Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 60)
– Привет, Змей. Хорна не видел?
– В левой стороне сидел, возле сестры. Ты не в курсе, это не из-за нее там шум?
– Я узнаю. Вы пока поговорите, – Снежана тактично отошла и ввинтилась в кольцо зрителей, где ей охотно уступили дорогу.
– Шарк, у всех спрашивал, у тебя не спросил. Почему ты на клубе? Ты же парусный мастер “Змеедава”, нет?
– Считай, что я вам продался. У нас, конечно, демократия, но никто ничего не делает. Пока Стэн и Физик ходили, “Змеедав” жил. Мы буер собрали, на вашу регату сходили, планировали зимой на “Авалон” поехать. Но Стэн с родителями теперь в Литве, а Физик поступил в столицу. И аллес, все обсыпалось. Ноют, что вам помещение дали, отопление оплачивают – нам бы то же самое дали, все бы ничего не делали, только разговаривали, как все будет круто. А “Факел” игры делал, и когда ты на практику ездил, и когда Сэнмурв отсутствовал. Тем более сейчас, у нас перспектива появилась насчет лаборатории, что Петр Васильевич говорил…
– Ты не поверишь! Инь-Янь красноглазую на длинные мечи вызвала! – прибежала Снежана.
– Из-за кого?!
Снежана подпрыгнула на месте:
– Не знаю!
Змей прищурился:
– Офигеть к нам гости приехали!
– Особенно Софочка, – согласился Шарк. – Сочная, горячая и опасная, чисто беляш вокзальный. Одно неосторожное движение – и ты отец-героин… Хм. Извини, Блик.
Снежана только рукой махнула:
– Пойдем, глянем? Инь-Янь здорово смотрится с мечом!
Шарк захихикал:
– Красивая девушка без меча смотрится не хуже, чем с мечом, только без меча!
Змей нахмурился. Потом тихо распорядился:
– Блик. Найди Хорна и бегом его сюда. Шарк, а ты тащи Сэнмурва. Жаль, что Сумрак на дежурстве опять.
– Змей, ты чего?
– У них шпалы, небось, дюралевые, а масок же нет наверняка? Забыли, как Марку лоб на тренировке раскроили? Пол-литра вылилось, не меньше. А Инь-Янь злая…
Снежана внимательно глянула в лицо парню, очевидно, хотела что-то сказать, но шум усилился, и она рванула туда, где последний раз видела Хорна. Шарк побежал тоже. Змей решительно протолкался в первый ряд зрителей.
Вот взрослые. У них богатство, власть, успех. Люди бегут к этому всю жизнь. И только добежав, только примерив на себя, понимают: не сидит! Жмет! Кривит! Морщит!
Повезло не в том, что можно всем этим владеть. А в том, что можно задать себе вопрос прежде, чем ухнуть жизнь в крысиный забег по трупам вчерашних друзей, сегодняшних конкурентов.
И что в конце? За дочкину любовь прятаться?
Хорн и Сэнмурв пропихнулись справа и слева.
– Чего?
Инь-Янь уже запрягла того самого кадета стащить с нее ботфорты. Помощничек только что слюну не пускал, и Змей бы поспорил, что на каждую ногу кадет потратит не меньше пяти минут. Соперница глядела с едва заметным превосходством: она-то пришла в танцевальных легоньких туфлях без каблука, плотно стоящих на любой поверхности.
– Хорн, как начнется, дашь им три удара сделать. Потом ты берешь сестру, а ты, Сэнмурв, брюнетку. Поперек талии, внаглую. И растаскиваете по сторонам. Крик-визг игнорировать. Блик, прямо сейчас к моему флипу, там аптечка, знаешь где.
– Сам почему не влезешь?
– Потому что при сговоренной невесте хватать посторонних баб-с не комильфо, – ухмыльнулся Шарк.
– А ты, Шарк, возьмешь потом их железки и на публику что-нибудь перерубишь. Вон, бутылке от шампанского горлышко срежешь. На показухе у тебя вполне получалось. И толкнешь речь: типа, все разборки в защитном снаряжении, а то сломанный нос или отсеченная щека неблаготворно влияют на самооценку юной красавицы… Бегом!
Шарк и Сэнмурв без лишних слов крутанулись на каблуках, исчезли в толпе. Хорн внимательно посмотрел вслед исчезающей в двери Снежане:
– Змей… Ты позавчера Ингу послал… Из-за нее?
– Смотри. Мне пять лет учиться. Потом контракт на двадцать лет. Увижу, что от меня останется, тогда и подумаю насчет женитьбы. У меня будет сытая семья – или не будет никакой. Хватит, насмотрелся, как мать с отцом последние сто рублей делят. Предки умные, не зря придумали “реверс”. Не прокормишь – не женись.
Хорн скрипнул зубами:
– А сестра?
– Такая-то красавица себе нормального не найдет?
– Она, как бы, уже нашла! Черт, Змеюка! Если бы ты в пользу Снежаны отказался, это еще как-то… Ну, благородно, что ли.
– Хорн! Когда надо пройти по конкурсу из двухсот пятидесяти лучших учеников со всей планеты…
– А еще час назад их набиралось только двести сорок…
Змей не сбился:
– Так я песец какой умный, прямо надежда, опора и светоч. А как мое же собственное будущее буквально на два хода вперед – я сразу мальчик и щенок? Ну и нахрена мне тогда взрослеть?
Хорн выдохнул:
– Да и среди кого сестре искать? Помнишь, что Петр Васильевич говорил: полезных ископаемых пук да маленько, нефтянка вся на чужом сырье, тягачи для ракет русские уже сами научились делать, БелАЗу словаки в затылок дышат, БМЗ пиндосы санкциями забили… Про колхозы у Марка спросишь, он тебе расскажет, как телята по колено в грязи стоят… У нас теперь только программисты не голодные, а их на всех не хватит. Или прикорытники – но вот уж этой сволочи мне в зятья не надо!
– Молчим. Снежана возвращается. Она здесь точно ни при чем… Хорн, если сестре полегчает, скажи ей про меня, что хочешь. Хоть в пидарасы запиши, мне теперь уже похрен.
Хорн прищурился:
– Ты все-таки мой друг, и поэтому я тебя предупреждаю. Инга через пару месяцев попробует снова. Если, конечно, не перехочет… Я же и посоветую. Готовься, Змей.
– Иди уже, черный вестник. Сейчас, кажется, начнут.
Хорн смерил собеседника взглядом и, наконец-то, ушел.
Выдохнувший Змей поглядел направо. Там, далеко за кольцом зрителей, Петр Васильевич беседовал с иностранцем – ну, который в костюме из мета-ткани. Стол вокруг них пустовал: кто сбежался посмотреть на фехтование двух красавиц в мини, кто самозабвенно дергался на танцполе под простенькое “бум-тынц” юности. Официальная часть завершилась, люди разбились по групппам и разговаривали о своем, больше стараясь говорить, чем вникать. Несколько троек-пятерок выпивали за столами. Звенела посуда, стучали туфли и сапоги. О чем Петр Васильевич говорит с иностранцем, никто не мог услышать.
– Услышать нас некому, – гость кивнул и осторожно наколол на вилку маленький огурец. Захрустел.
Петр Васильевич налил по чуть-чуть коньяку:
– А как у вас там с инагурацией?
– Регулярно.
Гость прожевал, запил, довольно выдохнул:
– Даже корью на всю область болеют всего триста человек. Все поголовно – цыгане. А как ваши дела?
– Жизнь – рыбалка: сижу, жду поклевки, периодически выпиваю, – Петр Васильевич опрокинул и свою стопочку.
– Как вы оцениваете происходящее… Вообще? – гость покрутил все той же вилкой и теперь насадил на нее соленый гриб.
Петр Васильевич снова налил, позвенел вилкой по тарелке, наколол на нее широкий блин и, как бы случайно, в ораторском запале, воздел вилку, чтобы свисающий блин мешал читать по губам:
– Нас культурно, с уважением, обжимают под стандартную евро-нацию. Миллионов десять населения, один крупный город. По всей стране равномерно размазаны жители, завязшие в борьбе между мигрантами, лесбиянками и “зелеными”, им некогда спрашивать, куда деваются их налоги. Туризм, народные ремесла, фольклор, добыча сырья. Резерв дешевого мяса для грязной работы и борделей. Но никакой востребованной промышленности. Возможно, несколько представительств ай-ти групп, чисто на публику, чтобы сиял образ инновационной, динамичной и все такое… Национальный банк, сидящий на еврокредите, как вор на колу: чтобы мы могли покупать их товары, но не могли накопить средств на собственное производство. Сельское хозяйство на высокопродуктивных семенах, которые, вот незадача, ежегодно придется покупать у одобренного Евросоюзом производителя. Свои семена фу-фу, некошерно и вообще ГМО.
Гость покачал породистой седой головой, не выражая ни одобрения, ни порицания, съел гриб. Выпили по второй. Закусили: Петр Васильевич блином, гость опять же грибами.
– Вообще-то, – Петр Васильевич аккуратно развесил перед лицом следующий блин, – с точки зрения мировой финансовой системы, нам физическая страна-то и не нужна. Должны существовать некие потребители товара, встроенные в мировой рынок. Что это значит? Что существуют их электронные счета, только и всего. То же самое относится к счетам налоговой палаты. И к счетам государственных департаментов и министерств. И к счетам обычных предприятий, их подрядчиков и поставщиков.
Петр Васильевич подмигнул по-джеймсбондовски аккуратно:
– Наши компьютерные гении предложили написать симулякр страны, виртуальную державу. Пусть она там на серверах крутится, в сетях мирового рынка и Международного Валютного Фонда. Подвергается санкциям, арестам счетов, заградительным пошлинам, всякому такому. А мы по-дедовски, за чарку и шкварку, бульбой торганем. Вот, хотя бы и с вами.
Гость замер в полной прострации, несколько секунд оценивал идею, потом вздохнул: