Михаил Чернов – Анна присмотрит за ним (страница 7)

Луч фонарика растворялся в темноте, выхватывая мокрые, блестящие стволы деревьев.

– Все, привал. Я надеялся, что нам удастся выбраться из леса сегодня же, но придется остановиться, – сказал Виктор и бросил рюкзак на землю. – Разведем костер и подождем утра, смысла дальше идти я не вижу, а шляться по лесу ночью – не самая лучшая идея.

– Да уж, особенно когда рядом дикие звери бродят, – кивнул Алексей. – А медведи здесь водятся?

– Откуда здесь взяться медведям?

Алексей передал Анне ребенка и отправился в ельник собирать дрова, Виктор достал из чехла перочинный нож и, срезав несколько кусков коры с березы, кинул их к своему рюкзаку.

– Алексей, подожди меня, не отходи далеко!

Луч фонаря мелькал метрах в пяти от Анны, слышался треск веток и приглушенный разговор. Оставшись в одиночестве, девушка устало опустилась на корточки, давая отдых ноющим рукам. Болело все, не только спина или руки, но и бедра, плечи. Изловчившись, Анна вытянула поврежденную ногу и, не удержав равновесия, села на мокрую кочку. Попыталась подняться, но из-за ребенка, спавшего мертвым сном на руках, не получилось. Обреченно вздохнув, она расслабилась и привалилась спиной к дереву, искренне надеясь, что села не на муравейник.

День закончился, настала ночь, и безумие крепчало. Больше всего в эту минуту Анне хотелось проснуться и оказаться в своей постели, опустить руку с кровати и почувствовать пальцами густую шерсть своей собаки, терпеливо дожидавшейся пробуждения маленькой хозяйки. Услышать звук льющейся воды на кухне и бормотание включенного телевизора, крики ласточек и разноголосый хор ребятишек, игравших во дворе.

Голоса спутников постепенно становились глуше, свет фонарика слабел, и в какой-то миг ее пронзила тревожная мысль, что они могут заблудиться, занятые сбором дров для костра. Она попробовала позвать Алексея, но голос ее потонул во внезапно зашумевшей листве, словно сам дух ночи пролетел над лесом, возвещая о скором приближении рассвета. Переставший до этого дождь закапал снова, сбивая с мокрых листьев скопившуюся влагу. С тревогой продолжая следить за маленьким лучиком света, мелькавшем где-то далеко-далеко, девушка в который раз подумала, что им все же следовало оставаться на месте, а не идти непонятно куда по темноте.

На поиски дороги они отправились уже в сумерках. Следуя логике, пошли в ту сторону, откуда автобус заехал в лес, и шли почти три часа, пока не выбились из сил. Даже на максимальной скорости маршрутный автобус проехал бы по лесу метров сто, не больше. Тем не менее они за все время пребывания в лесу не услышали ни одной машины. Их окружал густой лес, в какую бы сторону они ни шли, обнаружить дорогу меж деревьев не смогли. Они заблудились.

И пока Анна думала об этом, сидя на мокрой кочке и ощущая жуткий дискомфорт, она внезапно осознала, что не слышит ровным счетом ничего, кроме биения своего сердца и посапывания спящего на руках ребенка. Ветер, налетевший внезапно, точно так же стих, словно его и не было, дождь прекратился, изредка крупные капли воды шлепались на листья лопухов.

– Ребята! – собственный голос показался ей чужим. Она прочистила горло и попробовала позвать громче, но голос ее упал практически до шепота. – Ребята, вернитесь…

Она хотела сказать, крикнуть им, чтобы они не уходили далеко, не бросали ее и ребенка одних в темноте, но лес, окружавший их, действовал как-то странно, он был необычным, угрюмым. Ночь ли тому виной или недавний стресс, вызванный аварией и смертями двух людей, но она не могла заставить себя позвать их обратно. Мало ли кто еще может услышать ее? Появилось острое желание сжаться в комочек, прильнуть к земле, слиться с неподвижностью леса, чтобы никто не мог заметить ее, одинокую девушку, державшую на руках ребенка. У нее затряслись губы, еще чуть-чуть, и она заплакала бы. Сжав до боли зубы, Анна огляделась по сторонам, но с тем же успехом могла и не делать этого, все равно ни черта не было видно. Вспомнила о телефоне, попыталась достать его из кармана, чтобы включить фонарик, но не смогла; мокрые узкие джинсы облегали тело как вторая кожа.

Неприятное чувство не давало ей покоя, ощущение присутствия кого-то или чего-то. Едва различимые в темноте стволы деревьев уходили ввысь, прочь от земли к звездам, блестевшим в прорехах среди темных туч, вода стремилась в обратную сторону – дождь снова зашелестел в кронах, – и некто перемещался меж деревьев, бесшумно и до жути близко. Анна почувствовала, как волосы на ее голове встали дыбом, кожу рук и ног покрыли мурашки. Она явственно ощущала присутствие незваного лесного гостя, боясь представить себе, кем или чем он мог быть. Треск сучьев и запах людей наверняка отпугнул бы не только лося, но и любое другое лесное животное. Она помнила, как в седьмом или восьмом классе учитель на уроке ОБЖ рассказывал им о повадках диких зверей. Лисица, лось, а уж тем более медведь в летнее время, заслышав треск и топот продирающегося сквозь подлесок человека, постарается избежать неприятной встречи. Именно поэтому в лесу надо шуметь, наступать на сучья, говорить, смеяться. Только бешенство, голод или внезапный испуг могут заставить напасть зверя, но будет ли животное, больное бешенством, бесшумно кружить вокруг, наблюдать, но не предпринимать попыток напасть?

Анна вжала голову в плечи и представила, как некто незримый подкрадывается к ней из непроглядной темноты… или… вдруг он уже стоит позади нее? От подобных мыслей Анне стало дурно, она невольно сильнее прижала ребенка к себе, и тот проснулся. Недовольно вскрикнув, он заплакал пронзительно и резко, как кричат котята, и этот звук буквально выбросил их обратно в реальность. Тьма отпрянула, всколыхнулась вспугнутая тишина, и остановившееся время плавно скользнуло вперед. Анна машинально нажала на кнопку, включая подсветку, и взглянула на часы. Циферблат по-прежнему показывал каракули, видимо, они все-таки повредились во время аварии. Часы было жалко, они принадлежали отцу, и она практически не расставалась с этой старой «электроникой». Послышался встревоженный голос, и спустя несколько секунд поляну осветил луч фонаря. Виктор бросил большую охапку веток на траву, присел на корточки, взял кору и щелкнул зажигалкой.

– Проснулся? – обратился он к малышу и подмигнул ему. – Долго же ты спал, кролик!

– Мне показалось, что вы очень далеко ушли. Вас так долго не было… – напуганным голосом прошептала Анна и отвернулась, пряча выступившие на глазах слезы.

Вспыхнувший огонь разогнал темноту. Кора с треском занялась, свернулась в трубочку. Мужчина деловито принялся укладывать тонкие еловые веточки на ярко горящую кору, подправляя рукой те, что скатывались в сторону.

– Не бойся, Аня, куда мы денемся, – сказал он и достал из помятой пачки сигарету. – Ты подходи поближе к огню, сейчас согреетесь.

А затем достал из своей сумки термос и пакет с бутербродами.

Глава 6

К деревне вышли после полудня. Тропинка вильнула в последний раз, обогнув овражек со стоячей темной водой, вынырнула из-под деревьев на открытое пространство и пропала в густой осоке. Они стояли на границе леса и широкой речной поймы, обильно заросшей невысоким ивняком. На противоположном берегу, скрытые зеленью, виднелись крыши двух домов. Анна облегченно вздохнула и вытерла пот с лица. Вид человеческого жилья внушил уверенность и прибавил силы.

После ночного похода и той жути, которую она себе вообразила, ей удалось поспать у костра часа два, не больше. Заботу о ребенке на это время взял на себя Виктор, дав возможность отдохнуть и Алексею, которого ближе к утру начало мутить. Нога Анну беспокоила, но уже не так сильно, как ночью, а боль в животе после сна практически прошла. Они шли от силы часа три, и за это время ей не пришлось нести малыша. Виктор то брал его на руки, то спускал и позволял шагать рядом. Скорость падала до черепашьей, но они не торопились, прекрасно понимая, что в скором времени выберутся к людям, и их непременно отвезут в больницу и окажут помощь. Мысль эта бодрила, равно как и погода; часам к восьми утра ветер прогнал тяжелые тучи, засветило солнце, и когда они вышли к реке, уже заметно припекало.

– Деревня-то заброшена, – вдруг произнес Виктор. – Крыша крайнего дома провалилась внутрь, видите?

Он указал рукой, и только теперь Анна заметила рухнувший ствол дерева, проломивший крышу дома. Тревога, минуту назад отпустившая девушку, приблизилась вновь и нежно обняла ее за худенькие плечи. Девушка тяжело опустилась и села на землю, в голове царил абсолютный хаос. Слишком тихо было вокруг, слишком нетронутой казалась природа для ближнего Подмосковья, буквально изрезанного дорогами и трассами. Алексей во время ночного похода с усмешкой предположил, что они, возможно, умерли, именно этим и можно объяснить происходящее. Посмеялись, но мысль в голове засела. Анна чуть позже вспомнила, что видела похожий фильм о подростках, попавших в аварию. По сюжету они ушли с дороги, развели костер и принялись рассказывать друг другу страшные истории, надеясь, что в столь поздний час кто-нибудь проедет мимо и поможет им. Лишь в конце герои фильма поняли, что умерли, когда вышли к дороге и увидели свою разбитую машину, скорую помощь, полицейских и черные пакеты с трупами.