то момент, родители решили уехать из твоего родного города за тысячи километров. Это было больнее всего, что ты когда-либо испытывал. Последний день там останется на всю жизнь с тобой. Ты помнишь, как плакал, рыдал на заднем сидении машины, пока тебя везли в аэропорт. Ох, обожаю эти детские травмы. Они формируют тебя до конца твоей жизни. Определяют тебя. Блять, посмотри на себя! Да ты уже в говно! Вставай, пойдём домой!
Вот это поливает! Ну и как ты пойдёшь? А я тебе говорил про обратный путь. Ну ладно. Пошли. Посмотри, какой ты несчастный под этим проливным дождём. Как же ты экзистенциален! Как прекрасен! Что это, слёзы? Или просто глаза уже окончательно превратились в стекло? Не разобрать из-за дождя. Неси, неси свою боль домой! Пусть её омывает этот дождь! Как же ты хорош! Жаль, что завтра ты и не вспомнишь этого.
Спит. Крепко спит. Думаю, всё, больше он в бар не пойдёт. Теперь только дома. Силы будут постепенно его покидать. Иногда мне жаль его. Я помню всю его жизнь. Помню, каким светлым, весёлым мальчиком он был. И как постепенно стал замкнутым, тихим, покорным. Не мудрено! С такими-то родителями. Настроение матери он узнавал по шагам, а отца будто и не было у него. Тот постоянно находился под каблуком жены. Помню, был случай, когда малой что-то сказал не подумав, как часто это бывает у детей, за что мать его просто морально уничтожила, назвав дерьмом, говном и просто унизив. Так отец даже не вступился. М-да, за единственного сына… Она унижает, а он молчит. Какой пример он подавал мелкому? Это же отвратительно! Парень быстро смекнул, кто в доме главный и кому нужно подчиняться. Он не любил мать, он её боялся. И собирал ей цветы в поле не для того, чтобы порадовать её, а чтобы она просто улыбнулась и настроение её стало стабильным. Чтобы ему стало легче. Чтобы не бояться. Так, постепенно, формировался и рос я. Извечный вопрос у кухонных философов: что было первым – курица или яйцо? Такой же вопрос можно задать и про меня: что было первым – следствие или причина? Я думаю, причина. Его токсикомания и алкоголизм – это уже следствие. Настоящая зависимость у него формировалась от матери. От её одобрения или похвалы. Его организм не вырабатывал свои наркотики и ему пришлось искать их на стороне. Эх, что-то я зафилософствовался. Скучно, когда он спит. Но вот-вот должен проснуться. Сон алкоголика крепок, но краток.
Вот он, мой красавец. Открыл глаза, полные отчаяния. Тихо, родной, не спеши. Аккуратно, вставай. Посиди, повтыкай в пол с минутку. Иди, выкури сигаретку и скорее за пивком. Иначе смерть. Первая затяжка, руки уже потряхивает. Да, братец, силы покидают тебя. Опять снилась ядерная война? Я видел твой сон. Такое может присниться только заправскому алкашу. Какая-то квартира, на потолке много жуков и пауков невиданной формы. Ты сидишь за компьютером и, внезапно, на тёмно-оранжевом небе ты видишь вспышку, за ней – ядерный гриб. Жуть какая! Ударная волна накрывает тебя и вот ты проснулся. Ну ничего, сейчас отпустит. Скорее на кухню! Не прикасайся к коньяку, не зайдёт. Вот, пивко, холодненькое. Пей аккуратно, понемногу. Пусть первые глотки усвоятся. Ты ещё пьяный, но тебе плохо, понимаю. Но сейчас станет полегче, брат. Плохо тебе, да? Не физически, хотя и не без этого, но морально. Ты остался совсем один. Как так вышло? Понял, не сейчас. Пей, пей. Пусть тебе полегчает.
Вот и первая полторашечка осушена. Чувствуешь прилив? Дааа. Прекрасно. Пойдём, покурим. Опять этот взгляд, полный тоски, но есть в нём что-то другое. Что это? Светлая грусть? Ностальгия? Воспоминания начали врезаться тебе в голову. Образы и события встают одни за другими. Так почему ты одинок? Не думаю, что тут полностью твоя вина, брат. Не надо винить во всём себя. Тебя увезли из родного города, и прежняя жизнь оборвалась. Ты пережил маленькую смерть тогда. Ты, не по собственной воле, оставил лучшего друга, девочку, в которую был влюблён. А затем – другой город. Другие знакомства. Вот тебе 14. Общага. Свобода от материнского гнёта. Тут-то ты распробовал алкоголь. Он понравился тебе больше, чем бензин. Это я сразу понял. В пятнадцать начал курить. Разумеется! Алкоголь с сигаретой всегда идут рука об руку. Вот оно – начало, становление твоего саморазрушения! Пустоту в душе ребёнка надо было заполнять. А чем её ещё заполнить? Любовью? Ты снова пытался. Влюбился в девочку, красивую. Но опять не вышло, хоть она и знала о твоих чувствах. Потом в другую. Та же история. Потом в третью. И опять. Неудача за неудачей, братец. И ты пил, и с головой окунался в музыку. Начал больше писать. Музыка, откровенно говоря, была плохая, но зато сколько искренности в ней было! И вот, окончив колледж, тебе нужно опять уезжать. В город побольше. Снова прощания с друзьями, расставания. Ты уже был закоренелым алкоголиком. Любил и водочки хряпнуть и пивком полернуть. Дальше – новый город, снова. Новые знакомства, друзья, влюблённости. Вот одна девочка, которой ты посвятил целую партитуру. Не оценила, не ответила взаимностью. Вот другая. А вот одна, которой ты стал интересен, но долго это у вас не продлилось. Не твой человек. Ты обжигался вновь и вновь. Обжигался, но горел. Сгорал сам, чтобы другим было тепло. Эх, братец, братец. А потом, внезапно для себя, ты женился. Любил ли ты её? Скорее-всего нет. Пить стал чуть реже – это факт. Но недолго тебя всё это сдерживало. Ты начал зарабатывать. Зарабатывать собственной музыкой! Не об этом ли мечтает каждый композитор? Всё это время ты рос, развивался. И не зря. Но с деньгами вернулся и алкоголь. Ты начал входить в небольшие запои. На два-три дня. Потом больше. Потом ещё больше. И вот – развод. Ты один на съёмной квартире. Алкоголь рекой. Ты горел! Ты сгорал! Выпей ещё, ну же. Хватит пялиться в окно и думать о прошлом. Ошибки не исправить, но, пока мы живы, мы успеем наделать много новых! Ха! Ты куда? Спать? Ты проснулся час назад и снова…Эх, дорогой мой. Поспи, поспи. Сегодня день такой. Ложись. Слышишь, как барабанит дождь? Пусть он успокоит твоё больное сердце. Остепенит буйную голову. Прогонит мысли. Поспи.