Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 46)
Снежану затошнило, и на звук бросились две лохматые собаки.
В клубе учили брать невысокие заборы, хорошо пригнанный рюкзачок даже не звякал – все по той же клубной моде. Так что первые три двора она прошила насквозь, как иглой. В четвертом дворе на нее без лая бросилась здоровенная цепная псина, ухватила зубами за живот, но захватила только сбившуюся футболку.
Та Снежана, что утром проснулась и пошла в школу, тут бы и описалась, если не хуже.
Та Снежана, что час назад парилась в автобусе, застрявшем на съезде с моста, замерла бы в испуге, до последнего надеясь на непонятное чудо.
Но та Снежана, что пять минут назад перескочила расплющеное о скамейку тело девчонки примерно своего возраста, тоже без единого звука выхватила электрошокер – золотистый, как рюкзачок! – и с размаха всадила в лоснящуюся шерстяную спину, как мулету в быка. Оглушенная собака вяло повалилась на бок.
– А, тварь четвероногая! – Снежана пронеслась через грядки, разорвала теплицу, размазала по джинсам помидоры, пробила торцовую стенку из пленки, снова заученным движением перемахнула непривычно высокий забор, и оказалась на полупустом грузовом дворе спичечного комбината. Только тут ее отпустило, но блевать не нашлось чем, а лезть в рюкзак за бутылкой воды она побоялась – прежде всего надо уйти с открытого места!
День будний, среда, но комбинат почему-то не работал.
Хотя, конечно, где тут работать, когда за оградой страшнее, чем у Круза написано! Клуб делал несколько игр по “Эпохе Мертвых”. Не то, чтобы Снежана увлекалась мальчишескими делами – но клубная мода обычно поглощала всех с головой, и кое-что в той самой голове у Снежаны отложилось. Прежде всего найти место, где никто не напрыгнет из-за спины… Желательно, чтобы оттуда хорошо просматривались все подходы…
Забравшись на козловой кран, девочка спряталась в глубокой черной тени от кабины, огляделась. Ни человека. Бревна в коре и уже очищенные – ровно-ровно, интересно, как они это делают? Рыжие ящики с корой, вагоны пустые, вагоны с корой, вагоны с бревнами… Запах ржавого металла…
Из бутылки получилось отпить всего два глотка – потом затошнило до трясущихся рук, и бутылка закувыркалась вниз по криво приваренным скобам. “Надо завести фляжку на цепочке, как у мальчиков,” – подумала Снежана и вздрогнула: зачем ей снаряжение? Неужели теперь всегда так будет? Как у Круза? Чтобы даже вооруженные мужчины ходили с оглядкой?
Дождавшись, пока руки перестанут вздрагивать, вытащила из рюкзачка коммуникатор и позвонила папе. Рассказывать, что с ней произошло, никакого желания – это же заново все представлять! И папа, наверняка, сейчас очень занят. Поэтому Снежана быстро-быстро выпалила:
– Папа, со мной все хорошо! Я ехала в автобусе, но я успела смыться раньше, чем пробку подожгли!
– Так ты за речкой?
– Да. И я не пойду на мост! Лучше на клубе переночую, тут близко!
– А почему на мост не пойдешь? Там уже ОМОН, безопасно.
Снежана всхлипнула:
– Ты что, не понял? Через весь пригород идти? Одной? Мне страшно!
– Прости, дочка, ерунду ляпнул. Я позвоню на клуб…
– Вот еще, будешь отвлекаться! Сама позвоню! Не маленькая уже!
И выключилась.
После того, что видела под высоткой – точно, не маленькая.
Огляделась: пока никакого движения. Тогда она позвонила на клубный номер – обычный звонок бы утонул, но первые цифры ее номера сотовые станции определяли, как резервный канал госбезопасности – папа в свое время позаботился – и обрабатывали с приоритетом выше даже армейского. А потому ничего не подозревающая Снежана спокойно дозвонилась до Шарка, спросив, не будет ли он против…
– Какое против! Ты чего! Бегом к нам!
– А что там у вас?
– Да вроде пока держимся, – из динамиков хлюпнуло. Волнующийся Шарк всегда так шмыгал носом. – Вот-вот Сэнмурв подъедет, он с южной трассы, ему ничто не мешает… А ты сама-то где? Как ты пойдешь?
Снежана занималась информатикой не для галочки, так что провесить линк на клубный дрон ей труда не составило. Увидев картинку, ахнула:
– Зомби прямо на перекрестке! Обходить по трассе километра три!
– Вот и отлично, – буркнул Шарк, – авось не попрутся к нам.
– Ну ладно… Пробегусь вдоль трассы, там хотя бы видно далеко…
Но тут кто-то заорал от сторожки:
– Я видел, она до крана добежала! Где-то там!
– Блин, – Снежана выключила коммуникатор, и сказала в уже темный экран, – извини, Шарк!
Потом засунула прибор в рюкзачок, тщательно застегнула молнию и рванула с грузового двора, как может бегать напуганный до полусмерти подросток: почти не касаясь подошвами земли, перескакивая завалы бревен, толкаясь от рельсов, от осей вагонов, запрыгивая на стены. Нет, никакого паркура – просто сильно не хотелось видеть зомби!
Что на этот раз ее искал водитель Петра Васильевича, чтобы защитить и отвезти домой, и что установил точное место по пеленгу звонка, за время длинного разговора с Шарком – тоже услуга для специальных номеров – Снежана так и не узнала.
С разбегу одолев бетонный забор, она оказалась на каком-то дереве. Даже не разбираясь: клен-хрен, повисла на руках и спрыгнула…
Точно в середину стаи байкеров. Чертова дюжина мотоциклов, моторы урчат на холостых в полной готовности рвануть. Крепкие молодые парни, скрипят пахучие кожанки, блестят заклепки. На всю стаю нету пары одинаковых шлемов: стальные каски, немецкий шлем с пикой, римский с поперечным гребнем, греческий с продольным, спускающимся на спину. Из-под шлемов светлые дорожки пота по пыльным, напряженным лицам…
Главный – самый здоровый, на самом блестящем коне – держал в руке смартфон, ожидая команды от Легата. Если бы свалившаяся с неба девочка просила или хныкала, ей бы просто вызвали на помощь милицию или там скорую, а сами остались бы ждать приказа.
Но та Снежана, которая пищала утром, утром и осталась. Новая заорала звонко, пронзительно, перекрыв рокот всех тринадцати мотоциклов:
– Какого! Вы тут ходите! Вокруг х*я босиком!
Байкеры переглянулись. Снежана подслушала фразу от папы, и пару раз козыряла ей в школе или на клубе. А мотоциклисты “Черной чаши” слышали то же самое от куратора, от большого начальника, главнее даже Легата.
– А чего? – повернулся шлем вожака.
– Того! – Снежана махнула рукой в направлении южного выезда. – Там наших бьют!
– И как там наши?
Лежер пощелкал пультом, пробежался по каналам новостей:
– Пару суток продержатся, а потом, наверное, все-таки водометы введут. Нацгвардию вон, уже перебрасывают. На блогах видно, по южной трассе легионеры едут.
– Баррикады, водометы, газ, щиты, булыжник, – де Бриак прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Потянулся:
– Вся история нашей страны в двадцатом веке. Ну, с небольшим перерывом на парады. То наши по бошам, то боши по нашим… Лучше всего показано в кино “Побег” с Пьером Ришаром.
– А, это где напарник… Бельмондо! Узнал свою девчонку по джинсовой попе?
– Квинтэссенция Франции: женщина на баррикадах.
– Хотя девчонка китаянка…
– И что? Вот вы, Лежер, ощущаете себя именно французом? Так сказать, “au creme de la nation”?
Лежер поглядел в бледно-голубое небо за окном.
– Трудно сказать. Костюмы я шью в Англии. Пиво пью чешское. Машина у меня китайская… То есть, формально, немецкая. Но где сделана, понятно. Кино я смотрю американское – как и сотни миллионов.
– Миллиарды.
Штурмовик развел руками – комиссар опять подумал, что синяя форма Управления сидит на Лежере превосходно.
– Ну вот, комиссар. Так что во мне неповторимо-нормандского? Кроме, хм, набора бактерий, конечно…
– Персонаж, Лежер, это история плюс характер.
– Отпечатки мечты?
– Но у нас нет никаких иных зацепок. Мир… Вращается сам по себе. Все обыденно.
– И вот эти уличные беспорядки в половине государств Европы?
– Мы видим: кто-то раскрыл перед кошкой дверь. И бросаемся ловить кошку. А кошка, может быть, постояла перед входом, развернулась и ушла. Мы проигрываем уже потому, что не можем описать происходящее. У нас даже терминологии нет. Вот, например, долгожданные финансовые потоки…
Комиссар включил над столом голограмму планеты, на которую искуственный интеллект Управления – тот самый Палантир – наложил разноцветные щупальца транзакций.
– И что мы тут можем сказать? Вот эти и вон те ребята решили сменить заемщика и перекредитоваться у парней с другой стороны улицы. А прежние заимодатели не захотели терять кредитора: он же каждый год проценты приносит… Сто лет назад это решалось войной. Сейчас прогресс, все цивильно. Проплатили своим людям. Те, соответственно, вывели на улицы протестную молодежь…
– Тем более, что поводов для протеста искать не надо… Шеф, я только вино пью наше. И то потому, что у меня друг в деревне. Сельский полицейский. Отрастил живот, шестеро детей. Гоняет мигрантов, расследует пропажу коз и белья с веревок. Я такую незамутненность видел только в кино про хоббитов. Представить не мог, что совсем рядом с Парижем так на самом деле могут жить реальные люди!
– Лежер, а к чему вы про вино?