Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 27)
– От ядра до края Солнца фотон летит примерно год. А от Солнца до Земли – восемь минут.
– Как автодороги в Москве, – засмеялась Кармен, – отец там работает, я ездила.
Змей спросил вполголоса:
– А что ты сказать хотел? До того, как я влез с уточнением?
– А… Ничего такого… Просто показать, насколько сегодня все заср… Заполнено. И насколько важен безракетный вывод на орбиту.
– Чтобы вместо всей мутотени – космический лифт?
– Ну да. Только ведь одного не хватит.
– Ну… – громко сказал Змей, – давайте тогда сегодня про лифты. Сколько их надо, чтобы прекратить это безобразие…
Затихнув, кружок поглядел на разноцветный салат спутников, доков, орбитальных зеркал и военных закрытых зон, медленно вращающийся со стенами воронки.
– … Заодно – как их делать. Одного Аризонского мало.
– Аризонского мало, – комиссар убрал бинокль, – но построить еще один даже Проект пока не в силах.
– Шеф, теперь самое время объяснить, почему вы решили, что следующая акция – здесь. “Палантир”?
– В том числе. Я обратил внимание, а нейросеть подтвердила. У “Красной сакуры” еще ни единой акции – этих их проникновений, выступлений, роликов – на объектах, имеющих отношение к космосу.
– Космосу или Проекту?
– Космосу! Почему, Лежер? Они почти везде имеются, лепят эти свои наклейки, снимают эти свои ролики – а вот на орбитальных или околокосмических объектах их нет?
– Охрана лучше?
– Лучше, чем у хранилища биологического оружия? Лучше, чем у атомной электростанции в Шомоне?
– Там нет их людей? – штурмовик поднял перчатку и почесал броневоротник, – Нет, это глупо. Везде имеются, а в космосе так вот и нет? Не верю. Нонсенс! Шеф, вы полагаете, они намеренно?
Комиссар сложил бинокль в сумку, а сумку поставил у борта. Стукнул штурмовика по гордо выпяченной кирасе:
– В машину. “Палантир” дает прогноз на сегодняшний вечер. Вероятность девяносто два.
Штурмовик запрыгнул в кузов пикапчика и пристегнул бронескафандр к полу.
– А характер акции “Палантир” не может установить?
Комиссар влез на место водителя, и отвечал уже по внутренней связи:
– Медиа-событие. Листовки там, перформанс, инсталляция.
– Тогда почему я в броне?
– Во-первых, так вас не проглядят красивые девушки.
– …Можно подумать, я без скафандра урод!
– Во-вторых, Лежер, кроме выводов “Палантира”, есть еще и мое мнение.
– И?
Пикап тронулся. Слева и справа полупустыня: песок да кактусы, слоеные извивы глины, долговые расписки ветров, пересохшие русла… Дорога прямее лазерного луча – самое оно “Призрачному гонщику” давить педаль, ввинчиваясь в багровый шар заходящего солнца.
Только вместо солнца дорога упирается в основание гигантского серо-синего торнадо, сизой пружины. Скоро покажутся на обочинах белые домики переселенческого лагеря, а далекие горы уже залегли на горизонте, точь-в-точь лиловые вечерние облака. Но над горами, даже над необъятной полустепью-полупустыней, царит неподвижный смерч Аризонского Орбитального Лифта.
Де Бриак уселся поудобнее, выключил автопилот и вдавил газ.
– И я думаю, что шутки кончились.
Кончились занятия космонавтов к самому обеду. А обедал Сергей вместе с дюжиной здоровяков Сэнмурва, и помогал им за это чистить большой черный котел. Хирдманы готовились к знаменитому фестивалю викингов на Йомсборге, в Польше. Собрав документы, они на сходке постановили: везти свой корабль трейлером до Западной Двины, спуститься по течению и пройти остаток по Балтике. До фестиваля оставался примерно месяц – викинги ворчали, что раньше Йомсборг проходил в более удобное время, а теперь почему-то сдвинулся почти на осень. Им же всем еще нужно будет вернуться обратно к началу занятий. А гнать против течения даже легкую, неглубоко сидящую в речке снекку – развлечение на любителя. На очень выносливого и очень, очень мотивированного любителя.
– …В первых походах обязательно кто-нибудь отсеивался, – рассказывал Сэнмурв. Что Сергея удивило – в клубе даже самые крутые парни не бегали от грязной работы. Выпало жребием посуду чистить – и, какой бы ни уважаемый человек, вот хотя бы Сэнмурв, промеж своих викингов именуемый “хевдингом”, то есть, вождем – без малейшего недовольства взял котел за второе ухо и потянул на пару с новичком к озеру.
– А утопите посуду – вместе будете нырять! – крикнули вслед. Сэнмурв хмыкнул в нос, явно что-то припомнив – но с новичком, разумеется, не поделился. Зато про сам поход взялся рассказывать охотно; Сергей заметил, что у котелка-Сэнмурва даже голос поменялся с занудного на вполне себе человеческий.
– …Это ты еще не слышал, как мы на Волках Одина от грозы выгребали, – натирая второй бок посудины, Сэнмурв зажмурился:
– Там не то, что вопли – глаза все выкатили с камазовскую фару величиной! Игру сам Гунтер делал. Сказал, типа, молодость хочу вспомнить. А у нас кораблик вышел шикарный. Только мачта не снималась: башмак под нее мы, по неопытности, вытесали криво. Чуть ветер посвежел, башмак и треснул. Пришлось мачту намертво заклинить: вернемся из набега, поправим. И вот, отошли мы от берега… Полмили где-то, на глаз точнее не скажешь. Ну тучи там, ветер, далекий гром. Но мы же викинги! Гребем, думаем: щас ка-ак приплывем в Новгород, ка-ак покажем тамошнему князю, кто круче…
Сэнмурв замолчал. Принялись в четыре руки тереть котел изнутри. Сперва песком: готовил Ворон, а у него пригарок получался всегда. Затем уже мочалкой. Сергей ничего не спрашивал, но хевдинг продолжил без напоминаний:
– И тут на самом горизонте ка-ак врежет молния! И мы все ка-ак посмотрим на мачту!
Ополоснули котел; выдержав еще одну паузу, Сэнмурв улыбнулся:
– И Хаген спокойно так – ну, мы же викинги, ты же понимаешь? – говорит: “Олав-кормщик, а не повернуть ли нам к берегу? Вспомнил я, что у нас на огне остался котелок с гречкой…”
А что гречка при варке разбухает, и при невнимании повара вылезает за новыми впечатлениями, Сергей как раз вчера узнал, когда на пару с Профи кашеварил, распевая: “Сказ о Профике-херсире, как варил он гречку”.
– И все как заорут: конечно! Гречка же! Микки нас убьет!
Сергей улыбнулся.
– Ну мы и повернули. А тут молния снова – и уже заметно ближе. Тогда-то я и увидел, как весла гнутся! А как рожи у всех перекосились, а орали как!
– И что, никто видео не снял? На тот же браслет?
Сэнмурв покачал головой:
– Мы же игровые рубахи носили. Чтобы времени побольше, закатали бы рукава. Только, знаешь, на самом деле перепугались. Не до красивых снимков… Ну, добро, вычистили. Понесли.
– А чего Микки-то собрался всех убивать?
– Он перед мастерами считался крайним за санитарное состояние. За раскиданную еду на поселение могли чуму наслать. Ну, игровую, конечно. Но все равно, зайдет мастер, покрутится, втихаря пакетик слабительного в еду сыпанет – никому мало не будет. А так-то Микки двуручником владеет здорово. Не то, что Винни – даже Марку до него далеко. Правда, как-то раз на подмосковных “Драконах” Микки здорово влип из-за этого своего мастерства.
– Врезал кому-нибудь не тому? Ну там, сынка чьего-то победил?
Хевдинг нахмурился:
– А почему ты сразу про это подумал?
– Да не знаю, как-то само…
– Порядочки там у вас. Понимаю, отчего ты возвращаться не торопишься.
Парни внесли котел в помещение и поставили на поддоне обтекать.
– Так что Микки?
– Ну… Заехал на игру он соламнийским рыцарем. Попал он в эскорт принцессы. А полигон там… Километров семь на восемь, примерно. Как пойдешь кого воевать, то и жратву, и палатки с собой понесешь. Домой-то за каждым литром пива не набегаешься.
– И чего?
– И вот несет Микки с тремя друзьями паланкин принцессы. Жарко. Доспехи. Один двуручник под четыре килограмма, он же понтовый, с широким лезвием. Боевые и то легче.
– Эспадон, – важно кивнул Сергей, уже поднабравшийся терминологии. – А почему паланкин тащили рыцари? Не по чину же?
Сэнмурв задумался.
– История не сохранила. Может, всех носильщиков перебили в бою, типа, остаток отряда… Короче, примерно на середине пути встречает их главный гад. Как там его… Лорд Сот? И с ним десяток нежити. То есть – все, приехали. Можно втыкать мечи в землю и ползти в мертвятник, отдыхать. Но Микки же рыцарь! Он говорит Соту: один на один? Тот вроде как тоже рыцарь, хоть и проклятый. Отказ от вызова – поруха чести. Берут они двуручники, Микки с полчаса превозмогает…
Сэнмурв поежился: