Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 59)
Сам Змей тоже выглядел не корягой: о стрелочки на форменных брюках порезаться можно, в начищенных носках обуви люстры отражаются. Наплечный щиток “орбитального состава”, потому как Змей уже имел опыт настоящих орбитальных маневров, микроскопический, зато успешный. На щитке золоченные лапки “тре крунур”. А вот кортик на белом поясе герр инструктор авансом выдал, форса ради: корабль Змей пока еще не пилотировал, но кому тут вникать?
Звон бокалов, стук вилок. Смешки. Ворчание. Улыбки. Гримасы.
Люди. Взрослые.
Таким станет и Змей. В теории. Через надцать лет.
А ведь кто-то сюда за взятки рвался. Кто-то подлизывался к начальнику просто ради приглашения. Люди за столами друг на друга вроде бы и нормально смотрят – а вроде бы и чуть снисходительно: вы тут по знакомству. А вот я – здешний по праву!
Ну здешний – и что?
Моряк, наконец-то, выговорился и потянулся к закускам. Легат ел нехотя. Снежана, за которой Змею полагалось ухаживать, вовсе в тарелку не смотрела.
…Это знала Ева, это знал Адам…
Отзвучали речи, последний раз ударились бокалы друг о друга – и объявили, наконец, те самые танцы. И все поднялись из-за столов, расставленных за колоннадой по периметру, и потянулись под сверкающие люстры, на паркетную пустую середину большого зала. Важные мужчины в хорошо сидящих костюмах, военные в отглаженных мундирах. Непривычно серьезные молодые люди и вовсе мальчики в костюмах попроще – но тоже непременно с искрой! Блестящие красавицы всех возрастов, размеров и сортов, тщательно, продумано полураздетые “на поражение”.
… И на каждой спине виден след колеи…
Снежана, кстати, надела все то же светлое китайское: укороченный халат, шаровары, мягкие туфли. Матери объяснила: “Фигуры у меня все равно пока нет, придется общим силуэтом брать”.
… Утром и вечером, ночью и днем…
Фигур в зале более, чем хватало. Но у Змея имелась четко оговоренная роль. Открыть со Снежаной первый танец – и гнать всех остальных претендентов. Не гнушаясь ничем, невзирая ни на что. “Подумаешь, скандал! – фыркнули в один голос Инь-Янь и Тереза Станиславовна. – Танцы без драки, что свадьба без баяна!”
– Разрешите пригласить вашу спутницу?
Кадет. Молодец, самый первый подошел. Первый и уйдешь:
– Не разрешаю.
Краем глаза Змей видел, что тетю Таню вытащил танцевать сам виновник торжества, Петр Васильевич. И то: дочки дочками, а потанцевать с целым генералом, и совсем еще не старым… Да все подружки от одной зависти родят!
…Если ты не тормоз, если ты не облом…
Кадет помялся, но нарываться все же не стал. Объявили первый тур, заиграли вальс. Вроде бы, Змею удалось не опозориться; по крайней мере, Инь-Янь одобрительно показала большой палец. А с кем там она в паре? Опа, тот самый говорливый адмирал!
… Держи хвост пистолетом, а грудь держи колесом…
Натанцуются девчата за осень. Последний День Лета, потом Равноденствие, теперь вот еще и прием… Ага: второй подход к снаряду. Несколько круглый, но вполне живой, улыбчивый ровесник Змея:
– Разрешите пригласить вашу спутницу?
Змей улыбнулся настолько ехидно, насколько вообще сумел:
– Не разрешаю.
А вон та самая молдаванка, совсем не смуглая. Ввинтилась в толпу огорченных кандидатов, щебечет:
– У нас, в Кишиневе, недавно проводили шествие ЛГБТ. Десятка три розово-голубых в футболках: "любовь без страха", их охраняет втрое больше ОМОНа. Уже вокруг ОМОНа крестный ход бабок с иконами, молитвами и завываниями. Старые ведьмы прорвали цепь охраны и пошли бить злобных гомосеков! Фуражки, ясное дело, пустили газ. И, мало этого, батюшка подрался с ментами… – брюнетка обвела слушателей восторженным взглядом, прищурилась и выдала:
– Ну разве не прекрасно?
Умница красноглазая. Представилась неразборчиво, внимания никакого на Змея не обращала. Тебе надо – ты и бегай за мной.
… Это знали Христос, Будда и Магомет…
Змей вздрогнул. Когда бы не Снежана, он бы сейчас там с кем-то уже дрался. Или за Инь-Янь, или за ту же залетную красноглазку. Или за Валькирию, окажись она в зале. Со Снежаной он выпал за скобки – кстати, Марк и соседка по столу тоже! – и смотрел на кипение страстей со стороны.
…Чингисхан и Гитлер купались в крови…
А не ударь Снежане пена в голову, тебя бы сюда просто не позвали. Все твое достижение – вывеска, фальшивка, спецоперация. Интрига взрослых. Вот он, тот самый взрослый мир, куда все рвутся. Вот ради чего пацаны начинают курить пораньше, а девочки хватаются за мамину помаду – чтобы уже поскорее стать постарше. Чтобы вырасти – и узнать: нельзя просто так послать нахрен коллег, начальников, покровителей. Приходится устраивать пусть небольшой и милый, но все же обман с подставным женихом… А что для твоей же дочки это не игра – ну, не повезло.
… Но их тоже намотало на колеса любви!
– Жалеешь, что здесь, а не там?
Для ответа Змею пришлось наклониться:
– А ты не устала держать маску взрослой?
Снежана улыбнулась самую капельку печально:
– Маленькая я дома, с мамой. А в школе все мои девочки… Ну, которых я в клуб привела, на программирование…
– Понятно.
– Вот, они смотрят, как будто я старше. Лучше знаю. Они не видят, что мне столько же лет, сколько им! Откуда я могу знать, как лучше!
Снежана фыркнула:
– Я же не для этого их привела! Я просто не хотела, чтобы клуб закрылся. Ну, так что мне стоит прикинуться взрослой лишний час? Поскучай со мной уже немного.
– Мне совсем не скучно. Мне страшно.
– Страшно?
– Страшно оказаться не твоей высоты, не выдержать марку. Понимаешь?
Снежана вздохнула:
– Но я не…
Змей приложил палец к губам девушки:
– Не оправдывайся. Инь-Янь права, у меня действительно никого нет. Она не говорила, что я могу любить одни железки?
Снежана раскрыла глаза:
– Откуда ты…
– Оттуда, – сказал Змей. – Ладно бы, мы с Анной поругались. Так ведь нет. Она просто исчезла. “И ни вещичек ее нет, ни записочки”, - процитировал Змей вполголоса. Молчать он уже не мог; все, на что его хватило – не материться:
– …Залпом: Сергей, Лис, Винни. Допросы, объяснительные. Погром этот – ну вообще же невовремя! Совсем по-другому все планировал… Экзамен – хуже гвоздя в голову. Двести сорок рыл на место, а я вместо подготовки в ювенальной юстиции пол-дня, и потом весь вечер объяснительную пишу! Кому я мог сказать, что боюсь провала? Матери, которая в больнице с инсультом? Отцу, чтобы ему веселей за лекарствами бегалось? На тебя хотя бы шестиклассницы смотрели, а на меня во-о какие крокозябры из соцслужбы!
Змей постучал пальцами по наплечнику:
– Победа! Стенка пробита, а я все не остановлюсь. Как по рельсам. Дух захватывает. Несу херню в массы. Не слушай меня. Не верь мне! Я сам потом пожалею. Но так это ж, пойми, потом! Все говорят: через месяц или два само отпустит. Но к тому времени я уже успею напринимать решений… Фарш невозможно провернуть назад…
– И мясорубку хреном не заклинишь, – Снежана хихикнула. – Змей, ну не переживай так! – резкий взмах ладонью:
– Не извиняйся! Все хорошо. Лучше пошли танцевать!
Заиграли третий танец – полонез. Проще некуда: ходи, поворачивайся и чувствуй себя изящным кавалером, чуть-чуть не идальго… Змей вертелся в несложных танцевальных фигурах – если сравнивать с боем против Марка того же, точно проще некуда – и во все стороны излучал абсолютное спокойствие. Такое, что даже три кадета, после танца собравшиеся попробовать конкурента на зуб, переглянулись и отошли. Драться-то кадеты умели, пробовали не раз. Поэтому волнение не помешало им понять расклад. Побить парня, может быть, и получится. Хотя противник сложный: легко движется, третий танец, а дыхание даже не учащенное. Но все равно, куда летуну супротив Рязанского ВОКУ!
Только все геройство мимо кассы: третий танец девчонка с синего кителя глаз не сводит. Кто понял, тот понял. Кто не понял, пускай сам от этого космодесантника огребает. Лучше, в самом деле, попытать счастья у брюнетки с алыми глазами. Либо у блондинки в черном, с глазами, скрытыми черной же повязкой, зато с хорошо показанными ногами. Там, правда, уже пускают слюну какие-то штафирки… Пухлые, лощеные. Ударники, блин, капиталистического труда. Мы же будущие офицеры, нам за вас в танках гореть! А ну, буржуеныши, лыжню!
Ну, вот он и скандал. Взрослые – а как дети, все побросали, бегом из-за столов:
– Дуэль! Ах, как романтично!
– А знаете, милочка, за меня тоже как-то боролись двое мужчин.
– Паркинсон и Альцгеймер?
Люди столпились у выхода, где кадеты горячо поспорили за чье-то внимание… Надо потом узнать, за чье.
Шарк возник рядом беззвучно, как платежка в почтовом ящике.