Михаил Болтунов – Легендарные герои военной разведки (страница 28)

Несмотря на все трудности, в октябре 1941 года завод Козицкого выпустил 806 станций. В последующие месяцы по ряду объективных причин их выпуск снизился, а в феврале 1941 года вновь стал нарастать.

А что же наши военпреды? Первым из боевого строя вышел Евгений Павловский. Вот как он вспоминал об этом: «Поскольку я занимался не только приемкой станций, но и решением других задач, приходилось бывать во многих местах. И все это пешком. Большие расстояния для голодного человека. Предприятие «Светлана» находится около Финляндского вокзала. Оттуда надо дойти до Крестовского острова, потом до Суворовского проспекта. А сил мало. Доппитания не было.

Решили меня эвакуировать. Так в первый раз, чтобы сесть на полуторку, я не смог перейти мост. Поднялся на него и упал. Уехал только со второго захода.

Приехал в Москву, в Разведуправление. Встретил своего однокурсника Володю Афанасьева, он жил в гостинице «Балчуг». Выглядел я не очень. Володя дал мне свой ключ, сказал: «Иди, отлежись в номере». А через несколько часов он возвратился и видит — Павловский умер. Он вызвал врача. Привели меня в чувство. Оказывается, у меня голодный обморок».

Вслед за Павловским в Москву в распоряжение Разведуправления были отозваны и Баусов с Мотовым. Военпреды свою задачу выполнили. Теперь им предстояло отправиться в действующую армию. Евгений Павловский получил назначение на Брянский фронт в 347-й радиодивизион, Николай Баусов — на Южный в 469-й дивизион, Абрам Мотов на Юго-Западный фронт в 313-й дивизион.

Боевые будни

К тому времени, когда в сентябре — октябре 1941 года Игорь Бутченко, Борис Дубович, Петр Костин, Степан Стемасов, Виктор Чайка, Петр Шмырев прибыли на фронт, служба радиоразведки Красной армии уже обрела первый боевой опыт. Во многом опыт этот был горьким и даже трагичным. И хотя сама радиоразведка накануне войны располагала данными о подготовке Германии к войне с СССР, нападение 22 июня 1941 года стало для нее внезапным. Радиодивизионы и их пеленгаторные пункты, выдвинутые близко к границе, попали под удар противника.

Практически все части радиоразведки, дислоцированные в Прибалтийском, Белорусском, Западном, Киевском особом военных округах, в первые дни, недели боев, понесли большие потери. Радиопеленгаторный пункт 394-го дивизиона подвергся артиллерийскому и пулеметному обстрелу и был уничтожен, в 480-м дивизионе, отходящем из Белостока, к июлю осталось всего двадцать пять человек личного состава, 541-й дивизион полностью потерял два подразделения, развернутые в Литве.

Значительный урон был нанесен техническому имуществу дивизионов, приемной и пеленгаторной аппаратуре. Так, к примеру, 561-й радиодивизион из-за недостатка автотранспорта был вынужден уничтожить более половины своей аппаратуры.

Это говорило о большом просчете командования: недопустимо было в условиях ожидаемого нападения фашистов выдвигать радиоразведывательные подразделения близко к государственной границе и подвергать их неоправданному риску.

Таким образом, в первый месяц войны в радиоразведке сложилась тяжелая обстановка — дивизионы, понесшие потери, следовало пополнить техникой и личным составом, а также развернуть новые боевые части. Тем не менее эта задача была выполнена. В июле радиоразведку уже вели 17 радиодивизионов и 4 отдельные радиостанции ОСНАЗ. Среди них находились и части, в которые прибыли уже названные выпускники «особого» отделения академии связи.

Не надо было иметь академического образования, чтобы понять: с началом войны условия работы радиоразведки резко изменились. Теперь приходилось действовать при постоянном перемещении войск в условиях быстроменяющейся оперативной обстановки. И потому привычные методы пеленгования, радиоперехвата оказались малоэффективными.

Основным средством в частях все еще оставалась проводная связь. Радиосвязь была налажена слабо. Ее использовали только для административных целей, но и в этих случаях она не всегда оказывалась устойчивой. Эту проблему хорошо знали и в Москве. Неспроста Генштаб издал директиву, в которой было записано: «Ни одно боевое донесение не будет считаться полученным, если оно не передано по радио. Все радиограммы принимать. О задержке докладывать. Делать отметки на радиограммах о причинах задержки».

Воентехник 1-го ранга Николай Баусов, прибыв в 469-й радиодивизион Южного фронта, узнал, что из-за нарушения радиосвязи, не имея ориентировки, в августе 1941 года попал в окружение их радиопункт.

Словом, у вновь назначенных воентехников было много работы. Тем более что все они оказались, пожалуй, на самых ответственных должностях — помощниками командиров по технической и хозяйственной части.

«Откровенно говоря, — признавался в беседе со мной Петр Спиридонович Шмырев, — техническая часть меня не пугала, а вот хозяйственная… В свои неполные двадцать два года хозяйственными вопросами я никогда не занимался. Да и в академии этому не учили. Помог мне Николай Иванович Лебедев, начальник продовольственной службы дивизиона. По возрасту он годился мне в отцы, был призван с гражданки, где до войны руководил крупнейшим гастрономом в Ленинграде. По сути, он и взвалил на себя дивизионное хозяйство».

Но не всем так повезло, как Шмыреву. У Владимира Бондаренко служба складывалась иначе. Первоначально его назначили начальником отделения особой техники в 151-ю отдельную радиостанцию ОСНАЗ.

Весной 1942 года Владимира Ивановича повысили в должности. Он стал помощником командира по технической и хозяйственной части. Летом ему присвоили воинское звание военинженера 3-го ранга, и вместо трех «кубарей» в петлицах появилась одна шпала.

В конце года в системе радиоразведки произошли серьезные организационные преобразования. Радиостанции ОСНАЗ, которые подчинялись Разведуправлению Красной армии, были переданы в систему НКВД. Изменились наименования и штатная структура частей. Так 151-я радиостанция получила название 3-го отдельного дивизиона специальной службы. Эти дивизионы входили в состав вновь развернутых полевых управлений спецслужбы фронтов. И вот тут Бондаренко получил новое повышение — помощником начальника управления по материально-техническому обеспечению. Теперь он отвечал не только за свой дивизион, но за все части и подразделения спецслужбы на Западном фронте.

«Наступила зима 1942–1943 годов, — напишет позже Владимир Иванович Бондаренко, — и я должен был обеспечить управление всем необходимым для успешной деятельности, а так же организовать работу хозяйственно-технических подразделений. Но поскольку эти подразделения пока не были укомплектованы, основную работу приходилось делать самому, что в условиях войны было трудной задачей.

Несмотря на все сложности, удалось успешно заготовить на зиму овощи, обеспечить приемные центры и служебные помещения топливом, принять и подготовить к эксплуатации автотранспорт и новую технику, укомплектовать по штату технические и хозяйственные подразделения. И когда эта работа была выполнена, я пришел к начальнику управления полковнику А. Семенову и попросил освободить меня от должности помощника по МТО».

Выслушав аргументы Бондаренко, начальник управления согласился с Владимиром Ивановичем, хотя и признался, что ему жаль отпускать такого толкового помощника. Однако Бондаренко был уверен: тыловая работа — это не его стезя. Да разве этому он учился в академии?

Впрочем, тут же возникла проблема: должность помпотеха в дивизионе уже оказалась занятой, и тогда Владимир Иванович согласился пойти начальником одного из подвижных радиоцентров. Правда, и центра еще не существовало. Его надо было сформировать, укомплектовать личным составом, а главное, профессионально подготовить.

«Обучение радиоразведчиков, — вспоминал Бондаренко, — проходило в классах и на параллельных дежурствах на разведпостах. Занятия по технике приходилось проводить самому, изучение радиосетей доверяли опытным офицерам и сержантам. По мере подготовки радиоцентру передавали боевые сети для организации перехвата. К лету 1943 года радиоцентр был готов к выполнению оперативного задания. Мы выезжали и работали при штабах армий, а иногда и фронтов.

Радиоцентр успешно выполнял боевые задания. Группа специалистов по дешифровке регулярно выдавала армиям сводки. Командующий 51-й армией наградил меня орденом Красной звезды. Удостоились наград и мои подчиненные».

Однако радиоразведка — это не только высококлассные специалисты, но и надежная техника. Ведь на вооружении радиодивизионов состояли радиоприемники, пеленгаторные станции диапазонов коротких, средних и длинных волн, переносная пеленгаторная и радиоприемная аппаратура, техника УКВ-радиоперехвата, а также аппаратура связи. Состояние и надежность работы техники имели огромное значение для выполнения поставленных задач. И поэтому обеспечение ее работоспособности было важнейшей обязанностью помпотеха дивизиона.

Настоящей головной болью в условиях войны становился дефицит радиодеталей и материалов для ремонта круглосуточно работающей аппаратуры.

Помощник командира 345-го радиодивизиона ОСНАЗ Ленинградского фронта Игорь Бутченко так рассказывал о проблемах с радиодеталями:

«В состав подчиненной мне технической части входила радиомастерская, укомплектованная грамотными, высокообразованными инженерами, призванными с «гражданки». Она успешно справлялась с возложенными на нее обязанностями, хотя сотрудникам мастерской приходилось ремонтировать аппаратуру не только на месте, но и выезжать в отдаленные пеленгаторные пункты. Детали нужны были, как воздух. И мне приходилось постоянно выезжать в довольствующие органы фронта.