Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 65)
На следующий день приехал, наконец-то, долгожданнейший депутат и нес пургу почище Змеевой; после чего весь лагерь поразила эпидемия подражания Селигеру – ловили курильщиков, обступали кольцом и хором говорили: “Фу-у-у!” Депутата и лагерь снимало здешнее телевидение: рослый плечистый брюнет, умело повелевающий пятеркой съемочных дронов, и симпатичная блондинка-корреспондент. Они делали свой сюжет, но в какой-то момент согнулись пополам от смеха, указывая на что-то пальцем.
Вчерашний собеседник с парой приятелей – все те же обитатели “большой” палатки – откровенно пародировали профессионалов, снимая что-то на собственный смартфон. А в качестве микрофона жертве под нос подсовывался обычнейший молоток, на который пародисты, якобы, брали интерью. Вопросы они задавали разнообразные, бесцеремонно снимали все подряд – неудивительно, что опрашиваемые рано или поздно гнали команду прочь, на что носители “микрофона Тора” отвечали громким смехом: шутка удалась!
Правда, нашлась и на старуху проруха. Откуда-то с севера приехала девочка – похоже, школьница еще. Носители молотка без всякого смущения приступили к ней с интервью. Сокомандники девочки смотрели квадратными глазами, а вот сама она не смутилась ни на грош. Схватила молоток и на добрых пять минут задвинула в него речь, достойную Никиты Сергеевича Хрущева и трибуны ООН. После чего вернула молот-микрофон с тем же непроницаемо-серьезным лицом:
– Скажите, а где можно увидеть отснятый вашей группой материал?
Никто так и не понял – то ли наивно приняла все за чистую монету, то ли, наоборот, все раскусила и гениально подыграла.
Убежав подальше за палатки и там проржавшись, пародисты почесали затылки, и решили, что для поднятия духа им требуется “маленькая победоносная война”. Со все тем же важным официальным видом они развернулись к настоящей съемочной группе, нацелив на нее сразу три смартфона. Интервьюер перехватил молоток поудобнее, развернул плечи, выпрямился, сделал глубокий вдох и провозгласил:
– Дорогие зрители, на заднем плане вы можете видеть наших коллег по ремеслу… А сейчас мы обратимся к ним с вопросами нашего интервью!
Настоящие корреспонденты, видимо, сообразили, что скажет редактор, увидев на ютубе, как его сотрудникам тычут молоток в нос. Ухватили пульт, микрофон – как они бежали! Змей не догнал бы их даже при желании!
Он зашагал между палатками с твердым намерением узнать – откуда приехали обитатели “большого дома” – но теперь безразличие понемногу сошло, как сходит обгоревшая кожа, и Змей снова обращал внимание, о чем вокруг него разговаривают:
– … Нельзя с собаками! Куда с собаками!
– Но мой Жули пишет картины!
– Еще скажите, что маслом!
Из-под руки высунулся незваный помощник:
– Чем кормили, тем и пишет. Надо маслом, сейчас маслом накормим!
И скрылся прежде, чем спорщики спохватились.
Двое парней-бочонков, по виду и ухваткам реконструкторы:
– Хочется в одну руку щит, в другую меч. И крепость брать, а не вот это вот все!
– Доспех не забудь. Без шлема и минимальной защиты недопуск. Имеешь доспех – имеешь успех!
– Парень к доспеху шел.
– И тут среда в колено!
Девушки пытаются вразумить художника стенгазеты:
– Сколько раз говорить, в русском языке нет слова "че"!
– И в русском языке нет слова "нету"!
Художник, ни в какую не желающий все перерисовывать, огрызается:
– И че теперь? Обосраться и не жить? Ну нету и нету!
Вокруг стенгазеты, прищепленной на покатый палаточный бок, собрались еще люди. Кто-то прикасается к вклеенной черно-белой фотографии:
– Тут на плакате неправильный падеж в немецком!
– Ничего не знаю, – мотает головой художник, – фотография из городского музея, реально сорок второй год.
– Но там же артикль не совпадает, что за хрень?!
Художник выпрямляется в рост и рычит на весь лагерь:
– Съезди, в господажопудушу! На кладбище! Откопай там авторов плаката! И прочитай этим тупым колбасникам из вермахта лекцию по ихней немецкой грамматике! Заколебал!
Змей даже улыбнулся: литература, дух творчества!
Интересно, где сейчас Винни?
Глава 9
Винни вошел в домик, закрыл за собой дверь, прокрутил кремальеру на положенные четыре оборота. Сунул носки ботинок в чист-машинку и терпеливо дождался зеленого сигнала. Поднял руки, чтобы кольцо излучателя прошло вокруг тела сверху донизу, стерилизуя верхний слой одежды. Желтый сигнал. Теперь кольцо с пылесосом: убрать отходы стерилизации. Наконец, зеленый.
Винни опустил руки, облегченно выдохнул. Сошел с разметки. Проверил скафандр – инструктор объяснил, что время нынче не гагаринское, скафандров нужны миллионы. А кто у нас дает лучшую цену на массовых заказах? Правильно, господа освоители – Китай. Привыкайте проверять швы-стыки-замки постоянно. Если эта привычка хотя бы единожды спасет вашу жизнь, она уже окупилась.
Правда, за дверкой простирался вовсе не безжалостный Марс и даже не болезенно-сухая антарктическая долина Райта – всего лишь тренировочный лагерь Проекта у подножия Аризонского Лифта.
В лагере каждому полагался собственный домик: личное пространство шесть на три метра. И все одному! Любой вахтовик, хоть строитель, хоть буровик, от подобной роскоши захлебнется слюной!
Но вахта заканчивается. Выплатят в конце нее деньги, либо снова попытаются кинуть; удастся добраться до поезда не обобранным полицией или придется заплатить еще и этим – так или иначе, вахта заканчивается. Много ли, мало ли привезешь денег, но вернешься домой.
Винни не вернется домой никогда.
Вернее, теперь его дом здесь. Где бы и как бы ни высадили его партию, эти восемнадцать квадратов – он весь. Его вторая кожа, его мега-пальто. Что снаружи модуля – льды Цереры, скалы Плутона, пески Марса, метановые снега Титана – нет разницы. Три на шесть метров, приятный свет настольной лампы… Когда и если появится женщина – ее модуль встанет рядом, и вот эта синяя панель сдвинется, открывая проем, и доступное пространство у каждого вырастет вдвое!
Из трех тысяч освоителей последнего набора уже человек двадцать на этой почве двинулись крышей. Кто-то закрывался в модуле и не появлялся на приемы пищи. Кто-то бросался бежать просто в пустыню, пока не срабатывал вживленный чип, вырубая человека расслабляющим импульсом. Во всех случаях с потерянными возились исключительно сами освоители, разве что по видео спрашивая доктора о совсем уж сложных вещах… Винни как-то, шутки ради, назвал всех “каналоармейцами”, но психологи шутку поняли и вежливо попросили не усугублять. Во избежание.
Винни с удовольствием разделся, вывесил скафандр в шкафу. Вымылся: пока курс на Земле, вода не лимитирована. Ужинать не хотелось. Точнее, не хотелось напяливать скафандр и топать в столовую. Позавчера Винни предложил перейти уже на кольцевую структуру поселка – модули по периметру, а над центром купол – и хотя бы между блоками ходить, не одеваясь-раздеваясь по полчаса. Но в группе все никак не складывалось обещанное психологами “рабочее товарищество”. Двигать модули, выравнивать, подсыпать зловредный мелкий песок, париться в скафандрах – а потом еще и возиться с герметизацией – просто ради лишних очков на отборе? Сперва пускай нас довезут, выгрузят… А там посмотрим, стоило ли вообще шевелиться!
Психологи потому и окрысились на “каналоармейцев”, что большая часть переселенцев считала себя именно вот каторжниками – а не “рукой Земли, протянутой к Вечности”.
С другой стороны, чего и ждать от набора, в котором Винни уважали за хорошую, годную, мужскую статью: убийство с особой жестокостью. Добровольцы Проекта учатся в других местах, и психология там совсем иная, и подход, наверняка, иной тоже…
Винни вдоволь напился воды из полулегального дистиллятора – когда чистили модуль после очередного самоубийцы, разыграли вещи. Покойный владелец аппарата гнал самогонку. Винни гнал питьевую воду, и теперь подписался бы под каждым словом “Особого старательского” двумя руками… Соль для придания воде вкуса Винни бесплатно и без ограничений набирал в столовой: на снабжение Проекта пока еще никто не жаловался.
Напившись воды и размявшись, Винни взялся просматривать почту. В отличие от фильмов с играми, переписку руководство Проекта одобряло всемерно: во-первых, это заменяло психотерапевта, во-вторых, создавало позитивный образ Проекта. В-третьих, как всем по секрету намекнули психологи, выкладка мыслей на бумагу развивает мозг, улучшая способности к точным формулировкам. А в космосе надо сперва десять раз подумать – и потом, вполне может статься, вовсе отказаться от неверного действия.
Через пять минут Винни строчил вот какой ответ:
“Предложение терраформировать Антарктиду или там Сахару, хоть и не лишено логики – вполне исполнимые проекты озеленения Сахары выдвигались еще до первой мировой войны – но все же отдает несколько детской наивностью. Да, еще Советский Союз проводил успешные работы по закреплению песков на Украине, рассматривались проекты и озеленения пустынь. Если бы в эту область вложили необходимые средства и поставили бы задачу коллективам уровня НАСА либо академикам уровня Келдыша – нет сомнения, что решение бы нашлось. Но, как не нашлось тогда политической воли шагнуть в космос, так не нашлось бы и политической воли воевать за нетронутые полезные ископаемые той же Антарктиды, окажись она освоена и удобна для жизни.