Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 48)

Внезапно поворот головы – взгляд назад, на пробку. Зеленые прямоугольники городских автобусов, желтый кирпич районного маршрута… Четыре автобуса, впереди, наверное, авария. А вот какие-то люди вдоль автобусов – чем-то поливают их бока… Зачем?

Вспышка – и все политые автобусы загораются разом! В браслете полосы и пятна, девочка бежит, не разбирая дороги. Крики. Дворы. Многоэтажка. Кукловод в сером: “Двадцать человек идут в этот подъезд, быстро!” Пожарная машина. Что-то выпадает из окна. Что-то? Светлые волосы… Кто-то! Херак! Серединой тела на спинку лавочки у подъезда. Теперь уже не кто-то… Черная лужа – как отработанное масло. Забор, забор, теплица, пленка, собака… А теперь съемки нет – камера браслета чем-то залита… А теперь опять есть, и видно, что рука с браслетом ходит ходуном. Вот бутылка падает с крана, считает ржавые скобы: третья сверху держится на живой нитке…

– Так они не врали! – Сумрак подскочил, выхватил из кофра ту самую дешевую водку, что просил принести для дезинфекции, – не врали! Сука! Хватит! Не хочу больше! Не хочу!

Викинги плотно и аккуратно взяли доктора под руки, посадили на лавку, обернули синим шерстяным плащом. Стопку тот налил себе сам. Выпил и несколько бесконечных минут просто дышал ртом, с присвистом.

– Аптечка вот, – вяло двинул рукой, предупреждая вопросы. – Чуть что, берите инъектор – он без иголок, ничего не сломаете, бояться не надо. Успокоительное колоть в запястье или в шею… Вот сюда… – Сумрак шлепнул, будто комара убивал. – Остальное по инструкции… Вот, на крышке кофра. Я… Мне… Спать. Выключить мозги… Развидеть! Сука!

Разбуженный криком Змей глянул пристально:

– Ты же не заснешь, пока не выговоришься. Сам же объяснял про катарсис.

– А! – Сумрак махнул рукой, – тогда слушай. Еще утром привезли пацана, семь лет. Перитонит. На операции – поллитровая банка гноя. Это семилетний, полный вес двадцать кило! Ну, даже тридцать… Очнулся – ни единой жалобы на боль. Дышит прерывисто, терпит из последних сил. Папа сказал, что жалуются только девчонки. Ну, он и дотерпел до перитонита, как папа сказал… Ну, вышел я, даже не размываясь, как рванулся на этого, млядь, папу – оттащили, удержали, ничего не сделал. Там начальник отделения ему что-то выговаривал, а мне валерьянки накапали, усадили в боковушке, ладно… А потом слышу, в ординаторской разговаривают…

Сумрак понизил голос и поглядел на спящую Снежану.

– Короче, тетка беременная. И по ней катали тачку садовую. Пока не… Пока не…

Сумрак всхлипнул:

– Короче, выкидыш. Плод мертвый, роженица тоже. И я захожу в ординаторскую, такой весь Д’Артаньян: да вы, говорю, ох*ели, клистирные трубки, мля. Цинизм цинизмом, но надо же, сука, знать меру в подъ*бках младших товарищей! Надо же понимать, чем шутить можно, а чем нельзя! А они на меня смотрят, как я на них. Типа, это не они говно, это я говно! И теперь я понимаю: не врали! Могло быть! На самом деле!

Сэнмурв поглядел на Змея – тот кивнул. Тогда хевдинг взял пистолет-инъектор, выставил минимальное усилие, аккуратно и точно приложил к шее Сумрака сбоку, нажал спуск. Лекарство сработало через пять секунд. Марк и Шарк оттащили сопящего доктора на раскатанные спальники.

– Ну, блин, – сказал один из викингов, – прямо хоть не выезжай из города совсем. На Йомсборг собрались – Винни Лиса замочил. На Гнезново сходили – вроде бы и рядом совсем, а такая херня!

– Сэнмурв… – Змей пошевелился, но Снежана крепче вцепилась в запястье, и парень сел обратно. – А почему с нами ты? Вот здесь и вот сейчас? Твои люди пришли за тобой, это понятно. А ты сам – почему? Из-за…

Сэнмурв покрутил головой:

– Это ты себе вбил в башку, что я сплю и вижу Аннушку твою перехватить. Что ты, что я, ей нафиг не сдались. Ее-то как раз на клубе нет.

– Нормальная стратегия, – Змей почесался свободной рукой, – женщина ищет отца для семьи. Который не сложит где попало малую голову, не оставит ее одну с буйными детушками… Блин, вот это я по Фрейду оговорился…

– Ни разу ты не оговорился, все четко. Только, брюхоногий ты наш, если такую стратегию довести до логического завершения, женщина должна заболевшего мужа сразу бросать. И потерявшего работу сразу бросать. Он источник средств, а не человек, что-то там значащий помимо денег. Нет монет – нет жены. Все четко. И папе моему партнеры рассказывали, что у них там, в счастливой буржуинии, это не редкость. А такой поворот не выгоден уже мужчине. Зачем тогда жениться, если при малейших признаках проблем все равно выкручиваться одному?

Змей слабо улыбнулся:

– Вот, кстати, деньги… Почему ты не с мажорами на стритрейсинге? Почему не с крутыми пацанами на “Харлеях”, не в авиаклубе? Что тебе за радость веслами грести против течения Западной Двины, когда ты легко можешь с папой на яхте пойти к той самой Ибице, про которую нам только в сети посмотреть?

– Я не хочу “с папой”, - Сэнмурв тоже заговорил тише и злее. – Он-то все мне купит. Но я-то вижу, как его деловые партнеры на меня пырятся. А, типа, наследничек. Элитная школа, престижный клуб, спортивное питание, новая тачка, свежая фитнесс-телка. Давай-ка его с моей дочкой-племянницей повяжем, подрастет – нехай на ейные курорты-наряды вджобывает… Похрен там, авиация-прокрастинация, главное: мода. И как у них морды перекашиваются, когда я им видео с браслета, например, с последнего “Кухулина”. Берегов не видно, а свинцовые волны выше носового дракона. Это че, говорят, вы сами, что ли? Без взрослых?

Сэнмурв хихикнул – звук настолько ему не подходил, что Змей даже оглянулся, не проснулась ли Снежана. Но нет, это смеялся именно хевдинг:

– Спи уже, Змей. Утро вечера мудренее, тут Сумрак прав, не зря шесть лет на доктора учился. Завтра все, завтра!

Глава 7

– Завтра как раз и пришли эти самые “керосинщики”, - Змей почесал затылок. – Сегодня ровно две недели, как. Я сначала боялся, что драться будем каждый день.

– И что?

Змей пожал плечами:

– Они взрослые уже. Они могут на Новый Год надеть рога и запрячься в санки Деда-Мороза, типа – “Ночные Олени”. Чисто ради смеха. Они не думают, что это западло или там зашквар, они уже переросли эту писькометрию. Поэтому само понятие ролевой игры у них отвращения не вызывает. А мы для них по умолчанию, хоть и младшие, но свои. А своих положено защищать. Особенно – младших.

– Сергей возился с “Черной чашей” больше двух лет. Они сначала ничем не выделялись. Моторизованная гопота, хуже вермахта… – Петр Васильевич благослонно покивал, жмурясь на знамя “Факела”:

– Вермахт хотя бы разрешали стрелять… Свои вы для них не по умолчанию, а исключительно потому, что Снежанка нашла при встрече правильную фразу.

Змей вздохнул:

– Я помню, сколько Снежана сделала для клуба. Не надо…

Петр Васильевич поднял руки:

– Виноват. Лучше объясню, для чего мне Лантон.

– Честно?

Безопасник огляделся:

– Позови актив свой. Ну, лейтенантов, или как там они у тебя называются. Чтобы три раза не повторять.

Змей вышел во дворик, свистнул. Подбежали Шарк и Сэнмурв – Марк поехал к родне в село, его ждали только на завтрашний праздник. Хорн с Инь-Янь к тому же празднику закупались в городе, Сумрак снова дежурил, а Снежана просто еще не пришла. Змей про себя вздохнул: сорок пять имен выдал “Факел”, а вот сейчас людей можно пересчитать по пальцам одной ладони. Но ведь игра-то уже заявлена… Это столичные мажоры могут заявленную игру отменить, им простится. Маленький клуб один раз облажается – второй раз к нему просто никто не поедет. Подумают: а, опять людей не нашли, денег не собрали – чего и ожидать от занюханной провинции!

А тут еще и куратор какие-то странные намеки лепит.

– Никаких намеков, – Петр Васильевич лично прикрыл дверь и не постеснялся проверить, не подслушивает ли кто в складе, ангаре, даже в пустой туалет заглянул.

– Сейчас все скажу четко, с кристальной ясностью. Парни, все понимают, в какой стране живем? Так. А все понимают, в какое время живем?

Подростки переглянулись, и безопасник объяснил:

– Мы живем в то самое “время перемен”, которое у китайцев попало в пословицу. В проклятие. “Чтоб ты жил в эпоху перемен!” Как нас учит Маркс-Энгельс, общество выстраивается над производством. Над экономикой.

– Деньги, – кивнул Сэнмурв. – Наш клуб жрет кое-какие миллионы, так?

– Жрет, – согласился безопасник. – Но я сейчас о стране вообще. Полезных ископаемых у нас, как говорят соседи с юга, “тильки для сэбэ”. Один Солигорск всех не прокормит, а нефть под Речицей вязкая, сернистая, перерабатывается плохо, разве что на мазут. Машиностроение… – безнадежный взмах руки выразил общее мнение.

– Уж если новые машины в салоне с точками ржавчины стоят, что говорить. А хай-тек…

Петр Васильевич еще раз огляделся:

– Вот об этом, ребята, я бы вас попросил не трепать по углам. И вообще. Помните, две недели назад?

Подростки опять слитно кивнули. Петр Васильевич сказал:

– Главные аутсорсеры закрывают офисы. Больше никакой ай-ти страны, все. Уезжают все. Умники боятся повторения. Кто много зарабатывает – уезжают из страха же. Людей успокаивают, в Парке Высоких Технологий сам премьер выступал. Его послушали, покивали – на следующий же день триста увольнений, и двенадцать юридических лиц подали на ликвидацию. Звонишь такому директору – а он уже в Литве или в России. У нас же безвиз, погранконтроль чисто условный. Бегут просто богатые люди. Бегут, у кого волосы черные, кто чуть смуглее Снегурочки. Бегут, кого продавщица обхамила. Бегут начальники – кто строгий и кто не строгий, просто – начальник, значит, работяги бить будут. Позавчера закрыли мы дело – не знаю, плакать или смеяться…