Михаил Чернов – Анна присмотрит за ним (страница 8)
– В любом случае надо посмотреть, что это за деревушка, – Алексей поднял сумку и рюкзак Виктора. – Неси ребенка, я вещи возьму. Аня, как твоя нога?
– Лучше, – соврала Анна и поднялась, стараясь не наступать на левую ногу. – Дайте мне что-нибудь, я справлюсь.
Виктор махнул на нее рукой и подхватил мальчика, который все это время сидел подле девушки, и пошел следом за Алексеем. Анна поправила рюкзак и заковыляла по высокой, пряно пахнущей траве.
– От деревни по дороге выберемся к трассе или городу, – сказал Виктор. Его слова звучали ободряюще, но Анне почему-то казалось, что он сам себе не верит.
Во время поисков брода через реку они обнаружили мост, вернее то, что от него осталось. Из воды торчали потемневшие обломанные деревянные столбы, а на другом берегу в зарослях крапивы висели покосившиеся перила и несколько досок. Разрушенный половодьем или временем, он одним своим видом уверил людей в том, что здесь уже давно никто не живет. Берега заросли густой, высокой травой, осокой, гигантскими репейниками и крапивой. Не было видно свежих тропок, никто из них не слышал привычных звуков деревенской жизни; не кудахтали курицы, не тарахтел мотор заведенного трактора. Противоположный берег – дикий и притихший – медленно надвигался на них. Анна переходила реку последней, не снимая джинсов и кроссовок. Одежда все равно была волглая и грязная, но девушка в любом случае постеснялась бы раздеться. Вода у берега едва доходила до колен, но ближе к середине реки глубина увеличилась, и в итоге Анна вымокла по пояс. Она остановилась, переводя дух, огляделась и заметила справа от себя метрах в тридцати огромную иву и море кувшинок в заводи, где течение практически отсутствовало. Река после моста расширялась и делала плавный поворот, скрываясь из виду.
Вид некогда жилых, а теперь полуразрушенных строений вызывал смешанные чувства. Когда-то здесь жили люди, в окнах с белоснежными занавесками на подоконниках стояли цветы в горшках, звучали голоса и играла музыка. Во дворе деловито возились курицы, хозяйки гремели утварью возле плит, готовя обед, а ребятишки крутились под ногами и активно им мешали. По вечерам в окнах горел свет и освещал тропинку, ведущую к реке, цветущие астры в палисаднике и золотой шар. Позвякивая цепью, в соседнем доме без устали брехала собака.
Теперь же дома стояли пустые. Анна поежилась, вид запертых глухими ставнями окон напугал ее. Покосившиеся плетни местами еще держались, в огородах густо росли лебеда и крапива высотой метра полтора, если не больше, среди них виднелись, словно островки в море, плодовые деревца, яблони и груши. Крышу крайнего дома, стоявшего справа – на вид самого целого из трех, – местами покрывала листва и мох. На узкой дорожке перед заброшенными домами росли молодые дубки и березки. Судя по всему, здесь уже давно никто не проезжал и не проходил.
– Я осмотрю соседние дома, – сказал Алексей, бросил сумку в траву и откинул капюшон с головы.
– Хорошо, только осторожно. В зарослях можно не заметить и запросто провалиться в старый колодец. Ухнешь метров на десять и переломаешь ноги. – Виктор огляделся и мрачно добавил: – В лучшем случае.
Анна обошла густые заросли бузины и шагнула к крылечку ближнего дома, но Виктор поймал ее за руку.
– Стой, сначала я проверю, – он опустил на землю ребенка и обошел девушку. – Присмотришь за ним?
Анна взяла за руку мальчика и отошла в сторону, бросив взгляд на окна соседнего дома с выломанными ставнями, искренне надеясь, что в проеме не мелькнет тень или еще какая-нибудь жуть, как происходит во всех фильмах ужасов.
– Давай подождем дядю тут, – сказала она мальчику и вдруг вспомнила, что хотела угостить его, да забыла. Сунула левую руку в карман толстовки и достала карамельку. – Держи, кролик. Вишневая!
Мальчик молчал. Он нерешительно протянул руку и взял конфету, но не стал ее разворачивать и есть, как это обычно делают в его возрасте дети. Он сжал ее в кулачке и вновь посмотрел вслед уходящему Алексею. Оранжевая куртка юноши мелькнула и исчезла за кустами. Анна перевела взгляд на малыша и ей стало не по себе из-за пятен крови на его футболке.
Алексей медленно брел по заросшей узкой дорожке, с удивлением осматривая крошечную деревушку. Крайний дом, стоявший особняком у самой опушки леса слева, выглядел не лучше своего соседа. Приблизившись к нему, Алексей наткнулся в траве на сломанные доски и заглянул в окно. Красивые резные ставни он видел в детстве, когда гостил в деревне, но там они служили скорее декоративным украшением, их и закрывали-то редко, если только уезжали надолго. Они фиксировались на стене маленькими крючочками, чтобы не хлопали на ветру и не разбили стекла, и открывались наружу. Здесь же ставни, судя по толщине досок и запорам, служили для защиты.
Обойдя дом, Алексей не решился зайти внутрь, потому что пол прогнил и показался ему ненадежным. Он осмотрел небольшие захламленные сени, снял со стены какой-то непонятный деревянный предмет и, повертев его в руках, повесил обратно, рядом с мотком веревки и пучками сушеной травы. В другом доме ничего интересного не обнаружилось, кроме старого тряпья и деревянной посуды, разбросанной по комнате.
Между не знавших краски и потемневших от дождей бревен торчала пакля и свернутая березовая кора, на грубо отесанных досках крыши обильно рос мох. Ни сами дома, ни окружающий их лес Алексею категорически не нравились. Ему хотелось как можно скорее уйти отсюда. Он не понимал причины охватившего его беспокойства, но шестое чувство било в набат, кричало, что им следует незамедлительно идти дальше. Вот только куда?
Идти было некуда, это стоило признать. Как и то, что с этим местом что-то не так. Он удивился бы, поделись своими переживаниями с Анной или Виктором, потому что они думали и чувствовали то же самое. Алексей вернулся на дорожку, отряхнул джинсы от пыли и оглядел берег реки, будто ожидал увидеть там кого-то. Того, кто преследовал их ночью? А может, виной всему его обычная подозрительность? Обычная заброшенная деревня, каких полным-полно не только в Подмосковье, но и по всей России. И тут же второй голос напомнил ему о ночном разговоре. Возле костра, когда они, съев бутерброды и выпив теплый чай, долго сидели молча, пока Виктор не начал говорить. Его смущало отсутствие гула со стороны шоссе, который обычно слышен в любое время суток за несколько километров. Разве такое возможно? Они заблудились, шли всю ночь не в том направлении, но они в пятидесяти километрах от Москвы, а не в глухой тайге.
Юноша подумал о родных и вздохнул, прекрасно понимая, что отец уже наверняка поднял на уши все отделение полиции. Алексей должен был вернуться домой вчера в десять часов вечера, в доме по случаю дня рождения его матери собрались гости, и его попросили не задерживаться после тренировки. Алексей вспомнил, что хотел на обратном пути заскочить в цветочный магазин и купить своей маме букет алых роз. И вот какой подарок он в итоге приготовил ей.
Тем временем Виктор, проверив крыльцо на прочность, пытался открыть дверь, но она никак не поддавалась. До Анны донеслись приглушенные ругательства и скрип досок.
– Да что они, изнутри закрыли ее, что ли… – дернув еще раз, Виктор спустился с крыльца и подошел к окну. – Придется попробовать здесь.
– А тут точно никто не живет? – спросила Анна и, обернувшись, заметила Алексея, стоявшего неподвижно метрах в сорока от них.
– Нет, дома заброшены. Судя по состоянию… – он замолчал и обвел взглядом деревушку. – Судя по состоянию домов, здесь уже много лет никто не живет.
Дома были необычные, скорее даже не деревенские крепкие пятистенки, а ладно сработанные лесные хижины. Только вот это самая настоящая деревня, пусть и маленькая, а Виктор никогда не видел, чтобы охотники строили свои хижины вот так, не берегу реки, да ещё в таком количестве. И что здесь делать охотникам? Стрелять ежей да белок?
– Низкие потолки, низкий дверной проем и маленькие окна, – разговаривая сам с собой, Виктор спрыгнул обратно в траву и обошел дом. – Удивительно!
Он пробрался через густые заросли крапивы к окошку с поднятыми руками, чтобы не обжечься. Со стороны огорода ставни оказались не запертыми. Виктор оперся руками о подоконник, заглянул и забрался внутрь.
– Добро пожаловать, как говорится, – сказал он спустя минуту, отворяя дверь. – Заходите, полы крепкие, все в очень даже неплохом состоянии, учитывая, что дом много лет не топился зимой… Только головой не стукнись, Аня, проем низкий.
Зайдя внутрь, Анна увидела маленькую комнату, типичную для деревенского дома, но с небольшими оговорками. С правой стороны, почти примыкая к стене, находилась небольшая печь, расположенная устьем к фасаду. В углу стояли черенки, на вбитых в бревна колышках висели какие-то заскорузлые тряпки. Рядом с печью на покосившейся деревянной полке стояла кухонная утварь: помятый ковшик, кастрюльки, большие деревянные ложки и скалка лежали горкой на высохшем полотенце. Под скамейкой стоял рассохшийся бочонок и железный с облупившейся эмалью ржавый таз. Грубовато сбитые деревянные полы покрывал густой слой пыли, меж двух окон, выходящих на реку, находился грубо сколоченный стол, рядом валялась опрокинутая скамья. Пахло слежавшейся пылью и мышами.